Глава 8

Мы уже сворачивали к дому, когда зазвонил мой телефон. Ванда с Ромкой ехали впереди, на машине Гаранина, а я с Бобровым в машине охраны, всегда следующей за Вандой. Все подготовительные мероприятия были проведены, и сейчас нам только следовало убедиться, что этим двоим удастся разругаться на радость жильцам дома в общем, и Леуцкому в частности. Посмотрев на незнакомый номер, я нажал кнопку вызова.

— Наумов, — произнёс я, разглядывая двор. Сейчас, когда мы знали, куда следует смотреть, сразу же увидел парочку нищих, занимающих лавочку возле пустой песочницы, демонстративно разливающих что-то из бутылки в пластиковые стаканчики. Они переговаривались, иногда переходя на личности, и старательно делали вид, что подъехавшая к подъезду машина Гаранина их не интересует.

— Дмитрий Александрович, простите, пожалуйста, это Сопельниченко вас беспокоит, ваш мусорщик, — раздался громкий, взволнованный голос.

— У меня есть одна минута, сейчас я очень занят, — ответил я, наблюдая за Ромкиной машиной, из которой наша парочка выходить пока не спешила.

— Я по поводу той фотографии вам звоню, которую вы мне дали. В общем, я тут поспрашивал, и две бригады сообщили, что видели этого человека, правда, я бы не совсем полагался на их показания, — зачастил Виктор Викторович, явно волнуясь.

— Почему?

— Похожего человека они видели в проулке, где мусорные баки стоят возле СБ за несколько дней до взрыва, а другие говорили, что замечали его возле второй Гильдии и в районе Тихого переулка. Вот такой расклад. Можно, я сделаю вид, что ничего не знаю про СБ, взрыв, этого странного человека, и вы меня не тронете? Вы же не станете меня на каторгу отправлять? — с надеждой в голосе поинтересовался Сопельниченко.

— Вы уверены, что ваши рабочие видели не Гаранина? — решил уточнить я, надеясь, что тому известно, как выглядит глава второй Гильдии.

— Я заметил сходство, да, но это же не он. Мне приходилось встречаться с Гараниным пару раз, и я этого человека ни с кем не перепутаю, у него такой взгляд, аж мурашки по коже, — ответил начальник мусорной кампании.

— А вы зачем с ним встречались? — не удержался я от вопроса, глядя, как открывается пассажирская дверь, и из внедорожника выскакивает Ванда, громко хлопнув ею.

— У нас были проблемы с мусором, — вздохнул он так горестно, что мне его даже на секунду жалко стало. — В ресторане. Я же не знал, что он принадлежит Гаранину.

— Виктор Викторович, я могу вас попросить об услуге? Пусть ваши бригады поглядывают по сторонам во время выездов. Если они увидят этого типа, то сразу же звонят начальнику оперативного отдела Боброву Андрею Олеговичу, номер телефона вам сегодня передадут, — принял я решение, глядя, как внимательно слушавший Андрей показывает на себя. Услышав про номер, он кивнул и снова начал смотреть на начинающийся скандал.

— Кого увидят, Гаранина?

— Виктор Викторович, я прекрасно знаю, где находится Гаранин. Я сейчас смотрю прямо на него! — я слегка повысил голос, чтобы Сопельниченко взял уже себя в руки. — Они должны будут незамедлительно позвонить Боброву, если увидят типа с фотографии.

— А, да-да, разумеется. Номер я раздам бригадирам. Так, я могу быть свободен? — спросил он, но я уже отключился.

— Мусорщики? — уточнил Андрей, косясь на меня.

— Они Влада в тупике видели за пару дней до взрыва. Как так получилось, что вокруг головного здания СБ были слепые зоны для камер? — с досадой протянул я.

