Глава 42

Когда Никита уходит, я делаю то, о чем мечтала все утро — залезаю под одеяло. С каким-то облегчением понимаю, что постельное белье пахнет лишь стиральным порошком и кондиционером. Мне всегда нравился запах Никиты — смесь дорогого парфюма и цитрусового геля для душа, но сейчас для меня куда предпочтительнее больничная стерильность, так у меня гораздо больше шансов трезво обдумать все произошедшее.

Это был не сон.

Я, действительно, напилась до такой степени, что едва не изнасиловала друга моего парня. Хотя… насчет изнасилования, конечно, спорный вопрос. Не припоминаю, чтобы Истомин особо сопротивлялся. И это ошеломляет меня еще больше.

Он тоже был пьян? Скорее всего, да. Иначе как объяснить, что он не выставил меня за дверь. Хотя, вломился же он ко мне в ванную за неделю до этого, и даже, кажется, рассчитывал, что я буду этому рада.

Но это было до нашей ночевки на турбазе, до того как мы… подружились, что ли.

Со злостью кусаю угол подушки и мычу что-то нечленораздельное. Я все еще ничего не понимаю.

Зачем Вадим меня искал в универе? Хотел извиниться за то, что не остановился? По идее, если мы оба были не в себе, то ответственность лежит на нас обоих. Но зачем искать личной встречи? Он перепугал меня тогда до чертиков! Мог бы просто позвонить или написать сообщение. У меня его номера нет, но не думаю, что для него было бы проблемой достать мой. Хотя… если учесть, что два единственных человека из их компании, у кого был мой номер, решили убедить меня в том, что сцена с Истоминым — лишь плод моего больного воображения, ничего удивительного, что ему пришлось побегать за мной.

В памяти тут же всплывает их триумфальное появление в ночном клубе вчера, да и сегодняшнее «новоселье» сложно вписать в рамки «давайте сделаем так, чтобы Кира и Вадим больше не виделись». Такое впечатление, что Никита был против нашей встречи, а Милана, наоборот, всеми силами пыталась нас снова столкнуть. Зачем? Смысл ей шантажировать Никиту и в то же время делать все, чтобы я узнала правду? В таком случае она бы потеряла единственный метод воздействия на моего парня… Выходит, наша с Истоминым встреча была для нее важнее?

И снова я возвращаюсь к Ксюшиной безумной теории, что Волкова сама не прочь встречаться с Никитой. И снова, как и тогда, я не могу это объяснить логически. Если бы не она, мы бы с ним никогда и не начали встречаться. Она собирала меня на первое свидание, нахваливала своего друга и с искренним любопытством выспрашивала подробности наших встреч.

Что изменилось за эти несколько месяцев? И изменилось ли что-то? Или таким и был ее изначальный хитрый план?

Не похоже, чтобы сейчас она была довольна. А значит, что-то пошло не так. Но что именно? Может, она злилась на меня за то что я приставала к Вадиму? Каковы шансы, что она сама хотела его внимания? Но тогда ей бы следовало начать злиться на Марину, у той было гораздо больше «моментов» с Истоминым.

Все-таки, хорошо, что я лежу. Голова идет кругом и уверена, будь я сейчас в вертикальном положении, наверняка бы уже давно рухнула на пол. Слова Никиты помогли мне лишь частично. Теперь я знаю, что то, что произошло с Вадимом, было не сном. И да, по идее, я должна все списать на алкоголь и забыть… Но я не могу. За эту неделю Истомин настолько глубоко забрался под мою кожу, что мне кажется, даже лоботомия не поможет мне отделить фантазии от реальных мыслей.

И может быть я продолжаю безбожно фантазировать, но с каждой минутой, проведенной за беспощадным анализом всех событий, я все больше убеждаю себя, что эту неделю мучилась не только я.

Вадим меня искал. Да, для того чтобы извиниться. Но…

Вчера он был настолько открытым, настолько уязвимым, когда увидел нас с Никитой вместе. Я была полностью поглощена своими мыслями и едким чувством стыда, что, конечно же, моментально списала его злость на свой счет. Но нет, вряд ли он до сих пор считал меня недостойной своего друга.

Я сейчас не в том положении, чтобы делать ставки, но тем не менее, готова поставить абсолютно все: Вадиму не понравились руки Никиты на мне потому что он все еще помнил, как сам обнимал меня. И бьюсь об заклад — он был бы не против это повторить.

Наверное, я вполне могла бы провести все выходные размышляя о произошедшем и так бы и не придумала что мне с этим делать дальше. Но вскоре бессонная ночь берет свое и я засыпаю, зарывшись лицом в подушку.

Просыпаюсь я, когда за окном уже темно и даже свет неоновых вывесок и уличных фонарей почти не долетает до окон на семнадцатом этаже. В животе урчит и я с печалью вспоминаю тарталетки с креветочным соусом, которые Ник в бешенстве забрасывал в бумажный пакет. Вкусные были, жаль, что так получилось. И главное, никаких специальных ножей и вилок не требуется для поедания. Красота.

