Глава 48

Пока я перегинаюсь назад, чтобы поставить пакет с пирогами на заднее сиденье, Вадим успевает обойти машину и услужливо распахнуть дверцу с моей стороны. Я робко кладу свою руку в его и только спустя несколько мгновений понимаю, что он не собирается ее отпускать даже после того как помог мне элегантно выбраться из машины. С одной стороны, я понимаю, что появляться так перед Ником — как минимум неприлично, но с другой — мне невероятно нужна его поддержка. Я сжимаю его слегка шершавую ладонь и молюсь, чтобы моя не начала потеть от волнения. Впрочем, даже в такой неловкой ситуации я вряд ли отпущу его руку. Когда мы поднимемся на восьмой этаж — да. Но пока у нас есть пару минут в запасе и я собираюсь напитаться его уверенностью по полной.

Поездка в лифте заканчивается слишком быстро и вот Истомин уже нажимает на кнопку «звонка», а я трусливо выдергиваю руку из капкана. Уверенность уверенностью, но сейчас это явно лишнее.

Едва тепло его руки покидает меня, я начинаю трястись как осиновый листок и это меня очень раздражает. На улице жара, а я тут мерзну и усиленно гоняю мурашек по организму.

Правда, как только дверь открывается и я вижу Ника, мысли о холоде, мурашках и о несправедливости жизни, в целом, меня покидают.

Он выглядит плохо. Вряд ли ему удалось поспать за минувшие сутки, а судя по красной сеточке сосудов на зрачках — он вполне мог усугубить свое состояние выпивкой.

Увидев Вадима, он хмурится, но затем замечает меня за его спиной и на какие-то секунды его уставшее лицо озаряет улыбка. Правда, она тут же исчезает и теперь он лишь недоуменно хлопает глазами, переводя взгляд с меня на своего друга.

— Ты позволишь? — Истомин не особо любезно оттесняет его от выхода и вальяжно проходит в квартиру. Мне же очень хочется сбежать, но получить ответы на свои вопросы хочется, все же больше, поэтому ничего не остается, как последовать за ним в квартиру.

— Какие люди, — весело пропевает Милана и я всеми силами пытаюсь скрыть недовольную гримасу. Я ведь знала, что она будет здесь. По крайней мере, Вадим был уверен, что мы сможем застать их обоих в одном месте. То, что я чувствую сейчас, это не ревность, тем более, что Никита одет в ту же одежду, что и вчера, но… что-то сродни предательству, что ли.

Он ведь понял вчера, что Милана не случайно принесла морепродукты на наше «новоселье», не зря же выгнал всех гостей. Но тем не менее, сегодня они снова вместе. Лучшие друзья, мать их, и… соучастники?

— Кира, детка, — затравленно смотрит на меня Ник, — Что ты здесь делаешь? С ним?

Он бросает настолько уязвленный взгляд на своего друга, что я даже сама начинаю сомневаться, застали ли мы его здесь наедине с Миланой или это он ворвался к нам в спальню и поймал на горячем.

— У меня накопилось очень много вопросов, — отвечаю как можно более спокойно. — И я пришла за ответами, Никита.

— Что он уже тебе наплел? — взрывается Рахманов. — Кира, я тебя люблю. Неужели ты не понимаешь? Пожалуйста, верь мне.

— Я верю. Наверное, — отвечаю я, пытаясь игнорировать возмущенный вопль Миланы. — Но сейчас речь не об этом. Не о твоих… наших чувствах. Я хочу отмотать время до момента нашего знакомства и услышать всю правду.

В какой-то степени мне его даже жалко. Ник окидывает затравленным взглядом присутствующих и явно осознает, что он в западне. Не знаю откуда у меня такая уверенность, но я понимаю, что Милана на моей стороне. Не в моральном плане, конечно. По большому счету, ей на меня наплевать, но я вижу по ее лицу, ее позе и какой-то воодушевленной ауре, что она рада происходящему. Она хочет, чтобы правда вскрылась. Не потому что заботится обо мне как подруга. Я давно не тешу себя этой иллюзией. Но ей, очевидно, не терпится ускорить наш с Рахмановым разрыв. А значит, она не позволит Никите соврать.

— Я согласен, нам надо поговорить. Готов ответить на все твои вопросы, но давай не будем превращать это в цирк, детка. Зачем нам свидетели?

