Глава 54

— Ну как? Тебе лучше? — вместо «доброго утра» интересуется Регина.

— Да, спасибо. Все нормально. Извини, что я вас вчера перепугала.

Увидев мою бледную и, наверняка, перекошенную физиономию, после того как я вернулась из уборной, они с Валерой предложили подвезти меня до общежития, но я сослалась на дела и позорно сбежала из кафе еще до того как они успели позвать официанта, чтобы попросить счет.

К счастью, вечером Регина не допытывалась у меня о причине такого состояния, лишь предложила сделать крепкий чай и погрузилась в учебники. Я же почти все время просидела уткнувшись в одну точку.

Представляю, что обо мне думает соседка. В первый день нашего знакомства я провалялась в кровати, потом два дня ходила в прострации и вот, как только она впервые увидела меня в нормальном состоянии, я снова отличилась.

Но положа руку на сердце, сейчас мне было абсолютно все равно кто и что обо мне подумает. В моей голове происходила очередная душевная драма и я справедливо рассудила, что отношения с Региной успею наладить и потом. Это при условии, что окончательно не решусь рассудка в ближайшее время.

В принципе, уже сейчас у меня есть весомый повод сомневаться в собственных умственных способностях. Вчера я была настолько не в себе, что даже не подумала оставить в лаборатории свой электронный адрес. А по телефону они, разумеется, такую важную информацию, как результаты анализа, сообщить не могут.

Поэтому сейчас, вместо того чтобы нормально позавтракать, я выбегаю из общежития и несусь в ту частную лабораторию, где вчера сдала кровь.

Если бы я вчера хоть немного соображала, выбрала бы офис поближе к общежитию, но я была до такой степени взвинчена, что не думала ни о чем. Мне просто срочно нужно было проверить свою догадку. Ужасную догадку. И со вчерашнего дня я успела помолиться всем богам, чтобы я оказалась неправа.

В фильмах почему-то героиня всегда получает результат анализов в белоснежном конверте и трясущимися руками, затаив дыхание, вскрывает его. Мне же дали в руки всего один листик, в левой части которого шли в ряд какие-то незнакомые названия на латинице, а справа напротив каждого из них — не обнаружено.

Я сухо благодарю медсестру, снимаю бахилы и выхожу из здания. По идее, сейчас я должна чувствовать неимоверное облегчение, но в голове творится полнейший бардак. Присаживаюсь на лавочку неподалеку и впервые со вчерашнего дня обращаюсь к «гуглу». Накануне я специально этого не делала, чтобы не накручивать себя еще больше, но сегодня мне явно не хватает информации.

Уже на третьей ссылке у меня из глаз начинают катиться слезы. Я абсолютно ничего не понимаю, куча незнакомых слов и сложных терминов. Неужели так сложно написать все нормальным языком?

— Кира, — от неожиданности телефон выскальзывает из моей руки, но благо падает всего лишь на колени. Не хватало еще в дополнение к сердечному приступу экран разбить.

— Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия интересуюсь у Истомина. Утром его машины точно не было рядом с общежитием, но и в то, что он оказался здесь чисто случайно, верится с трудом.

— Ты плачешь, — игнорируя мой вопрос замечает он. — Я хочу помочь.

— Я не…, — понимаю, что глупо отрицать очевидное и за неимением рукавов, вытираю лицо ребром ладони. — Я же просила не преследовать меня.

— Я не преследую, — оправдывается он, но потом, видимо, тоже понимает, что отрицать очевидное не стоит, добавляет: — Я дал тебе время и пространство. Все как ты просила. Ты же даже не догадывалась о моем присутствии эти дни, а значит, я не мешал тебе думать, так?

— Все эти дни? — хмурюсь я и оглядываюсь по сторонам. — Ты сменил машину? Знакомого автомобиля в зоне видимости нет, но как-то же он оставался незамеченным.

