Глава 23 Элизард

Как только Алекса окунулась в забвение долгого сна от действия зелья, что дал ей Ларг, я отдал мальчишке Шарха. Наказал ему не останавливаться и скакать на пределе сил, чтобы как можно дальше унести энге от проклятого места. Отдал все, что у меня было из провианта, кроме бутыли с вином, и пошел в Хара-Шели налегке.

Ночь выдалась на редкость холодной, но горячая демоническая кровь согревала тело, а амулет подстегивал бежать вперед без остановок. Камень жаждал поскорее встретиться с Владыкой, а тьма затаилась, я больше не чувствовал ее и не слышал. Даже мысли о девчонке не заставили ее встрепенуться. Впервые за долгое время похода я остался наедине со своими воспоминаниями. Казалось, что моя душа уже свободна, что больше она не корчится от боли в сосуде Владыки. Странное ощущение освобождения. Будто меня выпустили на волю после долгого заточения в темной и сырой темнице. Я мог думать об Алексе сколько угодно и произносить ее имя без последствий. Я смаковал каждую заветную букву, выкрикивал на всю пустошь прелестное имя. Жажда откликалась в пересушенном горле кашлем, и я заливал ее вином. Делал глоток за глотком. Хмель придавал сил, ускоряя шаг. А холод пустоши сгустился над головой, проникая в ноздри колким ледяным воздухом. Я смотрел на клубы пара, что вырывались изо рта и отгонял их свободной рукой. Громко смеялся во тьме, словно безумный и любовался нежным образом белокурой девушки, что рисовал в голове разум. Разговаривал со спящим внутри зверем, задавал ему пустые вопросы, а в ответ звенела тишина. Сходил с ума, когда представлял, как Алекса тянется к Ларгу, обнимает мальчишку и целует его со всей страстью, на которую способна. Сгорал от ревности, выл в пустоту, со злостью топтал сухую землю. Мне было больно! Гораздо больнее, чем раньше. Каждый шаг, который приближал меня к гиблым землям, отдавался в груди мощным ударом. Я отпустил ее, потерял по собственной воле. Но жизнь моей энге дороже всех мирских мук, что обрушатся на меня за границей Хара-Шели! Я принял самое важное и правильное решение за все время своего существования, но ревность не давала покоя, не оставляла меня, пожирая сердце, выкручивая мышцы до острой боли, до жутких спазмов. И я стискивал зубы до скрежета, но уверенно шел дальше. Ни на миг не свернул с пути, не оглянулся назад, не засомневался в выборе.

Ноги уже заплетались от усталости, и я двигался вперед на голом упорстве. Размышлял о будущем, которое ждет мою светлую девочку. Представлял, как она бежит по лесу, и ее волосы развиваются на ветру. Она смеется и дышит природой. А иногда, сидя у костра, вспоминает пленившее ее чудовище. Вспоминает с теплом и любовью. По-другому она просто не умеет. Но меня не будет рядом. Я никогда не увижу ее небесных глаз, не прикоснусь к бархату кожи, не почувствую шелка волос, не вдохну чистый аромат истинной свежести. Я буду сгорать в своих грехах, тонуть в темноте, снова и снова падать на дно, растворяться в жгучей лаве вулкана. Я достоин такой участи и мне ничуть не страшно ее принять. Тот лучик света, что Алекса зажгла во мне, отныне не потухнет никогда!

Замедлил шаг, когда в нос ударил спертый запах серы и смолы. Амулет засиял кровавым мерцанием и осветил туманную границу. Сизые врата шипели и клубились, будто противились впускать в свои владения предателя, поступившегося приказом самого Владыки. Я ухмыльнулся, осушил бутыль до дна, вытряхивая в рот последние капли вина и с яростью разбил ее о камни. Звон битого стекла прорезал шипящую тишину, и я сжал амулет в ладони. Ощутил его силу, что проникла под кожу и заползла в вены. Туманные врата разверзлись, оголяя адские земли. Лицо обдало жаром, и я прошел через дымную арку. Хара-Шели поглотил тело своего слуги, отрезая путь назад кромешной тьмой.

Туман рассеялся над каменным мостом, под которым плескалась река из кипящей лавы. Она источала мутный запах гари и бешеный жар. Я исходил потом, пока шел вперед. Не успевал стирать соленые капли со лба, как они вновь затекали в глаза. Черный замок с высокими пиками расплывался в мареве кипящей бездны. Где-то там, посреди чертога Хара-Шели моя душа горела в сосуде Владыки и разрывалась от боли, но я ее не чувствовал. Быть может, она и вовсе умерла, не выдержав долгих пыток? Мне стало все равно! Она мне больше не нужна!

