Глава 61

— Еще одну серию? — предлагает Вадим с хитрой улыбкой. Он знает, что если я соглашусь, то точно не успею вернуться в общагу до комендантского часа, сам же интересовался у меня во сколько Золушку нужно доставить домой, чтобы она не превратилась в тыкву.

Накормив его бульоном и напоив малиновым чаем, я напомнила Истомину о важности постельного режима, но вместо того чтобы спокойно отправиться в спальню, этот болезный схватил меня на руки и потащил с собой. С тех пор мы посмотрели уже четыре серии какого-то сериала, название которого, впрочем, как и сюжет, я вряд ли вспомню. И дело совсем не в плохой памяти, а в том, что мы слишком часто отвлекались друг на друга.

Поначалу Вадим сильно скромничал, благородно заявив, что не хочет меня заразить, но опытным путем мы выяснили, что на наших телах есть много других мест, которые можно целовать и ласкать, не переживая об обмене бактериями и вирусами.

И это настолько разнежило меня, что сейчас, смотря прямо ему в глаза, я провокационно заявляю:

— А давай!

— Ты серьезно? — он с сомнением поглядывает на пульт в своих руках. Мы оба прекрасно понимаем, что очередная серия — это лишь предлог. На самом деле мой ответ означает лишь одно: я согласна остаться у него с ночевкой.

Еще сегодня утром я бы точно в обморок упала от одной мысли о том, чтобы провести ночь за стенкой от Рахманова, но… судя по словам Миланы, это как раз то, чего она хочет. Моя параноя — это то, что до сих пор держит ее на плаву и заставляет по утрам улыбаться.

В ее жизни сейчас тоже наступила сплошная черная полоса, но уверена, она утешает себя тем, что у меня все еще хуже. Это меня водили за нос и использовали словно пешку. Это моя жизнь перевернулась с ног на голову. И это мне предстоит всю жизнь страдать и сомневаться в себе. Бояться довериться. Бояться обжечься.

Останусь я сегодня здесь или нет, Милана никогда не узнает. Я делаю это не ради нее, точнее, не ей на зло. Я делаю это для себя. Потому что я, действительно, этого хочу. Потому что этого хочет Вадим. И да, потому что я устала бояться и сомневаться.

Я убедительно киваю и Истомин тут же откладывает пульт. Нет никакой нужды притворяться, что хоть кого-то из нас интересует сериал. Между нами будто существует какая-то тайная договоренность — не притворяться.

Вадим не играет роль благородного рыцаря и не пытается меня отговорить, я же не собираюсь строить из себя скромницу, которая никогда не оставалась наедине с мужчиной.

Да, возможно, ему стоило заверить меня, что он готов ждать хоть вечность и сегодня будет спать на диване. А мне покраснеть и сказать, что «я не такая».

Но мы не притворяемся. Не лжем, пусть и во благо.

Мы просто отдаемся моменту. Не пытаемся перекроить его на радость общественности или этикету. Сейчас об этом лучше, вообще, не думать. Впрочем, лучше просто не думать. Точка.

Поэтому я облизываю пересохшие губы и под пристальным взглядом Вадима стягиваю с себя футболку.

Его зрачки моментально расширяются, а с губ слетает какой-то приглушенный свист. На мне обычный спортивный топ, не чета тому кружеву, что я покупала для Никиты. Но тем не менее, Вадим смотрит на меня, будто моя грудь усыпана сверкающими бриллиантами.

По телу одна за одной, проходят волны мелкой дрожи и я едва сдерживаюсь от того, чтобы поманить его пальцем. Даже не знаю, что именно меня останавливает, то что этот знак кажется мне пошлым или то, что после еще пары секунд восхищенного любования, Истомин, наконец, отмирает и сам набрасывается на меня.

Его взгляд замирает на моих глазах и, кажется, не собирается двигаться, а вот руки, наоборот, блуждают по всему телу. Сначала он сжимает ладонями мою талию, затем перемещается на ягодицы и плавно скользит по внутренней стороне бедер. Не размыкая зрительного контакта, Истомин касается кромки моего белья и убедившись, что я не собираюсь сбегать, сославшись не невыключенный утюг дома, резко тянет меня на себя. Мы стоим на коленях на его огромной кровати и мягкий матрас предательски пружинит под нами, лишая равновесия. Я первая заваливаюсь вбок, а Вадим вместо того, чтобы пытаться меня удержать, наваливается сверху.