Надеюсь, в его холодильнике найдется хоть какая-то еда. Не хотелось бы тратить последние деньги на доставку, а идти ночью в магазин страшновато. Понимаю, что шансы встретить каких-нибудь гопников в этом элитном районе равны нулю, но не хочу рисковать.

В холодильнике я нахожу стандартный мужской набор продуктов: сырные и колбасные нарезки в вакууме, одинокий лимон и пачку какого-то соуса, который на поверку оказывается обычным майонезом, только с каким-то более пафосным названием.

Не густо, не густо. Решаю проверить морозильную камеру на наличие хотя бы пельменей, когда срываю джек пот: в одном из ящиков стройными рядами расположились многочисленные контейнеры с логотипом известного ресторана.

Разогрев какой-то слоеный пирог с фаршем в микроволновке я за пару минут уплетаю его, а затем завариваю себе кофе и выхожу на балкон. Здесь нет моря или гор, вид из окна совершенно обычный — яркие огни ночного города, но тем не менее, я не могу отвести глаз и отделаться от мысли — каково это, просыпаться с таким видом каждый день?

Понимаю, что я скорее всего, этого так и не узнаю. Но кажется, что сожаление, которое я испытываю в данный момент относится не столько к этому факту, сколько к тому, что я действительно хотела… хотела, чтобы у нас с Никитой что-то получилось. И пусть мы все еще считаемся парой, где-то глубоко внутри я нас уже не чувствую таковой.

Упираюсь лбом в железный поручень и протяжно вздыхаю. Я бы даже сказала вою. Как? Как я позволила своей жизни превратиться в это? Пьянки, гулянки, едва не заваленный экзамен, метания между двумя парнями, скандалы, интриги… Неужели это моя жизнь?

— Ты настолько не в восторге от сожительства со своим любимым парнем, что собираешься сигануть с семнадцатого этажа? — раздается язвительный голос справа от меня. — Если тебе так тошно с ним, Кира, всегда можно уйти.

Я вздрагиваю и едва не роняю крохотную чашку с остатками кофе. Упав с такой высоты, она вполне могла сделать калекой кого-то из запоздавших прохожих. В принципе, примерно так я себя сейчас и чувствую — словно кто-то огрел меня чем-то тяжелым по голове.

Медленно поворачиваю голову вправо и пытаюсь сфокусировать взгляд на фигуре Вадима. Балконы разделены лишь невысокими коваными решетками и поэтому мне кажется, что между нами и вовсе нет преграды.

— Что… что ты здесь делаешь? — задаю я глупейший вопрос. Я же знала, что он живет в соседней квартире, могла бы догадаться по расположению, что это именно его балкон.

— Разве это не очевидно? — усмехается он. — Пафосно наслаждаюсь одиночеством, глядя на ночной город. А вот что ты здесь делаешь? По идее, ты сейчас должна заказывать милые розовые подушечки с рюшами, чтобы внести немного женственности в суровый лофт своего парня. Думал, что это первое, что делают девушки, когда решают переехать к любимому.

— Я не…, — начинаю и тут же замолкаю. Я не обязана перед ним оправдываться. Пусть Милане с Мариной заказывает милые подушечки, хотя уверена, они и без них чувствуют себя в его квартире, как у себя дома. Но затем я смотрю в его глаза и вижу там совсем не сарказм или ехидство. Я вижу боль. Будто мысли о нашем с Никитой сожительстве по-настоящему ранят его и поэтому я вздыхаю и добавляю: — Я не переехала сюда. Поссорилась с соседкой по комнате и сейчас мне нужно переждать где-то, а в понедельник попрошу переселить меня в новую комнату.

— Уверена, что твой парень об этом в курсе? — скептически спрашивает он. — Ник мне сегодня битый час рассказывал как вы счастливы вместе и какие серьезные планы строите. Готов поспорить, если хорошенько пороешься в его карманах — у тебя есть все шансы найти бархатную коробочку с кольцом.

— С кольцом? — ахаю я и даже мотаю головой. — Ты что-то путаешь. Мы ничего такого не обсуждали, да и… нет. Ты его, наверное, не так понял.

— Я прекрасно его понял, Кира. Да и твое появление в его святая святых — лучше любых слов. Но если не веришь мне, можешь прямо сейчас спросить его.

— Не могу, —огрызаюсь я. — Ника здесь нет. Он ушел сразу же после вас.

Брови Истомина удивленно ползут вверх, а я лишь фыркаю:

— Но вообще, это не твое дело. Тебя это не касается.

— Ошибаешься, Кира, — рычит он и в одно мгновение перепрыгивает через низкие перила балкона. — Еще как касается.