Глава 57

С опаской выглядываю из окна и только убедившись, что кроме автомобиля Истомина, никто не ждет меня внизу, покидаю комнату. В прошлый раз встреча со сталкером Рахмановым закончилась, так и не начавшись. К тому моменту как я добралась до окна, улица уже пустовала. Будто и не было там ни машины Вадима, которая меня привезла, ни моего бывшего парня. Но я точно знаю, что силуэт Ника мне не привиделся. Он стоял там. Ждал меня. И видел, что я приехала с его другом.

Вряд ли он успел разглядеть, что мы в этот момент держались за руки, да и по губам он читать не умеет, насколько я знаю, так что понять, что мы договаривались о встрече на завтра, он тоже не мог. Но судя по его выражению лица, и без этой интимной подробности, наша совместная поездка его расстроила. Вот только у Ника больше нет права испытывать хоть какие-то эмоции по этому поводу. А если у него все-таки хватает наглости на это, то это исключительно его проблемы. Я-то уж точно переживать по этому поводу не должна.

Уверена, будь на моем месте Милана, она бы еще и специально впилась в губы Вадима, чтобы доказать бывшему парню, что этап пройден… Но я не Милана и поэтому с ужасом заранее понимаю, что в квартире Истомина я никогда не покажусь. Просто не рискну появиться там, зная, что Никита находится за стенкой.

Сейчас же, к счастью, путь свободен, но я не могу не отметить, что к машине Вадима я все равно крадусь с опаской. Будто вор или шпион. Умом я понимаю, что таким образом позволяю Милане выиграть. Она все еще незримо присутствует в моей жизни и словно пресловутый черт на левом плече, нашептывает гнусным голоском какие-то гадости. Например, про то, что все что я чувствую к Истомину, все что он чувствует ко мне — это лишь плоды того семени, что она посадила.

Мне было гораздо легче игнорировать эти навязчивые мысли, если бы я не понимала, что она права. Думаю, правда насчет Ника все равно вскрылась бы рано или поздно. Волкова бы не выдержала того, что у Рахманова проснулись якобы истинные чувства и сама бы мне во всем призналась, лишь бы закончить уже затянувшуюся игру. Но если бы не та, спланированная ею, поездка в лес, не наши посиделки у костра и милый «не чай», если бы не влияние дурацкого напитка с алкоголем или наркотиком, вряд ли бы я сейчас собиралась в кино с Вадимом. Вряд ли бы он чувствовал ответственность за меня…

— Как ты себя чувствуешь? — интересуется он, едва я забираюсь на пассажирское сиденье. Со вчерашнего вечера он уже дважды задавал этот вопрос и я в очередной раз заверяю его, что все нормально. Видимо, вчера врачу стоило уделить больше внимания не тому как проходит процесс расщепления моих волос в пробирке, а тому, что моей жизни ничего не угрожает. Потому что Истомин ведет себе как самая настоящая наседка.

— Все хорошо, спасибо, — улыбаюсь я. — Даже аппетит, кажется, появился. Поэтому очень рассчитываю, что в кинотеатре будет нормальный попкорн.

— Нормальный это какой? — интересуется он, трогаясь. — И пожалуйста, умоляю… скажи, что это не какая-нибудь гадость зеленого цвета с неестественным привкусом.

— Что ты имеешь против попкорна со вкусом копченого бекона? — пытаясь напустить в голос всю серьезность, гневно спрашиваю.

Вадим делает страшные глаза и, кажется, пытается подавить рвотный рефлекс.

— Скажи, что ты пошутила, — умоляет он.

— Расслабься, Истомин, — уже даже не пытаюсь сдерживать смех. — Только соленый, только хардкор!

— Моя девочка, — одобрительно кивает он и протягивает мне руку, чтобы я «дала пять». И вместе со звонким хлопком наших ладоней до нас обоих, кажется, доходит смысл его слов. В салоне снова повисает неловкая пауза и лишь спустя пару минут, Вадим спрашивает:

— Ты выбрала фильм?

— Да, там новые «Мстители» вышли. Ты не против?

Изначально я планировала пошутить про то, что выбрала какую-нибудь слезливую мелодраму и наслаждаться выражением лица Истомина, но после его реакции у меня начисто пропало желание его дразнить. И дело не просто в неловкости. С ней как раз все логично.

Дело в том, что чем дольше я нахожусь с ним, тем сильнее мне кажется, что все его внимание, вся забота… все это исходит исключительно из чувства вины. Если у него и были какие-то чувства ко мне, то все они погрязли в липком болоте лжи и хитроумных схем Миланы. Как иначе объяснить то, что еще несколько дней назад, Истомин прямым текстом заявил мне, что совсем не прочь меня трахнуть и, прости Господи, вылизать, а сейчас краснеет и бледнеет от необдуманного «моя девочка».

Я и сама-то не до конца разобралась в себе и в том, чего бы я хотела от нашей «дружбы», но чувствовать себя обузой явно не входит в этот список. Из всех троих друзей, Вадим оказался самым ответственным. И хоть он лишь косвенно замешан в этом дурацком споре, сейчас он лишь стоически заглаживает свою вину.

Последняя надежда на то, что я ошибаюсь, умирает когда Вадим покупает билеты в середине зала. Не то чтобы я рассчитывала на последний ряд, но… а к черту самообман, рассчитывала, да. Потому что мне нужен хоть какой-то знак, хоть какой-то повод, чтобы понять. что я все еще интересна Вадиму. Если я продолжу разбирать по крупицам все наши разговоры, то закончится тем, что я приду к выводу, что интерес Вадима ко мне закончился вместе с моими отношениями с его другом. Что, если я, действительно, нужна была ему только в статусе девушки Рахманова?

«Нет… этого не может быть,», — сама же пытаюсь убедить себя, когда он протягивает мне огромное ведро соленого попкорна. Он бы никогда так со мной не поступил. По крайней мере, осознанно.

Но что, если его влечение было неосознанным? Сколько таких случаев вокруг? Нам обязательно нужна та же одежда, как и модного блогера, та же машина, что и у знаменитого футболиста и да, та же девушка, которую так нахваливает твой друг.

«Ну-ну, — тут же осаждаю себя. — Еще скажи, что он на твои грибочки и огурчики повелся». От этой мысли мне тут же становится смешно, но даже улыбка на смывает тревогу.

Мне нравится Вадим. Нравится проводить время с ним. Хочется узнать его получше и да, черт возьми, хочется попробовать… всё. Но отношения из жалости меня точно не прельщают, а значит Истомину пора бы уже определиться.