Глава 56

Не знаю, чего я ожидала — очередную историю про броманс с гусем или подробный отчет о том, как Вадим был моей тенью эти несколько дней, но сейчас, когда мы оба неловко молчим, я с трудом пытаюсь подавить в себе разочарование.

Истомин не должен меня развлекать, он мне, вообще, по сути, ничего не должен. Но сейчас, когда я смотрю, как он уныло гоняет по тарелке пару одиноких каперсов, оставшихся от салата, не выдерживаю, наконец, и представив Регину на своем месте, спрашиваю:

— Что-то не так? Если у тебя какие-то дела, то мог бы просто сказать об этом еще у клиники, я вполне способна сама добраться до общежития. Как и пообедать, в принципе.

— Нет, у меня нет дел, Кира, — его голос звучит напряженно, но сейчас он хотя бы смотрит мне в глаза. Уже прогресс. — Я просто… Я понял, что так и не извинился нормально перед тобой. Я, черт возьми, никак не извинился перед тобой.

— За тот вечер? — догадываюсь я. — В этом нет твоей вины. Тем более, мы так и не знаем было что-то в моем коктейле или нет…

— Уверена, что была бы такого же мнения, если бы Ник нас тогда не остановил?

Я застываю с вилкой у рта и, кажется, даже дышать забываю. Внутри все покрывается холодом от одной мысли о том, что тогда могло произойти. И главное, как бы я себя чувствовала после этого…

В тот момент я еще была уверена в том, что люблю своего парня. Тогда у нас было все хорошо. Точнее, мне казалось, что у нас все хорошо. И поэтому, я прекрасно знаю, что если бы у меня случился дикий секс с Вадимом, я бы себе этого не простила. Ему — не знаю. Но себе точно нет. Я бы продолжала винить себя в этом каждый день. И даже если бы Никита был готов простить мне «измену по пьяни», я бы не смогла быть с ним. Точно знаю, что не смогла.

Интересно, он об этом догадывался? Сейчас я уверена, что именно поэтому он и соврал о том, что это был сон… Боялся, что я благородно закончу наши отношения еще до того, как его план реализуется? Хотя… в таком случае ему бы просто не стоило нас останавливать.

С силой тру виски, пытаясь хотя бы примерно понять мотивы Ника. Почему он, действительно, нас остановил? И звуки ударов мне, получается, тоже не приснились? Ах ну да… это же было сразу после нашей ночевки на турбазе. У него как раз проснулись настоящие чувства ко мне!

Остается только догадываться какое у меня сейчас кровожадное выражение лица, потому что Вадим лишь качает головой и заявляет:

— Я так и думал. И ты была бы абсолютно права. Я должен был остановиться. Понять, что ты не в себе.

— Я не знаю, Вадим, — отвечаю честно. — Я не думаю, что я бы винила тебя. По крайней мере, не больше, чем себя. Не ты подсыпал мне что-то в напиток. Да и вообще… не факт еще, что там, действительно, что-то было. Возможно, это всего лишь моя паранойя.

— Уверен, ты не ошибаешься. Еще неделю назад я бы тоже посчитал это бредом, но после всего, что мы услышали в воскресенье… скажем так, меня будет сложно удивить.

— Я могу попробовать, — предлагаю без улыбки и уточняю: — Удивить. Что, если я тебе скажу, что мне кажется, что я была не первой жертвой Миланы?

— Жертвой? — хмурится он. — Ты имеешь в виду, этот препарат?

Я киваю и продолжаю:

— Мне кажется, она уже использовала его на Марине.

На лице Истомина читается такой ужас, что сомнений нет, он сейчас вспоминает каждый секс с ней. Понятия не имею было ли у них что-то, кроме того подсмотренного эпизода в спальне, но думаю, и этого ему хватит с головой.

— Это было давно. По идее, — неуверенно вздыхаю. — Честно говоря, я понятия не имею когда это произошло и произошло ли. Моя теория основана на банальных слухах о безответной любви Марины к Волкову-старшему и тому, что Миле это, разумеется, не нравилось. И… ты хорошо ее знаешь? Вы с ней тоже с детства дружите?