— Сейчас подобного нет. Но слепых зон в городе слишком много, ты прав. Более того, складывается впечатление, что этот ублюдок знает, если не о всех, то о многих из них, и это даёт очень большой простор для воображения. Чего они ждут? — тихо поинтересовался у меня Бобров, кивая в сторону уходившей к подъезду Ванды. Она раздражённо чеканила каждый шаг, не оборачиваясь в сторону внедорожника, всё ещё стоявшего перед подъездом.

— Понятия не имею, — я пожал плечами, глядя на нищих, пересевших таким образом, чтобы им был хорошо виден подъезд. Всё-таки Ромка оказался прав, за ними следили. — Семёнов вас принял?

— Да, — Андрей усмехнулся. — Я и ещё двое моих парней теперь любимые внуки Сергея Петровича, приехавшие в гости на побывку из армии. Ваня поддерживает решение Гаранина предложить старику работу. Он уже спрашивал, правда ли древний Оракул всё ещё существует. Не удивлюсь, если Семёнов в конце концов пойдёт поговорить с нашей прелестной начальницей.

— Я бы на это посмотрел, — усмехнувшись, я продолжал следить за Вандой, уже подошедшей к подъезду.

— Так посмотри, Дима, — серьёзно проговорил Андрей. — Поговори с ней.

— Поговорю, — я еле слышно выдохнул. — Но не в ближайшее время. Я всё ещё её виню, и, боюсь, не смогу принять её аргументы. Так, кажется, начинается.

— И что, это всё? — Ромка вышел наконец из машины. На его окрик Ванда остановилась, не дойдя до подъезда пары шагов. — Я тебе задал вполне конкретный вопрос, и вместо ответа ты просто решила уйти?

— А почему я должна перед тобой отчитываться, если ни в чём не виновата? — Ванда резко развернулась и подбежала обратно к машине.

— После того, что я сегодня услышал, твоя настойчивая просьба снять охрану выглядит немного странно, ты не находишь? Особенно учитывая то, что ты так мне и не сказала, чем именно тебе помешала охрана! — рявкнул Рома, бросая быстрый взгляд на притихших старушек, сидевших на лавочке возле подъезда. В одной из них я узнал соседку из двадцать седьмой квартиры и невольно содрогнулся.

— Да сколько можно⁈ Влад — это была ошибка, только и всего. И я понятия не имею, что ему от меня нужно. Мы с ним ни разу после развода не виделись!

— Ты хочешь, чтобы я в это поверил? — Ромка сложил руки на груди и теперь не сводил тяжёлого взгляда с Ванды.

— Мне кажется, у них ничего не получится, — протянул Бобров. — Не убедительно как-то всё. Не надо было Влада приплетать, лучше бы что-нибудь другое придумали.

— Ну, они не актеры драматического театра, — я не сводил взгляда с парочки, мысленно соглашаясь с Андреем.

— Ты мне не доверяешь. Какие у нас вообще могут быть отношения без доверия⁈ — Ванда ткнула пальцем в грудь Ромки.

— Конечно, я тебе не доверяю. И только не говори, что у меня нет объективной причины этого не делать, — протянул Рома, как никогда становясь похожим на надменного аристократа из Древнего Рода.

— Разве я давала тебе повод усомниться в моей верности? — прошипела Ванда. — Я…

— Ты вышла замуж, когда я был в тюрьме, Вэн! — рявкнул Ромка так, что Ванда сделала шаг назад. — Меня не было два месяца, и ты очень быстро списала меня со счетов. Что, надеялась, что я не выйду оттуда живым?

— Не упрекай меня в бездействии, мы тебя искали!

— Сомневаюсь, что у тебя было на это время, — сейчас голос Гаранина сочился ядом. — Меня не было два месяца! Я гнил во фландрийской тюрьме, где меня пытали каждый хренов день! Я не сломался только по одной причине: я обещал тебе больше не исчезать. И когда меня наконец нашёл Дима, и я вернулся в страну, то случайно попал на твою свадьбу, узнал, что твой отец практически прибрал к рукам весь мой бизнес, а твоя бабка чуть меня не пристрелила, когда я попытался узнать, что собственно говоря происходит! — взорвался он, делая шаг вперёд, оказываясь практически вплотную к Ванде.