— У тебя вчера был шанс мне все рассказать, — резонно замечаю, жалея, что карманы в моих шортах слишком узкие и руки туда не засунешь. Мне приходится прятать их за спиной, чтобы никто не увидел как сильно они трясутся. Я абсолютно согласна с ним насчет свидетелей, последнее дело — выносить сор из избы. Но я прекрасно понимаю, что по-другому я не доберусь до правды.

— Я же рассказал, — оправдывается Никита. — Я сказал тебе правду о том вечере.

— А других вопросов я не задавала, да, — заканчиваю фразу за него и даже нахожу в себе силы улыбнуться. Правда, уверена, улыбка выходит кривой и измученной.

Никита порывается снова что-то сказать, но я не выдерживаю и твердо прошу:

— Хватит! Хватит пытаться извертеться. Просто скажи мне правду. Она не может быть ужаснее того, что я успела придумать в своей голове.

— Что тебе рассказал Истомин? — не унимается Ник. Друга своего он стойко игнорирует, будто того и вовсе нет в комнате. Если бы не легкое жжение в районе лопаток и опьяняющий аромат его парфюма, я бы даже подумала, что он сбежал. Но нет, Вадим, словно верный рыцарь, стоит за моей спиной и,наверняка, всем своим видом показывает, что живым отсюда никто не выйдет, пока мы не узнаем всю правду.

— Я могу начать, — услужливо предлагает Милана, растягивая губы в едкой улыбке. — Все началось с как в лучших шекспировских трагедиях, с любовного треугольника, — дурашливо произносит она и, решив, продолжить литературный ликбез, картинно разводит руки: — Итак, она звалась Агата.

Какая-то часть меня замирает и я со звенящим равнодушием понимаю, что не удивлена. Я знала. Как только я увидела ее тогда, в ресторане, я знала, что ее имя еще всплывет.

— Вижу, ты о ней в курсе? Вадим успел поделиться этим грязным секретиком? Или все же Ник? — Волкова переводит любопытный взгляд с одного парня на другого, а я холодно отвечаю:

— Мы встречались. Она рекомендовала мне держаться от тебя подальше.

— Я-то здесь причем? — округляет глаза Милана. — Это парней своих надо держать от нее подальше… Хотя, не в твоем случае, конечно. Твоих обоих она уже попробовала.

— Обоих? — Я даже не знаю, что меня смущает больше: то, что Милана и Ника, и Вадима назвала моими, или то, что Агата, оказывается, спала с ними обоими. Разве она не была первой любовью Истомина? Как так получилось-то? И самое главное, как они после этого смогли остаться друзьями?

— Вижу, это для тебя новость, — ухмыляется она. — Не знала, что Вадим любезно поделился своей девушкой с другом?

— Ты…, — я оборачиваюсь назад и пытаюсь поймать взгляд Истомина. Он стойко выдерживает его, хотя я вижу как напряжено его тело.

— Никто никем не делился, Кира. Агата взрослая девочка и сама сделала свой выбор. Меня, разве что, можно обвинить в том, что я ее не остановил.

— А ты мог? — зачем-то уточняю. — Мог ее остановить?

Понятия не имею какое это имеет значения. Меня скорее задела сама формулировка, чем какие-то технические детали, но так как вопрос уже слетел с моих губ, Вадим отвечает:

— Думаю, да. По крайней мере, мне хочется верить, что если бы я сказал «нет», она бы меня послушала.

— Но…, — я снова глупо открываю рот и не выдержав, раздраженно выпаливаю: — Она что, разрешения у тебя спросила перед тем как прыгнуть в постель к твоему другу?

Милана не дает ему возможности ответить и сама любезно делится:

— Агата никуда не прыгала, они просто пригласили Ника к себе. В постель. Или сами пришли к нему, — хмурится она. — Честно говоря, я об этом даже не задумывалась раньше. Где дело-то происходило, а?

Она уже даже не пытается скрывать эйфорию от всего происходящего. Ей нравится та боль, которую причиняют ее слова. Причем, не только мне. Своим друзьям тоже.

Мне же просто противно. Умом я понимаю, что никаким боком не отношусь к этой истории, ведь секс втроем был не у меня, но мерзкий липкий комок в горле разрастается с каждой секундой и я понимаю — еще немного, и он просто перекроет мне доступ к кислороду. Не хочу об этом слышать, совсем не хочу.

