40
О-о-о. Ну всё. Белочку парень словил.
Не может он прилюдно авторитет богини пошатывать.
— Ярик! Может, заткнëшься? — слышно, как у Кристины зубы скрежещут. — Кто-нибудь закройте рот этому утырку.
Широким шагом, забыв, что она вся такая несчастная и побитая, направляется к однокласснику.
— Чë? Ты? — тот снова заливается дурацким смехом. — Ты меня будешь утырком называть? А ты ничë не попу-тала? Может, у тебя от передоза суккубом уже галлюцинации? — теперь громко хохочет. С колен поднимается, держась за перила.
— Просто заткнись! Хоть раз в руки себя возьми! Не время сейчас!
— Чë? Страшно?
Это уже не парижская модель в шикарном платье от кутюр. Это фурия какая-то. Налетает, врезается ногтями в его рубашку. Ярик всегда щупленьким был. А сейчас, в таком состоянии, и ветру проиграет.
Аж перехотелось уходить. Шоу такое пропустим.
— От чего галлюцинации? — у Димы спрашиваю. Шею вытягиваю. Интересно же.
— Суккуб. Уличное название.
Как будто мне это о чëм-то сказать должно.
Мы ближе подходим, в первый ряд.
— Э-э! Крис! Тебя там шейхи твои по голове что ли пиздят? — с испугом взвизгивает Ярик. Перила ему в пояс врезаются, а фурия на плечи давит.
Это уже реально опасно.
— Кретин. Возьми. Себя. Уже. В руки! И помолчи.
— Кристин, он что говорит? Какие шейхи? — оживляется Мага.
— Никакие! Кого ты слушаешь?
— А зачем ей ещё в Дубае суккуб в лошадиных дозах? Ты подумай! — не унимается Ярик.
Группа поддержки на фоне перешептывается:
— Париж же, показ…
— Вы такие дуры! На заработки она в Эмираты мотается.
Главная фурия рот ему ладонью закрывает.
— Ярослав. Ты ж нихрена не знаешь. Смотри на меня. Давай мы вместе выдохнем. Ты протрезвеешь и не будешь придумывать сказки… А-а-а! — она резко дëргается, рукой трясëт. Ярик что ли укусил? — Дебил!
Он смеëтся истерично.
— И Яську тогда тоже вы с Магой суккубом напоили. Меня заставили привезти, а сами всё сделали.
Он сказал… Яську? Когда — тогда?
Дальше всё так быстро.
К нему снова кидается Магомед. Бьëт кулаком в лицо. Хруст. Ярик вскрикнув, перекидывается за борт, но хватает с собой… Кристину.
Вместе падают прямо в реку!
Вся палуба разом к борту бежит.
— Нет! Крис! — Магомед прыгает в воду за визжащей парой.
Всплеск.
Потом второй. Третий.
Паника смешивается и с пронзительным гудком тревоги.
— Человек за бортом! Трое! — из динамика раздаëтся.
Экипаж швыряет в воду спасательные круги. Снизу булькающие удары, ругань и смех. Понятно чей.
У кормы завели катер. Вовремя его спустили, конечно.
А на палубе — другое. Отсмотревшись на утопленников, ребята внимание на нас переключают. Не сразу. Сначала что-то передают друг другу, шушукаются. Оглядываюсь в непонятках. Почему все перешëптываются?
— Нет…
— Охренеть…
— Так получается…
— Да он же пьяный, как можно…
Обрывки фраз, хоть бы кто нормально объяснил.
Оборачиваюсь за ответом на Диму. Он выглядит странно, ошарашенно. Кажется, его сильнее всех сказанное поразило. Как на призрака на меня смотрит.
— Я что-то опять не то сделала? — тихо исподлобья спрашиваю.
Но вместо ответа он внезапно прижимает меня к себе. Крепко, всем телом. Сердце из груди вырывается. Обеими руками меня обхватывает.
— Дим. Что он сказал? Что такое этот суккуб?
— Яся… Я… Блин. Прости…
Ничего не понимаю.
Слово такое знакомое. Представляется персонаж из компьютерных игр. Развратная демоница с крыльями и маленькими рожками. Не знаю почему именно такая ассоциация, в игры никогда не играла.
— Яся… Мы разберëмся. Я их… убью всех.
Волосы от его ледяного тона встают дыбом. Правда страшно.
Кого он там убивать собрался? За что?
Мышцы, меня сжимающие — камень горячий. Кое-как удаëтся голову из объятий достать.
Его челюсть, жилы на шее напряжены. Дима за борт, на воду, с чистой яростью смотрит. Не дышит.
