50 глава

Стоим в комнате Миланы друг напротив друга.

Как два боксера, вышедших сражаться не на жизнь, а на смерть!

Ясно, что для Илоны всё выглядит очень подозрительно — чужая женщина вылезает из-под кровати в твоем доме. Да если еще рядом с ней находится твоя несовершеннолетняя дочь! Но ведь эта женщина — и сама точно не ангел!

Просчитываю варианты.

Самый простой — элементарно пройти мимо нее на улицу. И пусть только попробует меня остановить! А паспорта унести в сумочке. Пока она сообразит в чем дело, я буду уже далеко.

Но…

— Ты ж приходила сюда сегодня! С работы Воронца, — сужает глаза.

— Приходила, — усмехаюсь. — И уже ухожу. Милана, за мной!

Илона делает шаг навстречу, преграждая мне путь.

— А что это ты в моем доме делаешь? И с какой стати распоряжаешься моей дочерью?

Кто там говорил, что лучшая защита — это нападение? Правда это хоть или нет?

Бросаюсь в бой! Другого выхода у меня все равно нет.

— Это — дом Никиты. Не твой. А этот ребенок был доведен тобой до попытки самоубийства. Поэтому я ее забираю.

Милана дергается к сумке с вещами, стоящей посередине комнаты.

— Оставь, — шепчу ей. — Купим.

Чувствую, что не всё так легко и просто, как кажется.

И она взвивается, лицо искажается от злобы.

— А ну стоять! Совсем уже охренела! Ты паспорта взяла, сука? А я думаю, куда они запропастились! Да я сейчас ментов вызову! Что задумали, а?

Я буквально своей кожей ощущаю ужас Миланы! Она вжимается в мою руку всем телом! И, кажется, совсем перестает дышать.

— Дура малолетняя, ты что думаешь, ты нужна кому-то? Вот эта… цыганка будет тебя кормить? Да щасссс! Будешь ноги раздвигать где-нибудь на трассе, чтобы на кусок хлеба заработать! Ты этого хочешь, идиотка?

— Не слушай ее. Всё хорошо будет, — пытаюсь успокоить, обходя Илону сбоку.

— Хорошо? Ты серьезно? За дуру меня держишь? Думаешь, я не поняла, что ты снова под Никитку клинья подбиваешь? Каких трудов мне стоило пять лет назад его от тебя отвадить! Он ведь в таборе тебя искал! Так я ездила туда, цыганчатам твоим деньги платила, чтобы они сказали, будто ты уехала в другую страну, к матери. Ну, они не дураки, наваляли ему тогда толпой. А я подобрала. Пожалела. Успокоила. Из рейсов пять лет ждала. Я что, по-твоему, ничего не заработала?

В моей голове мелькает догадка. Но она слишком ужасна, чтобы поверить вот так запросто.

— То есть ты не пишешь согласие на операцию… потому что…

Она недобро усмехается.

— Потому что боюсь, что он умрет на операционном столе. Знаешь, доктор говорит, что есть такой риск, что его слабенькое серце просто не выдержит наркоза, не говоря уж об операционном вмешательстве.

— Он умрет. Родственников никаких, кроме тебя, нет, — озвучиваю я свою мысль. — Ты получишь эту квартиру. Она так раположена, что стоит миллионов сорок, не меньше.

— О, да ты даже стоимость подсчитала? Видишь, Миланка, тут любовь какая! Всё о деньгах, всё о деньгах!

— Мы пойдем, пожалуй! — тяну девочку за руку, чтобы шла за мной.

Обойдя Илону, выходим из комнаты в длинный коридор. Крепко прижимаю к себе сумку с документами, опасаясь нападения.

Обуваемся. Стараюсь не паниковать.

Нам бы только выйти! А там до больницы доберемся, и всё обязательно будет хорошо.

Слышу, как Илона говорит кому-то. Видимо, по телефону:

— Маратик, тут моя Миланка и цыганка в белой кофте документы украли. Будь так добр, задержи их. Да, да. Хотят мою квартирку оттяпать. Что сделать? Эту прикрой на время где-нибудь, чтобы не влезла. А мою дуру я в психушку определю. Повод есть — таблеток наглоталась. В карте всё отражено.

Выскакиваю на площадку.

Рыдающая Милана, которая, конечно, всё слышала, следом.

Прижимаю ее к себе.

— Котенок, не плачь. Не слушай её! Мы тебя в обиду не дадим! Никита в себя придет, сам решит ситуацию! Нам бы только ему помочь! Так! Что же делать?

Вниз нельзя.

Внизу какой-то Маратик. И, может быть, не один.

Звоню в квартиру соседки тёти Тани.

Внизу слышен топот по лестнице.

Наверное, нам навстречу поднимаются! Вдруг это Илонины друзья?

Господи, хоть бы тётя Таня дома была!

Дверь открывается.

Оттесняя хозяйку, забегаем с Миланой в ее квартиру.