Глава 59

Сегодня я впервые за долгое время просыпаюсь в хорошем настроении. Регины в комнате нет, поэтому стесняться некого и я решаю не останавливаться на глупой улыбочке, а натурально напеваю веселый мотивчик, намазывая творожный сыр на хлеб.

Вчерашнее свидание с Вадимом, а после того, что произошло в машине, назвать это обычным походом в кино у меня уже язык не поворачивается, наконец-то помогло мне справиться с душевным раздраем. Я все еще не знаю что нас ждет дальше… Но я хотя бы понимаю, что мои чувства взаимны.

Остается надеяться, что мои проблемы с доверием решатся так же быстро. Положа руку на сердце, я доверяю Истомину. Верю, что он мне не лжет, что его слова, как и действия, на сто процентов пропитаны искренностью. Но вчера, едва его рука дотронулась голой кожи бедер под моей юбкой, я словила что-то сродни панической атаки.

Вадим моментально остановился и предложил снизить запредельный градус нашего тет-а-тет, но я даже до конца не уверена, что дело в нем. Сама не знаю как это объяснить.Очень жаль, что у меня внутри нет специального дисплея, который бы четко выдавал номер ошибки и подробную инструкцию как с ней справиться.

Но после долгого и кропотливого анализа этой ночью, я склоняюсь к тому, что ситуация с Никитой повлияла на меня больше, чем я пыталась показать внешне.

Он стал моим первым мужчиной. Единственным, кто касался меня, видел полностью обнаженной, был свидетелем самых интимных моментов. Да что уж там, создателем этих моментов, если быть честной. Но теперь я знаю, что для него это была лишь игра. В памяти тут же всплывают его слова о «трофее». Как он тогда сказал — я не грязный секрет, а трофей? Вот уж точно говорят, в каждой шутке есть доля шутки…

И несмотря на то, что сердце мое, кажется, полностью синхронизировалось с Истоминым и безоговорочно ему доверяет, тело все еще содрогается от воспоминаний как его использовали. Потому что сколько бы Рахманов ни клялся в настоящих чувствах сейчас, у него даже не хватило смелости попытаться соврать, что они открылись в нем раньше. До того как я подарила ему свою девственность.

Звучит пафосно, возможно, даже грубо. Никто меня не заставлял и это был мой выбор, но… я чувствую себя обманутой. И судя по вчерашней реакции, я еще не до конца успела с этим смириться.

Впрочем, эти мысли не мешают мне улыбаться. Нам некуда спешить. Не думаю, что даже если бы не печальный опыт с Никитой, мы бы вчера зашли дальше поцелуев. Все-таки, автомобиль не самое удобное место для сексуальных утех. Да и свидание у нас, по большому счету, было первым.

По дороге из университета я, наконец, сдаюсь и пишу Истомину. Вчера мы были слишком заняты, чтобы строить хоть какие-то планы на сегодня, но я хочу его увидеть, а ждать пока он сам меня куда-нибудь пригласит, просто нет сил. Правда, ответ приходит только спустя полчаса, когда я уже успеваю вернуться в общежитие и даже налить себе кофе. И он совсем не такой, как я ожидала.

«Нам лучше пока не видеться, Кира».

Ставлю чашку с горячим напитком на стол и пытаюсь сморгнуть слезы. Пару раз перечитываю сообщение в поисках тайного смысла. Но все сомнения о том, что Вадим перепутал адресата рассеиваются, так и не успев зародиться. Если бы он не обратился ко мне по имени, я бы могла списать это на то, что Истомин таким образом расстается со какой-то бывшей пассией, хотя даже в этом случае, слово «пока» должно было меня насторожить. Но сомнений нет… адресат я. И Вадим не хочет больше меня видеть.

Через пару секунд мой телефон снова пиликает входящим сообщением и сквозь застилающую глаза пелену, я вижу фото. Вытираю слезы ребром ладони и начинаю смеяться. Регина, напряженно следившая за моим выражением лица последние несколько секунд, кажется. окончательно убеждается в том, что ее новая соседка не дружит с головой, но как ни в чем ни бывало, хватает шоколадное печенье и снова утыкается в учебник.

Я же продолжаю глупо улыбаться и даже мотаю головой. Потому что Истомин прислал мне фотографию электронного градусника. И наверное я очень плохой человек, раз испытываю неимоверное облегчение и радость, когда вижу на маленьком дисплее цифры 39.7.

«Странно. В прошлый раз ты не проявила и половину вчерашнего энтузиазма, чтобы меня согреть, а заболел я почему-то сейчас.»

Я глупо хихикаю и даже закатываю глаза. Спрашиваю у него о самочувствии, пытаюсь выведать все детали вроде есть ли у него кашель и болит ли горло. Вадим не жалуется, каждое сообщение завершает веселыми смайликами или шутками, но от одной мысли, что он там находится совсем один, мне становится тоскливо.