Тоже вниз смотрю.
Катер шумно подруливает к барахтающимся. Магомед помогает Кристине, та кашляет, выплёвывая воду. Ярика вытаскивают последним. Экипаж набрасывает на них спасательные жилеты.
Мне плохо слышно, о чём они ссорятся, но едва оказавшись в лодке, Мага снова выталкивает Ярика. Тот не стремится обратно, а, напротив, отплывает.
К берегу плывëт? Дурак. Далеко же!
Катер за ним устремляется.
— Мне нужно позвонить. Отойду ненадолго.
Дима отпускает меня, делает шаг к закрытой палубе, но останавливается. Выхватывает из толпы Игоря.
— Присмотри, — в мою сторону коротко кивает. Уходит, а за ним Оскар. Шепчутся.
К чему эта скрытность? Бесит уже!
— Игорь, что происходит? — наседаю на одноклассника.
Он жмëтся.
— Я скажу, — встревает Саша, берёт меня за руку и уводит в сторону. Мой охранник за нами идëт, но держит расстояние в несколько метров.
Что-то мне это всё не нравится. Очень не нравится. В ушах свинцовый гул. Я боюсь, что ли? Точно боюсь, пальцы дрожат.
В закутке Саша прижимает меня к стенке.
— Ты хорошо помнишь, что произошло на Новый год?
Кровь стынет в венах колючей рябью. Забыть сто раз пыталась, но этот ужас из мозга ничем не вытравить.
— Зачем спрашиваешь? — язык к нëбу липнет.
— Ты тогда вышла, чтобы найти Лео?
Отрицательно головой качаю.
— Блин! — она ладонью в лоб ударяет.
"И Яську тогда тоже вы с Магой суккубом напоили" — слова в голове звучат так громко, будто голос за спиной стоит.
Тогда!
— Меня напоили чем-то на Алтае?
— Я не знаю, не знаю. Ярик сказал про суккуб, — волнуется, туда-сюда маячит, прямого контакта избегает.
— Что это?
— Препарат новый. Ну как, не новый уже. Но нелегальный пока. Семья Ярика делает много разного. А этот случайно получился, ещё не пристроили, — рукой короткую стрижку теребит, усмехается, — короче, это возбудитель сильный. Женский. Но не только. Он на время в своеобразный транс вводит. Если это правда… Блин, Яся, я не знаю, что сказать.
Каждое слово всё дальше и дальше слышу. Последние — где-то за океаном. Белый шум перебивает реальность.
Я помню. Помню, как это было. Это… было уже раньше! И как я сразу не поняла?!
В конце прошлого лета! Я выпила в баре сок с наркотиком. И этой зимой… наверное, мне в шампанское его подсыпали. Ну, конечно!
— Ясь… Ты не паникуй. Север выяснит, как было.
Паниковать?
Я прижимаю ладонь ко рту, но смех прорывается сквозь пальцы. В груди трепещет что-то тёплое и неудержимое. Щёки горят. Всё тело дрожит, как натянутая струна, и мир вокруг кажется ярче, острее, словно подсвечен изнутри.
— Яся?..
— Мне нужно найти Диму!
Проношусь мимо хлопающей глазами девушки, мимо Игоря. К выходу на нижнюю палубу.
Мчусь, едва не врезаясь в официанта с подносом. Грязные тарелки звенят, падают.
— Простите!
Сердце колотится, ветер рвёт волосы, а на губах улыбка. Не сбросить, да я и не хочу. Я так счастлива!
Дима стоит у борта с Оскаром, капитаном, несколькими суровыми мужчинами из корабельной команды. Взгляды прикованы к подплывающему катеру.
Он поворачивается. Видит меня.
А я лечу с разбега, не останавливаясь. Дима едва успевает объятье раскрыть. Врезаюсь, обвиваю руками, прижимаюсь к груди так сильно, что аж захватывает дух.
— Дима! — лëгкие горят, отдышаться не могу, а так хочется сразу всё-всë сказать.
Рот открываю, но на этот раз смеюсь. И как не смеяться, если булыжник, что душу придавливал, в одно мгновение воздушным шариком обратился!
— Я знала. Знала, что не могла тебе изменить. Никогда! Как я могла? Я любила тебя так сильно! Всегда только тебя.
Дима усмешку на выдохе бросает. По волосам меня гладит. Глаза в глаза смотрим.
Потом он подхватывает мою смешинку и тоже улыбается, смеëтся. Глухо, чуть слышно, с облегчением.
На носочках подпрыгиваю, чтобы до его губ дотянуться.
Какой же сегодня замечательный день.