Его губы касаются моего декольте и оставляя за собой влажную дорожку, плавно двигаются вверх, чтобы зубами стянуть лямку бюстгальтера. Грудь моментально обсыпает мурашками, и если учесть, что в квартире по-летнему тепло, думаю, вряд ли это от холода. Он бросает короткий взгляд вниз, а затем снова переводит его на мои глаза. А вот руки его, наоборот, задерживаются там. Он по очереди мнет мою грудь, обводит соски и слегка сжимает их пальцами. Это настолько приятно, что я прикрываю глаза и откидываю голову назад, а уже в следующее мгновение его руки сменяются губами.

Эти поцелуи длятся вечность. Вадим ласкает меня долго и упорно, будто давно об этом мечтал и сейчас, наконец, дорвался до желанного.

Несколько раз его губы касаются моего лица, но каждый раз останавливаются в миллиметрах от рта. Он боится меня заразить, не подозревая, что я уже и так пропитана им насквозь. Вадим не только пометил собой каждую клеточку моего тела, он забрался гораздо глубже, так что если в его крови и присутствуют какие-либо вирусы, моя иммунная система примет их за своих.

Честно признаться, после того, что я видела тогда в спальне, я была уверена, что Вадим будет груб в постели. Ожидала больше резких движений и меньше слов.

Но Истомину удается меня удивить. С его губ слетают тысячи комплиментов, а руки касаются моей кожи, словно она соткана из тончайшего кружева.

В какой-то момент его рука снова касается моего белья, но на этот раз не останавливается, а ныряет под тонкую ткань. Я вздрагиваю от остроты ощущений и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать пошлый стон. Он продолжает нежно меня касаться, очерчивает деликатные круги у самой чувствительной точки и снова скользит вниз. Мне хочется пошире раздвинуть ноги, но белье мешает и я нетерпеливо пытаюсь стянуть его вниз. Впрочем, Истомин охотно перехватывает инициативу и помогает мне избавиться от него. Затем он сам стягивает с себя футболку и, на секунду задумавшись, домашние шорты.

На нем все еще есть черные боксеры, а на мне — юбка, правда сейчас она сбилась в довольно тонкую полоску и болтается в районе талии. Но в данный момент любая одежда кажется мне ненужным атрибутом, таким себе бесполезным пережитком прошлого. Я привстаю на локтях и беззастенчиво тянусь к его белью, нетерпеливо стягиваю вниз и разве что не охаю, когда взгляд упирается в его твердый ствол. Дыхание резко перехватывает, а вот внизу живота, наоборот, начинает пульсировать с новой силой.

Где-то внутри зарождается первый страх, тот самый, который по идее, должен быть прийти уже минут двадцать назад. Страх того, что пути назад уже, кажется, не будет. Но Вадим не дает мне углубиться в него, входит в меня одним длинным толчком и напрочь выбивает посторонние мысли. Ну и что, что пути назад не будет? Я, может, и вовсе не хочу туда. Хочу только вперед. С ним.

Пошлые влажные звуки перемешиваются с наших сбивчивым дыханием и моими непроизвольными стонами. Впрочем, кажется, что все что я сейчас делаю, выходит как-то непроизвольно. Обхватываю ногами его бедра, царапаю ногтями напряженные ягодицы и словно в каком-то трансе повторяю его имя.

Поначалу я пытаюсь любоваться его сосредоточенным лицом, ловлю взгляд чернильных, почти черных глаз, отмечаю, как он закусывает нижнюю губу, но потом резко зажмуриваюсь, потому что все становится слишком интенсивным. Слишком острым. Слишком ошеломляющим.

Я уже не двигаюсь ему навстречу, во рту становится настолько сухо, что вместо его имени вырываются лишь какие-то хрипы. Замираю, словно статуя и следующие несколько секунд распадаюсь на бесконечно яркие частички.

Пространство вокруг продолжает потряхивать и сужаться, а живот обдает горячими брызгами и Истомин обессиленно опускается на меня, обжигая своим разгоряченным телом и прерывистым дыханием.