Мама всегда готовила мне куриный бульон, когда я болела. Да что уж говорить, даже мы с Ксюшей, заботливо ухаживали друг за другом, когда болели в общаге. И несмотря на то, что я в курсе современных благ вроде доставки еды и понимаю, что Истомин может заказать как свежайшую курицу, так и уже готовый бульон, в три глотка допиваю кофе и снова переодеваюсь.

На мое счастье, в холле сидит тот же консьерж, что и на прошлых выходных и судя по тому, что он не бросается мне наперерез, когда я направляюсь к лифту, Никита не сообщал ему о том, что мы расстались. Правда, мое облегчение длится не долго. Совсем не долго. Буквально через несколько секунд я уже захлебываюсь ужасом.

Потому что еще до того как я успеваю поднести палец к кнопке нужного этажа, в лифт за мной заходит Милана.

На какое-то время мы с ней обе застываем. Пристально смеряем друг друга взглядами, она брезгливо морщится, глядя на мой пластиковый пакет с продуктами, я же с деланным равнодушием окидываю ее «луи витон», из которого торчит румяный французский багет и горлышко прозрачной стеклянной бутылки. На секунду у меня даже мелькает шальная мысль предложить ей баночку огурчиков, собственного засола, раз уж она вознамерилась помочь своему любимому с похмельем. Но я одергиваю себя. Перебьется и без моего рассола.

— Я, надеюсь, ты счастлива? Он из-за тебя чуть руку ему не сломал.

— Вадим? — сразу догадываюсь. — Они подрались?

— Ты бы этого очень хотела, да? Столько драмы вокруг простой провинциальной девочки! Наконец-то ты в центре внимания!

Игнорируя ее колкость, я снова бросаю взгляд на ее сумку и мотаю головой:

— Не могу поверить, что после всего, что он сказал тогда, ты все еще пытаешься выслужиться перед ним.

— Что ты в этом понимаешь? — зло шипит она и с силой вдавливает кнопку семнадцатого этажа. — Ты — просто этап в их жизнях. Ты, Агата… это просто временное помешательство. Пройдет год и они тебя и не вспомнят, просто еще один грязный секрет в их шкафу. А вот я… я всегда буду рядом.

— Конечно будешь, — с энтузиазмом соглашаюсь. — Как же Ник без тебя найдет очередную девочку для развлечения?

— Ерничай сколько хочешь, — огрызается она. — Сейчас тебе кажется, что ты выиграла. но уверена, что стоит тебе поглубже покопаться в себе, как вся эйфория тут же улетучится. Ты думаешь, что Истомин любит тебя? Думаешь, что с ним у вас настоящая любовь? Да если бы не я, он бы тебя даже и не заметил. Продолжал бы трахать все, что движется и наслаждаться беззаботной жизнью. У вас с ним ни единого шанса, Кира. Так что, да, — она делает клоунский поклон, когда двери лифта раскрываются. — Иди к нему. Дай ему себя трахнуть, но не забывай, что все это лишь иллюзия. Созданная мной. И когда Истомин поймет, что без конкурента в виде Ника ты ему нафиг не нужна, вспомни меня. Когда будешь уныло рыдать в своей ободранной комнате в общаге, вспомни меня, Кира.

Милана зло смеется, а я выхожу из лифта и выдавливая из себя натянутую улыбку, замечаю:

— Уверена, именно этого ты и добивалась. Не с самого начала, конечно. Тогда тебе было просто наплевать на меня. Тогда я была просто обычной пешкой в твоей игре. Но когда ты поняла, что все идёт не по плану, что ситуация явно вышла из-под твоего контроля, ты утешала себя этим. Знала, что даже если Ник не одумается, даже если тебе не удастся разубедить его, что внезапно вспыхнувшие чувства ко мне, это лишь блажь, ты всегда можешь это прекратить. В любой момент. Достаточно будет просто рассказать мне правду. Такая себе иллюзия власти. Будете ли вы с Никитой вместе или нет, ты не знала, но если ты в чём-то и была уверена, так это в том, что я буду страдать. Уверена, так тебе легче было переносить то, как он касался меня, знать, что мы спим вместе… что это меня, а не тебя, он целует и шепчет всякие милые пошлости мне на ухо. Что это я его возбуждаю, в конце концов…

— Заткнись, — зло цедит она. — Ты пройденный этап, Кира. Все кончено.

— Конечно, кончено, — соглашаюсь с ней. — Но помни, что я закончила это, а не он. И не ты. Ник умолял меня простить его, клялся в любви… Тебя же никто не хочет, Мила. Ты не то что не трофей, ты даже на утешительный приз не годишься.

Ее глаза наливаются кровью, а челюсти сжаты так плотно, что кажется, я отчетливо слышу скрип. В этот момент мы обе нажимаем на кнопки звонков. Вот только передо мной дверь распахивается практически моментально, а Милана остается стоять на лестничной площадке еще долго.