34

Искры от пошлых фантазий вниз живота побежали. Сейчас вот вообще некстати!

Мыло где?

В душевой, естественно, нет ничего. Нахожу в зеркальном шкафчике над раковиной какой-то тëмно-зелëный гель для душа с терпким запахом мха и древесины.

Мыться им неприятно. Кусачий. Но выбора нет всё равно.

Вовремя Дима меня похитил, конечно. Я к выпускному готовилась, на человека стала похожа. В первый раз за много месяцев.

Вернись он неделю назад, мимо бы прошëл, перекрестившись.

Волосы на треть отрезать пришлось, потому что колтуны расчесать не смогла.

Про эпиляцию вообще молчу. Слово такое забыла. Ходила в мешковатых джинсах и толстовке всё время. А пока к экзаменам готовилась, ещё и синяки под глазами постоянную прописку получили.

Смотрю на свои чëрные пятки… Где босоножки? Я их на улице бросила? Надеюсь, никакая машина по ним не проедет.

Как только воду выключаю, Дима заходит.

Выглядываю из-за матовой дверцы.

— Вот, сюда положу, — оставляет на тумбе стопку белых вещей, пушистое полотенце сверху.

Он в спортивных штанах и широкой футболке, в которой плечи выглядят ещё шире. На ногах тапочки. Чëрное всё. Волосы влажные и растрёпанные.

Домашний вариант Димы. Ему идëт просто до невозможности.

— Спасибо, — произношу на выдохе.

Мой взгляд, кажется, заметил. Улыбка мелькнула.

Заныриваю обратно за матовое стекло, а он ко мне подходит.

Нет-нет-нет. Я не имела ввиду ничего такого… Хотя. Почему нет?

Створка приоткрывается.

Замираю под его взглядом. Только что же видел меня без одежды… Десять минут назад. Почему оглядывает с таким голодом? Хлещет буквально. По коже маленьким кожаным стеком.

Мурашки бегут.

— Красавица моя, — шепчет шершаво.

Дыхание перехватывает. Внутренности вспыхивают, как сухая бумага. А ведь он ещё даже не дотронулся.

К слову, и не собирался. Оставляет меня с пышущим на щеках румянцем и выходит.

Его.

Его красавица. Он меня снова своей считает! И красавицей. И он скучал по мне все эти месяцы, сам признался.

Если это сон, то никогда не проснусь!

Вытираюсь наспех. Волосы оборачиваю в полотенце.

Одежда, что он принëс — мужская, но почти моего размера. Мягкие хлопковые шорты и майка. Боксёрская, с одной широкой лямкой на спине.

Трусов нет, и я даже понятия не имею, где мои. Не помню, как без них оказалась. Когда выбежала на улицу, заметила излишнюю свободу. Мозгу крови ни капли не доставалось, вся внизу была, поэтому лишние детали напрочь из памяти выкинуло.

Одеваюсь. Шорты затягиваю шнурком. Они не длинные, выше середины бедра. Форма необычная, но сидят неплохо.

Сколько ему было лет, когда он их носил? Двенадцать? Больше, наверное. Мальчики рывком растут. Интересно было бы на него тогда посмотреть.

Майка большевата. Вырезы для рук глубокие чересчур. Если наклонюсь, грудь будет видно.

Перед зеркалом наклоняюсь по-всякому, чтобы угол безопасности уловить.

В одежде выгляжу — нормально. Тоже красавица. Только волосы нужно посильнее полотенцем отжать.

У него же должен быть фен?..

Мне, кстати, тапочек не досталось. Босиком сбегаю по лестнице на первый этаж.

Димин голос слышу:

— Да, спокойная дорога… Нет… Ещё не виделись… Да, пап… Отдохну немного…

Это с кем он тут видеться собирался?

Захожу на кухню, когда он трубку кладëт. Локтями опирается на пустую островную стойку. Часы, которые у него в душе на руке были, теперь рядом лежат. Красивые, только, кажется, стрелки встали.

Дима в телефоне копается.

Улыбаюсь глупо, наверное, но не могу улыбки сдержать. Потому что трепещет всё внутри от того, как он на меня смотрит. Опять.

Будто я нравлюсь ему сильно. По-настоящему. Даже сильнее, чем раньше.

— Будешь?.. — на кухонный шкаф взгляд бросает, — сахар. Кроме сахара нет ничего. Даже чая. Я доставку заказал.

— В кафе перекусила, — шагаю на носочках по холодной плитке.

— А я в своë кафе не поехал.

— Потому что по мне соскучился?

Бровью ведëт от моей наглости. Да я и сама в изумлении.

Готова принять любое наказание.

Северинов манит меня пальцем. Подхожу, а он тут же подхватывает за талию и на столешницу усаживает. Словно я вся из воздуха сделана, не вешу ничего.

Даже сидя на высоте, я ниже. Но хватает его лёгкого наклона… и тёплое дыхание касается губ.

Подаюсь навстречу. Веки непроизвольно смыкаются, пальцы на его плечах.

— А ты по мне скучала? — останавливает мой подбородок, заставляя в глаза посмотреть.

Руку его опускаю.

Лучше тебе не знать, как сильно. Но вслух произношу не это. И не так. Не просто. Приближаюсь к его губам почти до поцелуя.

— Я люблю тебя, — и преодолеваю последний миллиметр до того, как он успеет ответить.

Не хочу ответ слышать. Хочу почувствовать.

Блин. Ну что это такое?

Слëзы опять. В уголках губ жгучая влага. И он, уверена, тоже солëный вкус ощущает.

Мы целуемся всего секунд десять. Нежность мучительная. Он совсем не старается, а потом вовсе разрывает касание.

— Повтори.

Он не верит?

— Люблю, — улыбаюсь.

Оказывается, так легко говорить это слово. Само выходит. Молчать сложнее было.

— Дим, я люблю тебя. Очень давно. Так сильно, как только могу. Всем сердцем. Каждой клеточкой. И ни на секунду не переставала любить.

Теперь верит. Улыбка, как после выигрыша в лотерею. Случайно повезло.

Наглядевшись, Дима притягивает меня обратно. Губы жадно находят мои. С напором, страстью, как раз так, как мне хотелось. Лучше, чем я сама, меня знает.

Одна рука волосы на затылке сжимает, второй он сгребает меня ближе, на самый край.

Снова лечу в эту бездну, и так мне нравится то, что я испытываю. Просто с ума сойти, как сильно нравится.

Но он опять отдаляется.

Дышим глубоко, часто, в такт.

— Я тоже тебя люблю.

Что?.. Я ослышалась?

— Продолжишь на меня глядеть с таким удивлением, не посмотрю, что тебе нужно отдохнуть. Прямо на этом столе возьму, — угрожает.

Сглатываю.

Между ног одновременно горячо и остро становится.

— Хотя… — добавляет и тут же подхватывает меня, на плечо закидывает.

— Дима! — взвизгиваю от неожиданности.

Но мы уже обратно к лестнице идëм.