— Какое это имеет отношение к нашему знакомству? — не выдерживаю я.

— Прямое, Кирочка, прямое, — язвительно замечает она. — Ты же не думаешь, что Истомин просто так согласился на это? Было условие.

— Что за бред? — начинает Вадим, но она как ни в чем не бывало, продолжает:

— И по этому условию Никита обещал поделиться с ним любой своей девушкой в будущем.

— Что за бред? — дословно повторяю реакцию Вадима. — Речь идет о живых людях. Как вы себе это представляете? Не все такие же… раскрепощенные как эта ваша Агата.

— Да ладно тебе, Кира, не строй из себя саму невинность. Признайся, ты же сама была в шаге от того, чтобы прыгнуть в койку к Истомину. Если бы Ника резко не переклинило ни с того ни с сего, — она бросает злой взгляд на своего друга. — Ты бы уже давно грела постель Вадима.

— Ты больная, ты в курсе? — ошарашенно обращается к ней Вадим. — Это «условие», как ты выразилась, было просто вскользь брошенной фразой Рахманова. Ты серьезно думаешь, что мне было не похер на его обещания? Этого захотела Агата. Она хотела «разнообразить» нашу жизнь, потому что весь тот год наши отношения держались лишь на памяти о былых временах. Мы начали встречаться, когда нам было пятнадцать. Первая любовь, тогда казалось, что это навечно. Тем более, мы с самого детства были всегда вместе.

Он все еще стоит за моей спиной, но я понимаю, что его слова предназначаются исключительно мне. Остальные присутствующие и так знают их историю, но Вадим считает нужным прояснить хоть что-то для меня.

— С годами мы начали отдаляться друг от друга, но поставить точку ни один из нас не решался. Мы оба цеплялись за это эфимерное «Вадим+Агата навечно», которое окружающие вбили в нас с детства. Когда она впервые предложила попробовать секс втроем, я согласился. Она тогда настойчиво таскала за собой свою новую университетскую подругу и всячески нахваливала ее мне, будто кобылу на базаре. И да, я в курсе, что это меня не красит, но в девятнадцать мне это казалось интересным экспериментом. Потом она переключилась на Никиту. Заметив ее неожиданный интерес к нему, я честно предложил расстаться, но Агата снова заверила меня, что ей нужен только я, а это… просто из любопытства. Вроде как, раз уж мне посчастливилось заняться сексом с двумя девушками, будет справедливо, если и мжм версию мы тоже попробуем.

— И вы попробовали, — перебивает его Милана, видимо, утомившись от такого лирического отступления. — Но ей показалось мало и она снова пришла к Никите. Правда, на этот раз, тебя оповестить забыла.

— Я ее послал, — оправдывается Никита, видя мой ошарашенный взгляд. Хотя, сама не понимаю, откуда у меня еще остались силы на удивление. Кажется, даже если сейчас эти трое скажут мне, что периодически участвуют в оргиях, я слепо поверю. — И сразу рассказал об этом Вадиму.

— Мы с Агатой расстались, — заключает Вадим. — И мне казалось, что на этом история закончилась.

— Но условие не было выполнено и Ник не мог заводить серьезные отношения пока над ним висело его обещание как гребанный дамолков меч!!

— Да не было никакого условия! — Взрывается Вадим. — Ник прекрасно знал, что мне нахер не нужны его бабы.

— Серьезно? — в голос смеется Мила. — Хочешь сказать, что наша Кирочка тебе совсем не нужна?

— Кира — это другое. И сама посуди, если бы я всерьез собирался взыскать с него долг, то давно бы уже это сделал, и сейчас бы единолично наслаждался обществом Киры вместо того чтобы пытаться распутать этот гнилой клубок. Люди — не куклы, блядь! Как можно «поделиться» кем-то против его воли? Агата сама хотела этого, это был ее выбор и ее идея.

— Думаешь, так сложно посадить идею в голову другого человека? Да мне даже стараться особо не пришлось, а наша невинная Кира уже спит и видит тебя в своей постели.

— Ты ненормальная, — бросаю я ей и даже делаю несколько шагов навстречу. По идее, мне сейчас самое время пятиться назад и бежать прочь из этой квартиры, но я понимаю, что если не сейчас, то я уже никогда не узнаю ответы на свои вопросы. Поэтому я сжимаю в кулак тянущиеся к ее волосам пальцы и выдавливаю из себя: — Ты подстроила наше знакомство.

