19

Вера

Кошмар, преследовавший меня последнее время, стал реальностью. Вова застыл на месте, такое чувство, что и дышать перестал. Меня начало трясти, почувствовала, что Саша сжал ладонь сильнее. Вот и все. Мы встретились лицом к лицу, и никаких игр. Часто думала: каково это будет — снова увидеть Владимира, заглянуть в его голубые глаза. Те самые, которые я обожала столько лет. Услышать голос, почувствовать присутствие… Разные варианты перебирала. И всегда страшил лишь один — оправдать его. Забыть, что он натворил. Бывает так, когда человек тебе надоел, ты думаешь, что ненавидишь. Вот он пропадает из жизни, а когда вновь появляется, тебе кажется, что все, что ты испытывала до этого — ненастоящее. На самом деле ты любишь его. Какое же я испытала облегчение, осознав — я все еще презираю мужа. Все правда.

Ольшанский криво усмехнулся и смотрел только на меня.

— У вас здесь что, милое семейное воссоединение? Вы двое спелись за моей спиной? И вообще, — перевел взгляд на Сашу, — какого хрена ты еще не уехал? Если не понимаешь намеков, скажу прямо: тебе здесь не рады. Езжай обратно в дыру, из которой вылез.

— Вова… — от шока и потрясения не могла и слова вымолвить.

Столько злости и агрессии в нем. И к кому? К собственному сыну! Мне Саша рассказал, что тогда, после смерти мамы, когда он к нам переехал, именно Вова отправил его обратно к деду. Я ничего не сказала. Мне казалось, что в силу возраста и такой невосполнимой потери он воспринял слова отца так категорично, но сейчас, глядя на мужа, все сомнения отпали. Неужели я думала, что в нем осталась хоть толика человечности, уважения и сострадания к родным, не говоря уже о людях в целом?

— Я сказал — нам надо поговорить, Вера.

— А я тебе сказала, что говори здесь, — отрезала.

На лице Вовы дернулся мускул, преодолев разделяющее нас расстояние, он схватил меня за руку и дернул на себя. От неожиданности я выпустила руку Саши. Муж сильно сжал пальцы на запястье, у меня перед глазами поплыли темные пятна.

— Ты, бл*ть, когда будешь делать то, что я скажу? — закричал в лицо.

Я почувствовала, что от него пахнет алкоголем. Он был взбешен. Не контролировал себя. Внезапно захват пропал, а Вова отлетел назад и упал на мраморный пол, с его губ тоненькой струйкой текла кровь, орошая белую ткань рубашки.

— Не смей ее трогать, ублюдок, — холодно и тихо сказал Саша. От его тона по спине мурашки поползли. Он прикоснулся ко мне и, я прильнула к его боку, под его защиту. — Все нормально? — спросил.

Я кивнула. Саша погладил меня по спине, успокаивая. Я услышала издевательский смех. Вова сидел на полу и хохотал. Сплюнул на пол кровь и скривился в отвращении.

— П*здец. Сюжет книги для твоей подружки: мачеха, трахающаяся с пасынком. И как тебе, Вера? У кого из нас больше? Чей член тебе больше по душе? Кто заставил тебя кончить сильнее? — смотрит на Сашу, скалит в улыбке окровавленные губы, — Она любит пожестче, сынок. Любит, когда ее, словно последнюю шлюху, во все щели дерут.

Саша дернулся, словно Вова его ударил.

— Заткнись, тварь!

Высвободился из моих объятий и хотел броситься на отца, но я удержала его за футболку.

— Саша, не надо, пожалуйста.

— Да-а-а, она любит умолять и просить «не надо», да, Веруня?

— Саша! — перехватила его за запястья и встала перед ним. — Не слушай его. Успокойся, хорошо? Он этого не стоит.

Взгляд парня был бешенным, диким. Как низко Вова пал, скатился до банальных оскорблений. Даже жалости не вызывает.

— У нас с тобой одинаковый вкус на женщин, Саша.

— В отличие от тебя, мрази, я малолеток не трахаю.

Вова замолчал и посмотрел мне в глаза.

— Узнала, значит? Ника сказала?

Он даже не отрицает… Меня трясти начало от отвращения. Мудак.

— Уходи, Вова. Оставь меня в покое, я развожусь с тобой.

— Уйти? Из собственного дома? — поднялся с пола и стер кровь рукавом белой рубашки. — Не много ли ты хочешь, моя благоверная, а?

Чувствовала, что Саша на взводе, еще немного — рванет. А мне сейчас этого не нужно. Нельзя выходить из себя. Нельзя. Слишком многое на кону.

Внезапно в дверь позвонили.

— Заходи, открыто! — крикнул Вова.

Спустя пару мгновений показался Анатолий — адвокат мужа. У меня сердце ушло в пятки: неужели Вова узнал, что я готовлю документы о разводе? Неужели приказал Толику подготовить аналогичные документы?! И теперь, когда Вова узнал про нас с Сашей… Мужчина осмотрел обстановку цепким взглядом, задержавшись на секунду на разбитой губе мужа.

— Я так понимаю, ты, Владимир, сообщил уже все семье?

— Не успел. Но меня здесь ждал… Радужный прием.

— Я не отдам тебе детей, — мой голос дрожал, я проклинала себя за эту слабость.

— Детей? — переспросил адвокат и переводил ничего не понимающий взгляд с меня на Вову.

— Веруня развестись со мной решила.

— Нет. Этого категорически нельзя делать, особенно в данной ситуации. У нас сейчас самый критический момент. Развод отменяется.

