39

— Ах ты…

Её пальцы цепко впиваются в мои волосы.

Боль взрывается белым светом перед глазами.

Всё! Сейчас здесь произойдёт убийство. Напросилась!

Резко размахиваюсь и с разворота локтем бью в солнечное сплетение… Чуть ниже получается, но она всё равно сгибается, руки разжимает от неожиданности.

— А!.. — резко выкрикивает, но я уже ещё раз луплю. На этот раз точно.

— Кристина! — подружки визжат.

Одна пытается со спиты подойти, но тоже получает и пятится.

А спиценогая только и может, что кричать и бесцельно барахтаться.

Какая же идиотка! Драться бы сначала научилась, прежде, чем в драку кидаться.

Разматываю её, как котëнка.

Ни один блок не поставила. Повезло, что я такая добрая. Кости её берегу. Так, пару синяков на память о себе оставлю.

Захватываю руку, резко разворачиваюсь спиной и бросаю через плечо.

Ух ты! Получилось! Она лëгенькая, с папой этот приëм ни разу не сработал.

Кристина шлёпается на палубу, воет. Но перевернуться пытается. Вставать надумала.

Не даю. Ради её же блага ногой к лакированным доскам придавливаю.

А как хочется в лицо зарядить!

— Что вы стоите! Помогите! — Лика кричит. Чего кричать? Все и так слышат. Окружают нас ровным кольцом.

Половина в ужасе. Остальные — в замешательстве. Хоть кланяйся.

Длинные ногти Кристины мне в лодыжку впиваются, кожу рвут. Теперь уже я вскрикиваю и, не удержав равновесия, падаю.

Блин, больно! До крови поцарапала!

Знала бы, что такая возможность подвернëтся, в кедах бы на выпускной пошла.

Эта стерва неугомонная уже снова толкается.

Пихаю её в бок. Сильно, чтоб на живот перевернулась. Встаю коленом на спину. Не всем весом, чтоб не сломать рёбра.

— Отвали от меня! Помогите!

Левой рукой хватаю её запястье, резко закручиваю вверх вдоль позвоночника.

— А-а-а! А-а-а! — лицом в пол кричит.

Какая же громкая.

Наклоняюсь, шепчу на ухо:

— Ещё один звук, и вывихну.

— Сука! — шипит, запыхаясь от боли.

Продолжаю движение. Ещё сантиметр и хрустнет. Кристина рот захлопывает, лишь слезливо мычать может.

— Яся!

Вот блин. Поднимаю глаза на Диму. Он кидается к нам сквозь толпу. Это испуг на лице? Он за Кристину боится?

Я, наверное, как сумасшедшая выгляжу. Опять его опозорила при всех.

Ну почему я такая вспыльчивая? Сдержаться не могла. Сейчас ещё ругать будут, извиняться заставят. И не докажешь никому, что она первая начала… ах да… я же начала.

Отпускаю руку. В сторону сползаю.

Кристина старательно изображает жертву. Еле шевелится. Скулит.

К ней тут же помощь кидается.

И как оправдаться? У меня язык не предназначен для тех мерзостей, что они наговорили.

— Дим, я…

— У тебя нога вся в крови, — мою ступню нежно ладонями охватывает, — очень больно?

Голос тихий, но в нем столько заботы, что перехватывает дыхание. Он совсем не злится?

— Не больно. Царапина просто…

Пальцы аккуратно обводят ранку. Взгляд проясняется.

— Пойдëм. Обработать нужно, — руку мне за спину заводит, вторую под колени.

— Эй, я могу сама…

Договорить не успеваю, как уже на ногах стою, Диму за торс обхватываю.

— Север! Это пиздец! Посмотри, что она с Кристиной сделала! — возмущается Магомед.

Оскар его перебивает:

— Ой, завали!.. Кристина, как обычно…

— Что, блядь, как обычно? Вас не было здесь! Морков…

— Я тебе сейчас въебу, если продолжишь, — от Диминого голоса в дрожь бросает. И не только меня. Всех, как ветром ледяным хлестнуло.

— Ярослава первая бить начала. Кристинка защищалась, — осекается Мага.