— Не хотел оставлять тебя одну, — пожимает он плечами, будто это что-то само собой разумеющееся. Он что, боится, что я руки на себя наложу от обиды?

Но еще до того как я успеваю напомнить ему, что нянька мне не нужна, он признается:

— Ник пропал.

— И что? Ты считаешь, что я его прячу, что ли?

— Разумеется, нет. Но я не хочу, чтобы он заявился к тебе. В последний раз, когда я его видел, он был беспросветно пьян. Я боюсь, что он в таком состоянии попытается встретиться с тобой и…

— И я его пошлю. Я не собираюсь даже разговаривать с ним. Но спасибо за предупреждение. Теперь буду внимательнее смотреть по сторонам. Ты же можешь заняться своими делами, Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня пострадал ваш бизнес.

— Не переживай, — мягко произносит он. — Я работал все эти дни, просто не в офисе.

— В машине? — округляю глаза, с трудом представляя его в неудобной позе с ноутбуков на коленях.

— Кира, я хочу помочь. Я знаю, что ты сейчас проходишь через многое. Я и сам пока, кажется, не до конца смог прийти в себя после воскресенья, но ты… Я просто не представляю каково сейчас тебе.

Я даже не понимаю в какой момент Истомин оказывается на лавочке рядом со мной. Вот он вроде стоит и мне приходится неудобно задирать голову вверх, чтобы видеть его лицо, а сейчас он уже рядом со мной и мои ладони — в его руках. Произнося эти слова Вадим смотрит прямо в мои глаза и от этого слезы из них начинают катиться еще сильнее.

Внутри меня что-то ломается и я, хватая его за предплечья, прижимаюсь к нему.

Его руки моментально опоясывают меня и легонько поглаживают по спине.

Я могла бы себе солгать, что делаю это исключительно потому что мне нужна чья-то поддержка, что если бы та же Регина вывела меня на прямой разговор, я бы поступила так же. Но на самом деле, я не уверена, что это так. Не уверена, что в данный момент я ищу рандомное утешение. Судя по тому как на это реагирует мое сердце, мне нужны именно его объятия и уверенность.

Я вдыхаю его запах, позволяя ему осесть в легких и чувствую как замедляется мой сердечный ритм. Хаотичная пляска превращается в мерное постукивание и несмотря на весь тот хаос, в который превратилась моя жизнь, я понимаю, что справлюсь.

На какое-то время мы просто застываем в этом моменте. Вадим молча меня обнимает, даже слова поддержки перестают сыпаться из его рта, но в то же время, я каждой клеточкой своего тела чувствую ее. Он словно машину, застрявшую где-то на обочине из-за севшего аккумулятора, подключил меня к себе. Тело наливается теплом, а хаотичные мысли в голове, наконец, пытаются хоть как-то систематизироваться.

— Твоя ситуация не безвыходная, — шепчет он мне практически в самое ухо, — я тебе помогу, обещаю. Каким бы ни было твое решение, одна ты не останешься.

— Что ты имеешь в виду? — отстраняюсь и всматриваюсь в его напряженное лицо, пытаясь понять смысл его слов.

— Я знаю. Догадался, — вздыхает он. — И я с тобой, Кира.

— Вадим, ты…, — всерьез начинаю опасаться насчет его ментального здоровья. Пока я тут всеми силами пыталась не потерять рассудок, Истомин своего, кажется лишился.

— Сначала я не понял зачем ты ходила к Волкову, но вчера, когда увидел тебя в клинике, понял, что тебе нужны деньги. Ты, — он кивает на едва заметную точку от шприца на моем локтевом сгибе, а затем проводит пальцем по влажной дорожке на моей скуле, — я знаю, что ты беременна, Кира. Я тебе помогу. Ты и ребенок не будете ни в чем нуждаться. Даже если ты решишь, что никогда не захочешь меня видеть. Только не возвращайся к Нику. Понимаю, что ребенку нужна полноценная семья, но он тебя недостоин. Вас не достоин.