— Вот бабулю не нужно сюда приплетать! — процедила Ванда.

— Она тогда дала мне вполне дельный совет, но я его не послушал, — понизил он голос до шёпота. — Ты всегда была избалованной, взбалмошной девчонкой, делающей только то, что хочется тебе, наплевав при этом на чувства и потребности окружающих тебя людей.

— Ты меня с собой не перепутал? — взвилась Ванда. — Жаль, что ты никогда никого не слушаешь и не принял совет бабули. Я бы сейчас не выслушивала все эти гадости от тебя изо дня в день. Видимо, Дима был прав, ты всегда принимал исключительно неверные решения.

— Единственным моим неверным решением было подойти к тебе в том чёртовом коридоре, — процедил Ромка, а Ванда неожиданно влепила ему пощёчину.

— Да пошёл ты, Гаранин, куда подальше, — выплюнула она в его сторону. — С меня хватит!

— Ты же понимаешь, что я разрешил тебе это сделать? — мягко поинтересовался он, прикладывая руку к щеке.

— И что ты мне сделаешь, если я захочу повторить? Сломаешь руку? — едко поинтересовалась Вишневецкая. — Ты так стремишься быть непохожим на своего отца, что даже не замечаешь, как превращаешься в его копию.

— Что ты сказала? — я увидел, как от Ромки отделилась морозная тень, стремительно покрывающая инеем землю и стоявшую рядом машину. Бабульки всё ещё молчали, только поежились и сильнее укутались в свои платки.

— Что слышал. Жаль, что я это поняла только сейчас. Я не хочу больше иметь с тобой никаких дел, никогда, — презрительно процедила Ванда, развернулась и побежала в сторону подъезда.

— Да что я за тобой, как пацан, постоянно бегаю? — тихо проговорил Ромка. — Да, кстати, на работу можешь не выходить. Приказ о твоём увольнении придёт тебе на почту.

— Ты не можешь меня уволить. Я буду очень сильно просить Диму, чтобы он меня оставил в СБ, — проговорив это, Ванда заскочила в подъезд и захлопнула дверь с такой силой, что козырёк над входом жалобно зазвенел.

Ромка же вытащил из кармана куртки платок и приложил его к щеке. После чего направился в сторону охранника, вышедшего из припаркованной неподалёку машины и хмуро глядевшего на развернувшуюся сцену.

— Это было больно, — поморщился Андрей. — И я не о пощёчине говорю.

— Да, отца она зря вспомнила. Даже я увидел, что это был действительно спонтанный выброс, — я внимательно смотрел на Ромку, что-то говорившему своему человеку из охраны.

— И вещи свои тоже забери, козёл, — раздавшийся сверху голос Ванды был для всех нас полной неожиданностью.

Ромка вздрогнул и поднял голову, глядя на балкон, на который вышла Вишневецкая. Она в этот момент размахнулась и швырнула в него знакомую шкатулку. Крышка в полёте раскрылась, и два клинка полетели точно в Гаранина и охранника. Ромка в последний момент успел оттолкнуть замершего парня, и сам едва увернулся от кинжала, воткнувшегося в сантиметре от его ног.

— Ты совсем с ума сошла? — как-то слишком спокойно поинтересовался Рома. — Артём, не трогай! — закричал он так, что охранник сделал шаг назад. — Даже не смотри в их сторону!

Проговорив это, он схватил клинки и засунул их обратно в шкатулку, громко захлопнув крышку. После чего решительно направился в нашу сторону, даже не глядя на то, как вся приставленная к дому охрана снимается и постепенно выезжает со двора.

— Ну что, это было достаточно убедительно? — поинтересовался Ромка, открывая дверь со стороны водителя.

— Да, вполне, — только и смог вымолвить я, разглядывая кровоточащую рваную рану на его щеке. — Ты какой-то слишком спокойный.