Я шел навстречу со злом в самое сердце мертвых земель. Меня вела одна единственная цель и расплата за нее меня не беспокоила!

Мост расширялся, плавно перетекая в гранитную дорожку, ведущую к замку без окон и дверей. Лишь большая арка приглашала войти во владения моего хозяина. Пустой и безжизненный холл встретил тусклым светом редких факелов. Бесконечные черные лестницы вели наверх в бесчисленные комнаты, но мне нужен был главный дворцовый зал. Там в сосуде томилась моя душа.

Я поднимался на пределе сил, уже не чувствуя ног от усталости. Спотыкался и падал на ступени, но вставал и шел дальше. В конце пути силы иссякли окончательно. Я полз по горячему граниту на коленях до тех пор, пока не увидел красный сосуд, сотканный из камня. Он напоминал каплю крови с острым как игла концом. В его кровавых гранях отражалась моя темная душа. Едва уловимый взглядом сгусток энергии, бьющийся о стенки сосуда. Каждая неровная грань показывала картины моего прошлого. Они оживали, двигались, лица сменялись. Я с отчаянием и болью смотрел на то, что совершил…

Вот норд прижимает к груди сожженное тело ребенка. Я видел агонию и слезы того мужчины, а еще пламя мести, которое погубило невинную душу…

А вот в огне горит неверная жена норда. Задыхается, зовет на помощь и сгорает дотла под обрушившейся крышей. В последний раз полумертвыми устами произносит имя сына…

Вот обезумевший от горя мужчина безжалостно убивает соперника в его собственном доме, подло воспользовавшись добротой энге…

Я не сразу почувствовал, что слеза скатилась по щеке и испарилась у края губ. Зажмурился, а когда открыл глаза, наткнулся на другую грань.

На ней безжалостный демон жестоко насиловал невинную девушку. Совсем юную и чистую, добрую и светлую. Порочил ее образ, наслаждаясь преступлением. Она плакала, страдала, умоляла прекратить, а он упивался ее болью, продолжая творить бесчинство. Вторая слеза скатилась по щеке, и я ощутил ее горький вкус на языке. Но на этом пытка не закончилась. Лица светлейших энге, которых я погубил, проплывали перед глазами. Сотни! Тысячи! Они смотрели на меня с укором и сводили с ума. Заставляли оплакивать каждого, вымывая из меня последние силы. Я чувствовал их боль, я умирал вместе с ними, кричал и горел заживо. Просил прощения, каялся, бился лбом о каменный пол до крови, искусал губы до мяса. Толща зла, которое я совершил, обрушилась на меня неподъемной ношей. Я лежал в луже собственной крови и взывал к Владыке. Но не для того, чтобы он избавил меня от кары. Я должен спасти Алексу, пока еще дышу и могу говорить.

— Неужто ты пришел ни с чем? — раздался грозный голос. Я не сумел подняться, увидел лишь полог черной мантии у своего лица.

— Прости меня, Великий. Я явился к тебе с просьбой. В надежде, что не откажешь, — прохрипел я, захлебываясь вязкой кровью.

Усилием воли поднял голову и увидел фигуру грозного воина в черной мантии. Его голова была укрыта капюшоном, а на лице застыла красная маска зверя. В ее прорезях горели оранжевые глаза.

— О! Я все знаю о твоих метаниях, Элизард, — рассмеялся Владыка и подошел к сосуду, с интересом разглядывая его грани. — Я знаю о тебе все. Твоя душа, как зеркало. Я видел, как ты отпустил энге. Любовь поселилась в твоем сердце. Губительная она. Для тебя.

— О, Великий! Не прогневайся! Я отдаю тебе за ее жизнь свою душу! На веки! Я буду служить тебе верой и правдой до скончания веков! Молю!

— Нет, — протянул он и подошел ко мне. — Твоя душа уже в моей власти. Если хочешь спасти энге, отдай мне свою жизнь. Свою силу и тело. Все отдай! Ты умрешь прямо сейчас и будешь гореть и тлеть в вечном огне, в вечной боли и агонии.

— Забирай! Я согласен!

Владыка скинул капюшон с головы, снял маску и улыбнулся. Я смотрел на него и не верил глазам. Передо мной стоял тот самый норд из прошлого. Перед смертью я увидел в образе Владыки самого себя. А потом пол подо мной превратился в раскаленную лаву…