— Но нахрена? — спрашивает Вадим. — С чего ты взяла, что именно Кира, а не пара десятков девушек до нее, мне понравится?

— Я видела как ты на нее смотрел, — пожимает она плечами. — В тот самый первый раз. Вообще-то, я планировала использовать ее немного по-другому. Придурок Голиков не хотел ставить мне экзамен, а я знала, что он у Киры с рук ест, поэтому изначально план был подружиться с ней и попросить ее замолвить словечко за меня перед своим покровителем. Но увидев твой интерес к ней, я решила произвести небольшую рокировку. Экзамен я все равно сдала, правда, через посредников это вылилось в неприлично большую сумму. Ну да ладно, это стоило того.

— Я все еще не понимаю зачем тебе это? — сокрушается Вадим. — Каким боком какое-то старое обещание Ника относится к тебе.

— Она собирается за него замуж, — выпаливаю я свою догадку, вспоминая наш разговор у бассейна и сразу вижу, что права. Милана гордо задирает подбородок, а Ник, наоборот, вешает нос еще больше. За все это время он практически не проронил ни единого слова, а все слова других — явно не в его пользу.

— И что? — усмехается Вадим. — Она думает, что единственная причина, по которой Ник до сих пор не надел ей кольцо на палец — это идиотская перспектива «разделить» со мной любую свою девушку?

Голос Истомина сочится сарказмом, а на лице во всю гуляют краски скепсиса, но когда ни Милана, ни Ник не спешат его разубеждать, он громко матерится и глухо выдает: — Да ладно. Вы серьезно? Ник?

— Нет, — подает голос Рахманов и не очень уверенно добавляет: — Я не знаю.

Под напором трех пар глаз, одни из которых, кажется, всерьез пытаются его испепелить, он продолжает развивать мысль. Точнее оправдываться.

— Думаешь, только на вас было давление «Агата+Вадим»? Наша пара тоже как бы подразумевалась сама собой, когда вы с Агатой начали встречаться, Мила тоже начала меня донимать, — признается он под возмущенное шипение Волковой. — Да и предки не унимались своим желанием породниться. Типа мы всегда вчетвером были, и вроде как с детства по парам. Я… мы действительно планировали пожениться. В будущем. Родители мне с детства внушали, что связывать жизнь надо с кем-то из своего круга. Но мне как-то не особо улыбалось нырять в серьезные отношения в шестнадцать. Поэтому мы решили сначала как следует нагуляться, а уже потом….

— А уже потом у тебя появилась классная отмазка, чтобы не обидеть Милану, но и сделать так, чтобы она от тебя отстала? — уточняет Вадим. — Ты ей сказал, что при всем своем желании быть с ней, ты не можешь допустить мысли о том, что я ее поимею?

— Да, Вадим, именно так я ей и сказал, — огрызается Ник. — Тем более, я понятия не имел как ты на самом деле относишься к тому обещанию.

— Да никак я не отношусь к нему, кретин, — возмущается Истомин.

— Я уже понял, — рявкает Ник. — Но Милка себе вбила в голову, что надо обязательно сделать так, чтобы ты взыскал долг до того, как мы объявим себя парой.

— Я просто не хотела никакого риска, — она невинно хлопает ресницами и хватает его за руку. — Ты же знаешь, что я люблю только тебя. Все, что я сделала, все эти схемы и планы, все ради тебя, Ник. Ради нашего будущего.

Ник ничего не отвечает, но и руку свою выдергивать не спешит. Мерзкий ком снова начинает меня душить, а в голове что-то щелкает и я вспоминаю случайно подслушанный разговор на лестничной клетке.

— Но вы же спали с Истоминым, — замечаю я. — Дважды. Если ему не изменяет память.

Вадим сразу же узнает свои слова, а вот Милана, наоборот, моментально бледнеет и одновременно с тем, как из ее глаз вылетают первые слезы, с ее губ срываются проклятья:

— Как ты мог? Ты же обещал? Обещал, что это останется между нами!!!

Ник, наконец, вырывает свою руку из ее цепкой хватки и шокированно окидывает ее взглядом.