— А почему я должен нервничать? — нахмурился Рома, притрагиваясь к щеке. — Почему кровь не останавливается?

— Это перстень Вероники, так что спроси у Эда, что она туда внедрила, — дал я дельный совет, переводя взгляд на коробку в его руках. — А это…

— На тот случай, если Славику удастся попасть в квартиру, мы решили убрать все потенциально опасные предметы, притронувшись к которым он может случайно умереть. Это же не входит в наши планы, — Рома пожал плечами. — То, что шкатулка раскрылась, оказалось чистой случайностью.

— Зато весьма эффективным штрихом. И да, Леуцкому не желательно было бы умирать. Во всяком случае пока. Ты сейчас куда? — спросил я.

— В СБ. Мне там через тридцать минут министр финансов будет рассказывать сказки о дефиците бюджета и почему мы не можем людей Рокотова и Боброва обеспечить всем необходимым. Потом домой, — немного подумав, ответил Рома.

— Попроси Гомельского присутствовать при вашей встрече, — посоветовал я ему.

— Дима, сходи к Рерих. Мне кажется, твоя склонность к насилию начинает приобретать ярко выраженную окраску, — после небольшой паузы сказал Гаранин.

— Что? — я удивлённо посмотрел на него, ткнув в бок локтем кашлянувшего Боброва.

— Артур Гаврилович уже предоставил мне все необходимые документы, не думаю, что его личное вмешательство будет необходимо, — проговорил Ромка, всё ещё глядя на меня каким-то странным взглядом.

— Ты знаешь, кто живёт в переулке Тихом, с кем мог встречаться Влад? — спросил я у него.

— Там живут только две семьи, — тихо ответил Рома, выпрямляясь и хватаясь рукой за дверцу. — В переулке Тихом, Дима, расположены городские дома двух Древних Родов: Гараниных и Салтыковых. Ты со мной? — спросил он у меня.

— Нет, я телепортируюсь, — немного подумав, сказал я.

Ромка злобно на меня посмотрел, захлопнул дверцу машины и направился в сторону своего внедорожника. Ему сейчас нельзя было рисковать и использовать порталы перед домом. Нищих мы решили пока не трогать, до поры до времени, пускай наблюдают. Оставалось только надеяться, что дневное Ромкино появление осталось незамеченным, или на него не обратили внимания.

— Гараниных сейчас нет в стране, только если Гоша не предоставил Владу убежище, — протянул я, косясь на Андрея. — Надо уточнить у Прохорова, чем там старший Гаранин во Фландрии занимается. Хотя, если бы было что-то важное, мне бы сообщили. Но я ничего не знаю о Салтыковых.

— Их сейчас тоже нет в стране, — задумчиво проговорил Бобров. — Этот Род затронул начатый твоим отцом кризис, но они, в отличие от того же Гаранина, не стали дожидаться, когда их смоет эта лавина, и быстро уехали, минимизировав потери.

Ваня предупреждал, что быстро восстановит все свои связи за рубежом, так что осведомлённость бывших «волков» в некоторых вопросах не вызывала удивления.

— Леуцкого нужно взять как можно быстрее. Чем глубже мы копаем, тем меньше ясности, во всяком случае, у меня. Надеюсь, что он сможет нам что-то прояснить, — пробормотал я, начиная делать портал.

— Попроси Ваню поприсутствовать при разговоре Гаранина с министром финансов, — проговорил Андрей будничным тоном.

— И это меня обвиняют в склонности к насилию, — не сумел удержаться я от язвительного комментария. — Боишься, что Ромка сорвётся?

— У него, конечно, был очень насыщенный день, но нет, не боюсь. Просто в присутствии Рокотова шансы получить всё необходимое стремительно возрастут, — хмыкнул Бобров. — Иди. Я сейчас навещу «дедушку», дождусь девчонок и после этого уеду.