— Эм…, нет, — немного замявшись отвечает он. — Я понимаю, что после того, что ты видела на даче, такой ответ характеризует меня не с лучшей стороны, но нет, я не могу сказать, что знаю ее хорошо. С Милой мы дружили с детства, да. А с Мариной она познакомилась уже в лицее. Понятно, что мы часто тусили вместе, но друзьями я бы нас не назвал. Мне кажется, они стали больше общаться, когда мы начали встречаться с Агатой…

— То есть, подробности о ее увлеченности отцом Миланы ты не знаешь?

Вадим лишь пожимает плечами, чем только подтверждает мою догадку — сплетник из него так себе. Впрочем, положа руку на сердце, я бы сейчас больше удивилась, если бы он сложил ладони под подбородком и принялся мне с энтузиазмом нашептывать грязные секретики из жизни своих друзей.

Несмотря на то, что этот разговор не принес мне никакой практической пользы в плане информации, он явно хоть чуть-чуть сдвинул лед между нами и помог выйти на непринужденную беседу. Я рассказала ему о своей новой соседке, а Вадим о том, как на прошлой неделе нашел еще один кинжал для своей коллекции. И вот уже как-то так получилось, что мы продолжаем болтать и после того как расправились с десертом, и по дороге домой. И только когда Истомин паркуется у общежития, между нами снова повисает неловкая пауза.

— Спасибо за обед, — пытаясь придать голосу бодрости благодарю его. Но еще до того как моя рука успевает коснуться ручки двери, он меня останавливает:

— Не уходи, Кира. Пожалуйста. Не знаю почему, но мне кажется, что если ты сейчас выйдешь из машины, то завтра нам придется начинать сначала… Бред, я в курсе. Но честно, чувствую себя героем долбанного фильма, где каждый день начинается с чистого листа…

— Вроде «Дня сурка», что ли? — округляю глаза на него.

— Нет. Наверное. Просто… каждый раз, когда мне кажется, что между нами что-то сдвинулось, что… ты почувствовала то же, что чувствую я, меня будто ушатом ледяной воды окатывает. После каждого нашего разговора, после каждого важного момента, нас словно откидывает на сто шагов назад… и мы снова чужие люди. Абсолютно чужие. А я не хочу быть тебе чужим, Кира…

Вадим тянется к моей руке и я с готовностью переплетаю наши пальцы. Сейчас меня не бьет током, по венам не течет лава, а голову не спешит заполнять туман. Но вместо этого по коже разливается мягкое тепло и меня будто накрывает уютным одеялом. У меня больше нет парня, а значит что бы я ни чувствовала сейчас, чего бы ни желала — это не может быть неправильным. Никто не имеет права меня судить. И да, Вадим прав. Нам постоянно что-то мешает. И если отсутствие внешних проблем нам никто не может гарантировать, то хотя бы моральные принципы мы можем выбросить из этого уравнения. Никита Рахманов прекрасно позаботился об этом.

— Можем сходить в кино, — его пальцы продолжают мягко сжимать мои, а взгляд посылает какие-то запрещенные сигналы, программирующие меня исключительно на положительный ответ. — Погулять в парке. Зайти в библиотеку. Что угодно, Кира… Только не уходи.

— Я устала, — отвечаю честно. — Последние несколько дней были… скажем так напряженными. Но я совсем не против сходить в кино завтра. При условии, что фильм выбираю я, — добавляю с улыбкой.

— Договорились, — с облегчением соглашается он. — Я заеду в пять, хорошо?

Я киваю и и нехотя забираю свою ладонь из его руки. Пальцам тут же становится холодно и где-то глубоко внутри поселяется глупая надежда, что он снова попросит меня не уходить. Потому что сейчас, кажется, я не найду в себе силы сказать нет.

Но вместо этого Вадим напряженно вглядывается в темный силуэт справа от крыльца общежития и командует:

— Иди домой и не останавливайся, хорошо? Я сам с ним поговорю.