— Ты… ты реально спала с Истоминым?? Ты…

Эта сцена… это самое уродливое зрелище, что я видела в своей жизни. Жалкие оправдания, обоюдные обвинения и куча-куча грязи, выливающейся на всех присутствующих. Мне хочется сбежать. Испариться. Просто щелкнуть пальцами и оказаться где-то… да все равно где, лишь бы не здесь. Не в этой роскошной квартире, которая вызывает у меня больше брезгливости, чем общественный туалет на окраине города. И я хочу уйти. Даже делаю шаг к двери, но вдруг замираю и решаю задать свой последний вопрос. Прекрасно понимаю, что это уже ничего не изменит. Но почему-то для меня самой это важно.

Голос настолько дрожит, что я уверена, за воплями Миланы меня вряд ли кто-то услышит. Но стоит мне открыть рот, как все трое сразу переводят все свое внимание на меня.

— Когда все изменилось? — громко сглатывая, спрашиваю. — Изначально ты пригласил меня на свидание по настоянию Миланы, но… вчера ты выглядел искренним. Когда говорил, что любишь меня.

Волкова лишь фыркает, а Ник направляет на меня полный мольбы взгляд и горячо заверяет:

— Я не врал. Я люблю тебя, Кира. Да, я не сразу это понял. Я… я, вообще, думал, что не способен на любовь. Мне казалось, что я в какой-то манере люблю Милану, готов быть с ней, но… я был не прав. То, что я чувствовал к ней не покрывает и толики того, что я чувствую к тебе. Пожалуйста, Кира! Я тебя умоляю…

— Когда? — повторяю свой вопрос. Я настолько истощена, что даже не могу в полной мере насладиться отчаянием Миланы. Она неверяще смотрит на Никиту, из ее глаз продолжают литься слезы, а дрожащие губы повторяет лишь одно слово «нет, нет, нет».

Никита открывает рот, а я молюсь всем богам, чтобы его правда не разрушила меня окончательно. Пусть он скажет, что через неделю. Или после третьего свидания. Мы тогда поехали кататься на теплоходе и потом нашли какое-то невероятно уютное кафе в центре города. Или, может, через две недели. Мы стояли под окнами общежития, а он никак не хотел меня отпускать, продолжал горячо целовать и уговаривал поехать к нему.

Но Ник вонзает последний гвоздь в мое сердце. Его слова медленно, но точно убивают меня, забивая каждую клеточку моего тела жгучей ненавистью и безграничным отвращением.

— Когда вы застряли с Вадимом в лесу, — признается он. — Тогда я представил… я понял, что это нихрена не игра. Я, действительно, люблю тебя Кира. Мы должны быть вместе.

При этих словах мое сердце окончательно ухает вниз, оставляя на начищенном паркете липкий кровавый след. Никита же падает на колени. Передо мной.

— Пожалуйста, Кира, — повторяет он с мольбой в голосе. — Пожалуйста.

Две недели назад. То есть, почти три месяца он изображал роль моего парня и признавался мне в любви, я подарила ему свою невинность, черт возьми, а он открыл в себе настоящие чувства лишь две недели назад??

Мои глаза сейчас застилает густая пелена слез, но даже сквозь нее я вижу реакцию Миланы. Уверена, если бы Рахманов сейчас упал замертво, это произвело бы на нее меньшее впечатление, чем то, что он опустился передо мной на колени.

— Встань сейчас же, — истерично визжит она. — Немедленно встань с пола!!! Что ты делаешь? Что ты делаешь со мной??

— Отъебись, Милана, — рявкает Никита и продолжает умолять меня подумать.

— Если ты сейчас не встанешь, это всё! Это будет концом, Рахманов! Ты меня слышишь??

Последние слова тонут в ее рыданиях, но Ник никак не реагирует на нее и она продолжает с ненавистью смотреть на меня, будто это я устроила весь этот цирк. Я, может, и виновница всех ее бед, но даже такая идиотка как она должна понимать, что если бы не ее желание поиграть жизнями других людей, ничего бы из этого не произошло.

Оставив свое окровавленное сердце валяться на полу, я молчу делаю несколько шагов назад. Не могу больше находиться здесь. Не могу видеть их лица. Не могу слышать жалкие мольбы Никиты.

— Кира, — Вадим вылетает за дверь за мной, но я лишь отчаянно мотаю головой и заклинаю его понять. Не сейчас. Мне нужно это осмыслить. Все переварить. Мне нужно остаться одной.