Ещё раз внимательно осмотрев двор, отмечая, что бабульки что-то активно обсуждают, я активировал портал в свой кабинет в СБ. Мне сегодня ещё предстояло встретиться с кучей свихнувшихся ученых, чтобы понять, что с ними делать дальше.

Домой я вернулся почти в десять вечера. Открыв дверь, я зашёл в квартиру и чуть не наступил на лежавшую на пороге кошку. Она выгнулась, зашипела и как-то странно боком ускакала в сторону кухни, откуда вышла Лена, вытиравшая руки о полотенце.

— Ты поздно, — улыбнулась она и подошла ко мне, поцеловав. — Я еду на второй раз уже грею.

— Тебе не нужно этим заниматься. Можно заказывать её из ресторана, — я притянул жену к себе.

— Но мне нравится готовить для тебя, — она немного отстранилась, заглядывая мне в лицо. — Ты какой-то взвинченный.

— Мне весь вечер насиловали мозг самые именитые учёные нашего мира, заставляя в полной мере прочувствовать свою несостоятельность и тупость, — выдохнул я. — В итоге сложилось странное впечатление, что собеседование проводил не я, а эти умники тестировали меня. Так что, да, я немного взвинчен.

— Ну, не может быть, что всё так плохо, — Лена прижалась к моей груди, и я уткнулся в её макушку, чувствуя, как успокаиваюсь.

— Это ещё не всё. Они выкатили мне целый воз очень интересных требований. Думаю, больше половины из этого списка выполнить будет нереально, и мне нужно придумать, кого отправить в научный отдел, чтобы сказать о том, что какой-то микротом с непроизносимыми функциями за полтора миллиона золотых им не светит ни при каком раскладе, — пожаловался я внимательно слушавшей меня жене.

— А он им так сильно нужен? — она улыбнулась.

— Да, как и ещё несколько десятков таких же дорогостоящих приборов, названия которых я даже не пытался запомнить, — я выпустил Лену из объятий, наклоняясь, чтобы развязать шнурки не самых удобных кроссовок, купленных мне Эдом в ближайшем супермаркете.

— Отправляй тогда того, кого не жалко, — рассмеялась она. — Они могут и покалечить гонца, принёсшего дурные вести. Это же учёные. Я сегодня как раз читала статью про одного из них, пытавшегося сбежать из тюрьмы.

— Да, я тоже читал эту статью, — протянул я, оборачиваясь на настойчивый стук в дверь. — Мне особенно про микроскоп понравилось. Мы кого-то ждём?

— Нет, — Лена отрицательно покачала головой. Я, как был в одном кроссовке, поплелся к входной двери, открывая её.

— А ты что здесь делаешь? — хмуро поприветствовал я Гаранина, прошедшего в коридор сразу же, как только открылась дверь.

— Похоже, меня бабка сегодня отравила. У меня болит голова, тахикардия и трясутся руки, — хмуро сообщил Рома. — Привет, Лена, я не помешаю?

— Эм, нет, что ты. Пойду на стол накрою, — она сорвалась с места, быстро проходя на кухню, откуда донеслось жалобное мяуканье.

Кошка выглянула в коридор и, осмотрев своего хозяина с ног до головы, издала странный звук, развернувшись и вновь скрываясь на кухне.

— Похоже, она в тебя плюнула, — заключил я, рассматривая Ромку, приложившего руку к груди. — Ты просто нервничаешь.

— Я не… да, возможно, — кивнул он, снимая куртку и вешая её на вешалку. — Я могу у тебя сегодня остаться?

— Зачем? — хмуро поинтересовался я, сбрасывая уже наконец кроссовок, натерший огромную мозоль на пятке. Почему-то купить носки Эд не догадался. Но гонять его второй раз в магазин я не стал, подумав, что подобное предложение может оказаться не слишком полезным для моего здоровья. Я махнул рукой и направился в гостиную. Хотелось упасть в кресло и просто вытянуть ноги.