— А ты кто такой, чтобы указывать, что Вере делать и как? — снова подал голос Саша.

— А ты, прости, кто?

— Это? Главная моя ошибка. И теперь он по*бывает Веру, ходит она у нас по кругу.

— Сука! — заорал Саша и несколько раз ударил отца, пока тот не согнулся пополам, ловя ртом воздух.

Толик успел оторвать его от Вовы, пока парень не забил его до смерти.

— Хватит! Все успокойтесь! У нас есть дела поважнее, они касаются каждого!

Саша тяжело дышал, стирал кровь с костяшек пальцев, а Вова пытался восстановить дыхание, ощупывая ребра и болезненно морщась.

— Вера, могу попросить сделать кофе? Разговор будет долгим. А ты, Владимир, молчи, если не хочешь за решетку.

Слова адвоката меня насторожили. Понимала, что пока Анатолий не добьется того, зачем пришел, не уйдет, поэтому я кивнула и включила кофеварку. Саша вышел на улицу покурить, а Толик вывел Вову в гостиную. У меня руки тряслись так сильно, что сахар рассыпался по столешнице. Такое чувство, что я нахожусь в самом страшном сне, где все ужасы стали реальностью. Даже не могла понять, что чувствую. Одно ощущение перекрывалось другим, и что-то выделить было трудно. Сердце заходилось в бешеном

ритме, его удары отдавались в ушах. Кофе был готов, постучала Саше в окно. Парень еще раз глубоко затянулся и вошел в кухню.

— Не понимаю, нахер нам слушать этого идиота? Идем отсюда. Снимем квартиру и будем бороться за детей, как ты и хотела. Ты уже все сказала этому куску дерьма.

— Не могу. По закону он такой же родитель, как и я. И одно то, что Вова не стал говорить мне о том, что лишит меня опеки над детьми, дает повод по крайней мере выслушать его.

Взяла поднос и вошла в гостиную. Толик и Вова сидели по одну сторону стола, тихо что-то обсуждая, а мы с Сашей сели напротив.

— Итак, — как только все расселись, сказал адвокат, — я так понимаю, вы оба не знаете, в чем дело?

— Нет.

— Вчера вечером произошел несчастный случай в одном из торговых центров, постройкой которого занималась компания Владимира и его бывшего компаньона Николая Аверьянова.

— Боже! Надеюсь, никто не пострадал?

За столом воцарилось молчание, а у меня сердце ухнуло куда-то вниз.

— По предварительным данным погибло двадцать человек, семеро из них дети.

Я закрыла рот рукой, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

— И раз мы здесь все собрались, значит, несчастный случай произошел по вине фирмы этого? — Саша кивнул в сторону Ольшанского.

— Обвалилась несущая стена. Но мы не можем с уверенностью говорить, что это вина Владимира или Николая… Началось официальное расследование. И говорить о том, что вина…

— Почему это произошло, Вова? — перебила Анатолия. — Ты поэтому в последнее время был такой нервный? — стала допытываться, когда первый шок прошел, и в мозгу все начало становиться по местам. — Все эти ссоры с Аверьяновым… Господи, Вова, ты виноват? Вы тогда поэтому спорили?

— Вера, давай не будем строить никаких умозаключений, — предложи адвокат.

Но мне было плевать на него, я смотрела лишь на мужа. Меня начало потряхивать от осознание и понимания.

— Ты виноват? — тихо спросила. Но Вова не ответил, он просто отвел глаза. И мне все стало ясно. Закрыла лицо руками, воздуха не хватало, я стала задыхаться. Такое чувство, что мир рухнул, разбился на тысячу осколков. Не думала, что что-то еще сможет нанести такой сокрушительный удар под дых. — Как ты мог? — хрипло спросила.

— Это бизнес, Вера, тебе не понять.

— Не понять? Не понять?! Двадцать человек погибло, что тут понимать?! Ты убийца, вот что я понимаю!

— Вера… — начал Анатолий, но я остановила его взмахом руки.

— Я даже слушать не хочу, что вы оба будете говорить и как оправдываться. Да разве тут можно оправдаться, а? Что ты сделал? Эти деньги стоили жизней людей? Меня тошнит от тебя, надеюсь, ты сгниешь за решеткой. Видеть тебя не хочу! Ты мне противен.

Резко встала со стула, курить хотелось дико. Бл*ть, да я показания против мужа дам, если потребуется. Холодный, расчетливый зверь. Ненавижу. Краем глаза заметила, что Саша тоже поднялся с места. Я уже была почти на пороге, как мне в спину донесся голос Вовы.

— Подумай о детях, Вера.

Я застыла на месте, как вкопанная.

— Представь, что все будут говорить, что их отец убийца. У Никиты приступы возобновятся, Веронике дорога заказана на экран, все мечты рухнут… — произнес адвокат.

— Сядь на место и выслушай все, что скажет Толик, он знает, что делать. Все будет хорошо. Пройдем через это, все забудется, и я подпишу документы о разводе, заберешь детей без войны. А уйдешь сейчас, и я превращу твою жизнь в ад. Просто будь со мной, пока все не уляжется.

Каждое его слово, словно ножом по коже, до крови, до мяса. Душу мне кромсает. На самое больное давит. Мне хотелось ударить его. Заорать, как можно быть такой мразью, и почему я раньше этого не видела? Меня словно на части раздирало.

Когда я так и не повернулась, он спросил.

— Так что ты выберешь, Веруня?