— Да! Да! Мы видели! — предсказуемый писк. Когда я их кумира разукрашивала, не такие смелые были.

Из общего бурления Саша вперëд шагает.

— Меня сложно в симпатии уличить, но это правда перебор, Дим. Я мимо проходила. Кристина девчонкам фотки показывала с последней фотосессии, а потом началось.

Что там она видела? Даже я запомнила, что на телефоне вечеринка была какая-то!

— Моë лицо… Дайте зеркало! — мученица ладони к щекам прижимает. — Я же завтра… улетаю! У меня съёмки!

Её подруги роятся вокруг, как пчёлы над ульем. Помогают подняться. Поправляют волосы, сдувают невидимую пыль с плеч. Жалеют с таким видом, будто она выжила после катастрофы.

Да боже мой! Сама невинность.

Атмосфера неприятно густеет. Музыку сделали тише. От былого веселья и следа нет… У всех, кроме Ярика. Этот, похоже, до такой степени упился, что не понял, что произошло.

Смеëтся. Нет — гогочет раскатисто, бурчит себе что-то под нос, а потом снова ухахатывается. Захлëбывается собственным дыханием.

И так это неуместно на фоне общей тревоги, что невольно все взгляды на него обращаются.

— Съёмки? Съëмы! — ему это неуклюжее сочетание слов особенно смешным кажется. Верх остроумия, блин.

Кристина и без того бледная, бледнеет ещё сильнее. На фарфоровую куклу бы походила, если бы не глаза. Они настоящей злобой наливаются.

— Мага… — она за лацкан пиджака его к себе притягивает. Шепчет на ухо что-то.

Тот кивает и идëт к столу кудрявого.

— Э-э! Не трогай! Э-э!

Ноги Ярика оказываются шустрее заплетающегося языка. Он прыгает в сторону, спотыкается о стул, но уворачивается. Бегает, как дворовый кот от кавказской овчарки.

Остальные ребята переглядываются. Кристина стрелки опять на меня переводит:

— Север, тебя вообще не узнать. Ты изменился. Зачем ты её привëл?

— После всего, что она сделала! — встревает Лика, но тут же отходит, получив пинок от хозяйки.

— Ей здесь не рад никто. Ты заставляешь нас терпеть её общество. Чтобы что? Чтобы напомнить нам, что ты здесь главный? Как скажешь, так и будет? Так вот, ты бросил нас. Одним днëм взял и уехал. А теперь возвращаешься и снова с этой, снова прикрываешь все её косяки, хотя тебе все говорят, как было.

Дима на эту пламенную речь лишь прыскает. Оглядывает друзей.

Хуже всего то, что никто и не думает возражать.

Оскар молчит! Ну он-то мог хоть слово вставить! Да, он двигается на нашу сторону. Да, становится рядом с нами. Но мог бы хоть что-то сказать.

Полгода Димы не было. Власть сменилась. Осенью никто бы не посмел с ним так говорить. И не допустил бы, чтобы кто-то другой говорил. Сразу бы заткнули.

А они все только… решения его ждут.

— Ясь, наш катер спустили, — неожиданно произносит.

Для всех присутствующих — неожиданно. Рты раскрыли. Я в медвежонке ни секунды не сомневалась.

— А-а! Нет! Отпусти!

— Заткнись!

— Да ты самый, самый дур… — звон разбивающейся бутылки, — а-а-а!

Между столов на открытой палубе своя драма. Магомед с Яриком решили тоже подраться. И, как и у Кристины, у кудрявого шансов не было.

Несколько парней кинулись разнимать.

— Ох, ë!.. — Игорь выглядывает из дальней каюты и тоже к дерущимся бежит. Самое интересное пропустил.

— Может, помочь? — полушепотом спрашиваю. Мага же борьбой занимался, вдруг силы не рассчитает.

— Разберутся, — спокойно отвечает Дима.

Игорь уже за локти оттаскивает Магомеда. Ярик по полу в одиночку валяется.

— Сука! Как же вы меня достали! И ты, и ты, и ты! — на Кристину пальцем указывает. — И ты, ведьма лживая, особенно!