— У меня дома закончился ремонт, — сказал Рома и сразу же завалился на диван, закрывая глаза.

— Поздравляю, тогда тебе совершенно ничего не мешает ночевать наконец-то дома, — я покосился на него.

— Я не могу! — выпалил Ромка, садясь и потирая глаза. — Там слишком пусто! Я к этому не привык. Ванда сейчас непонятно с кем, рискует своей жизнью, Егор каждую ночь уходит к своей подружке, и в доме нет даже его бешенной кошки. Это просто невыносимо.

— У Егора есть подружка? — ухватился я за такую неожиданную информацию.

— Да, я же тебе говорил, или не говорил, не помню, — он махнул рукой. — Это неважно. Он попросил у меня наделать сотню порталов до Твери и обратно, и теперь дома вообще не появляется. Разве можно так поступать со своим арендодателем? Бросать его в огромном доме одного, — и Рома снова растянулся на диване.

— Может, у него что-то дома случилось? Ты не был у него в деревне, поэтому он и просил порталы до той точки, которая тебе известна, — пробормотал я, отвлекаясь на Лену, вошедшую в гостиную.

— Ужин на столе. И если вы сейчас не поедите, мне придётся всё выкидывать, — приказным тоном произнесла она и встала в проходе, сложив на груди руки.

— Мы идём, — улыбнулся я, не решаясь с ней спорить. — Если бы у Егора появилась девушка, он бы нам про неё рассказал.

— Точно, — открыл Ромка глаза. — А вдруг он её стесняется? Или она настаивает на тайных встречах и не хочет, чтобы он знакомил нас с ней? Может, она мошенница?

— И что она хочет сделать, угнать трактор его родителей? Хватит придумывать ерунду, — я усмехнулся. — Нужно просто у него спросить и не строить теорий заговоров. Ты мог это сделать давно, когда порталы ему делал.

— Мне было не до этого, — Рома задумался, а потом произнёс: — Я отправлю своих ребят выяснить, что к чему, — кивнул он своим мыслям, поднимаясь на ноги. — Если я ошибаюсь, и у него проблемы дома, а Егор просто не хочет нас напрягать, то мы ему поможем. Друзья же для того и нужны, чтобы помогать друг другу.

— Насильственное причинение помощи не всегда идёт на пользу, — фыркнул я. — И когда Егор тебе другом стал?

— Когда несколько месяцев живешь с человеком под одной крышей, начинаешь многое переосмысливать в отношениях, — серьёзно ответил Рома. — Так я останусь?

— Оставайся, — у меня, конечно, были на вечер немного другие планы, но я прекрасно понимал, что Ромка меня в покое сегодня не оставит. — Что с министром финансов?

— Жив, физически здоров, про психическое состояние не скажу. Похоже, присутствие Рокотова и Гертруды Фридриховны его немного подкосило. И я не знаю, кого он испугался больше, — задумчиво проговорил Гаранин.

— Рерих там что делала? — у меня невольно вырвался смешок.

— Он потребовал присутствие при нашем разговоре третьей не заинтересованной стороны. А так как госпожа Рерих работает внештатным сотрудником, то являлась хорошим кандидатом для проведения переговоров именно в этом качестве, — Рома посмотрел на меня честными глазами.

— К чему в итоге пришли?

— Всё хорошо. И деньги на укомплектование научного отдела нам тоже найдут. Интересно, кто додумался натравить на меня всех этих учёных, когда до них дошли слухи, что ты не выполнишь все их условия? — он, прищурившись, посмотрел на меня.

— Понятия не имею. Но я видел, как Лана Андреевна после встречи со мной направилась прямиком в отдел кадров. Похоже, Тамара решила тебе отомстить, — я чертыхнулся, когда снова едва не наступил на юркнувшую мне под ногу кошку. — Ладно, пошли ужинать. А потом мы уложим тебя в кроватку, пока ты себя ещё больше накрутишь.