Глава 43

— Что ты делаешь? — слегка заикаясь шиплю и пячусь назад. Он оказался рядом со мной так быстро, что я даже не успела испугаться его опасного прыжка. Господи, мне даже смотреть вниз страшно, а он просто взял и перепрыгнул. Умом я понимаю, что его ноги взлетели над бетонными плитами балконов, но ведь он мог поскользнуться, споткнуться, рука могла соскочить с поручня…

Истомин не дает и секунды на то, чтобы я пришла в себя и тут же наступает, словно самый настоящий хищник.

— Почему он уехал, Кира? — нависает надо мной, глядя прямо в глаза. Я моментально тону в чернильных омутах, которые одичало пожирают меня. Его руки сейчас находятся на стене по обе стороны от моей головы, но почему-то я отчетливо ощущаю их на своем теле. Внутри все пылает от его близости, а мысли спутываются в бессвязный комок.

— У него были дела, — отчаянно вру, понимая, что узнай Вадим правду, у него сорвет все предохранители. А мы к этому не готовы. Я к этому не готова. В моей голове сейчас такой хаос, что даже малейшая эмоциональная встряска может привести к окончательному сбою системы.

— Что может быть важнее, чем провести вечер со своей любимой девушкой? — подозрительно щурится Вадим.

Вместо ответа я громко сглатываю и хрипло прошу:

— Возвращайся к себе, пожалуйста. Тебе не стоит здесь быть.

— Почему? — упрямо интересуется он, не разрывая зрительный контакт. — Ты меня боишься? Или, может, себя?

«Обоих», хочется закричать, но я сдерживаюсь. Сейчас мне нужно заставить его уйти любыми способами. После разговора с Ником я была настолько поглощена размышлениями о нашем будущем, что совсем не успела переварить тот факт, что мы с Вадимом по-настоящему целовались. И сейчас я не готова к этому разговору ни физически, ни морально. У меня миллион вопросов о том вечере, но понимая насколько опасно нам сейчас ступать на эту запретную территорию, я не решаюсь их задавать. Сжимаю зубы и приказываю:

— Уходи.

— Не могу, — затравленно произносит он и со всей силы бьет кулаком по стене за моей спиной, от чего я испуганно отпрыгиваю в сторону. — Каждый раз, когда вижу тебя, у меня словно двадцать пятым кадром запрещенка перед глазами транслируется. Начиная с той самой ночи… Я просто не могу вытравить тебя из своей головы.

— Старайся лучше, Вадим, — делаю спасительный шаг назад. — Ты лучший друг моего парня, ты не можешь… Не можешь меня хотеть.

— Как будто я, черт возьми, сам не в курсе! Но я хочу тебя, Кира! Хочу тебя целовать, касаться, вылизать везде, трахнуть тебя. И я знаю, что ты этого тоже хочешь. Вижу. Чувствую, в конце концов. Единственное что тебя останавливает — это твой парень, верно?

— Странно, что тебя это не останавливает! Он твой друг, Вадим! Так нельзя. Оставь меня в покое.

— Оставлю, Кира. Не вопрос, — ядовито бросает он, и еще до того как из моей груди успевает вырваться облегченный вздох, Истомин ставит свое условие: — Если ты прямо сейчас посмотришь мне в глаза и скажешь, что это не взаимно. Что ты не думаешь обо мне, не фантазируешь… Что в твоих отношениях с Ником все прекрасно и вы до сих претендуете на звание самой слащавой пары года, то я оставлю тебя в покое. Здесь и сейчас.

Я открываю рот, чтобы именно это ему и сказать, чтобы твердо заверить его, что мы с Никитой счастливы вместе, но не могу выдавить из себя и слова… потому что это неправда. Уже давно.

И я бы соврала себе, если бы сказала, что осознала это только сегодня. Нет, мы начали отдаляться друг от друга еще до того, как он рассказал мне правду о том вечере. Хотя… возможно, с него все и началось. Даже несмотря на то, что Нику удалось убедить меня в том, что все произошедшее мне приснилось, я знала, что как раньше уже не будет. И пусть, из-за обмана, я так и не смогла понять откуда взялись эти навязчивые фантазии о его друге, я понимала, что в идеальных отношениях девушки не смотрят на репите сны о лучшем друге своего парня. Впрочем, справедливости ради… идеальные парни не скрывают от своих девушек важную информацию тоже.

— Что и требовалось доказать, Кира, — недобро усмехается он и делает очередной шаг навстречу.

— Не надо, — выставляю руки вперед, чтобы хоть как-то остановить его напор. — Мы и так уже… переступили черту. Хватит. Так нельзя.

Мои ладони упираются в его грудную клетку, но его это совсем не останавливает. Он сжимает мои пальцы, не давая мне убрать их со своей груди и хрипло произносит:

—Переступил черту я. Ты ни в чем не виновата.

— Мы оба были пьяны, — робко предлагаю. — Так что ответственность лежит на обоих.

— Я не был пьян, Кира, — честно признается он и замирает, ожидая моей реакции. — От тебя не пахло алкоголем, мятная жвачка или леденец неплохо перебили запах, но… да, конечно, я мог бы догадаться, что ты была не в себе. Думаю, если бы я хоть на секунду включил голову, я бы это понял. Вот только проблема в том, что рядом с тобой мой мозг полностью отлючается… а с ним и любые принципы.

Я мотаю головой и все еще пытаюсь вырвать свои пальцы из его цепкой хватки, но вместо этого проваливаюсь в водоворот воспоминаний о том вечере. Я бы и рада выкорчевать их из своей головы, но тело все помнит.

Ноги в миг становятся желейной кашицей, а низ живота наполняется раскаленной лавой. Между бедер болезненно тянет и я непроизвольно вспоминаю давящее ощущение его эрекции в самых чувствительных местах. Впечатление, будто взбудораженные известиями о том, что тот вечер был не плодом моего воображения, все остальные сны и фантазии об Истомине решили тоже перейти в разряд реального и сейчас беспощадно бомбардируют меня правдоподобными вспышками жара везде, где он касался меня в моих откровенных снах.

Пытаюсь вернуть самообладание и призвав всю силу воли, выговариваю:

— Тот вечер был ошибкой, за которую, лично мне, безумно стыдно. Предлагаю на этом остановиться.

— Если тебя так гложет чувство вины, Кира, то пусть хотя бы будет за что, — нагло заявляет он и жадно впивается в мои губы.