5

Владимира Северинова раньше видела только на фото. Блондин с голубыми глазами, невысокий и достаточно простой на внешность. Сын на него мало похож.

Но и женщина, что держит депутата под руку, в матери не годится. Слишком молода, типаж другой. Точная копия девочки, что со мной рисунки разукрашивает.

Дима меня замечает. Не обрадовался встрече совсем. Побледнел аж. Надо же… Кто-то перед предками стыдится знакомства с официанткой.

Управляющая провожает дорогих клиентов за стол, а с меня глаз не сводит.

Блин, волосы же распущены. Нельзя так. Да и сижу с фломастерами. Поднос на краю стола.

Как цунами, на меня идëт. Неотвратимо. Не будет же она ругать меня при всех?

— Ярослава. Можно тебя на минуточку? — шипит.

Конечно! С радостью. Домой отправит, только благодарна буду.

Потому что её уколы ничто по сравнению с той дырой, что во мне Дима прожигает. Зашëл и собой всë пространство заполнил. Весь этот праздничный галдëж разом тише сделал.

Волосы аккуратно зализаны. Рубашка синяя, а вместо пиджака вязаный кардиган. Версия для мам и бабушек. Очков не хватает для полного образа.

— Идëм со мной, есть серьëзный разговор, — женщина-цунами цедит недобро.

Опомнившись, из зала вперëд неë выбегаю.

— Ярослава! Это неприемлемо. Театр. Это не какая-то забегаловка, — в кабинете управляющая предъявляет за волосы.

В зал меня не вернут — сто процентов.

Вот думаю, если сейчас не дослушаю… мне отдадут оплату за неполную смену? В принципе, чая я уже получила достаточно. Можно уйти, хлопнув дверью. Не обеднею.

Да, так и сделаю.

Взгляд на окно перевожу. На улице уже стемнело. Ноги еле шевелятся. Устала за эту неделю и домой хочу.

— Ярослава! Я не договорила! — в спину ядовитая слюна брызжет.

— Простите, что не оправдала надежд. Не смею более порочить репутацию "Театра", — выхожу и через кухню иду к раздевалке.

Оглядываюсь с опаской, чисто зверëк зашуганный. Уже в людном месте спокойно пройти не могу.

Прежде чем переодеться, делаю фотографию в зеркале. Томе отправляю.

Форма у официантов крутая. Мы все, как из театральной постановки про начало двадцатого века. Чëрные закрытые платья с длинными рукавами и белым воротничком. Белый передник. Сюда бы подошли туфли на высоком квадратном каблуке, но большинство девочек в балетках, как и я.

Попрощавшись с поварами, вызываю себе такси.

Тариф… В первый раз вижу, чтобы шкала в правый край упиралась.

Ну ладно. Выбора-то всё равно нет.

Через десять минут звонит незнакомый номер. Карта показывает, что водитель Арсен ещё далеко. Заблудился что ли?

— Ярослава, — голос управляющей, — ты ушла уже?

— Да.

— И далеко уехала?

— Да, — в зеркало раздевалки смотрю на то, как выгляжу, когда вру.

— Возвращайся.

— Не могу.

Да и не хочу, там же Северинов.

— Ярослава, мы возместим затраты. И в полном объёме оплатим твоë время.

— Спасибо, но…

— Работать не придëтся. Аниматор задерживается. Девочка очень расстроилась, когда ты ушла, посиди с ней часик, — потоком мëд льëтся.

— Простите, но я не могу. Я уже далеко.

В дверях появляется су-шеф в немного мокрой куртке. На улицу выходил.

— Ясь, дай к шкафчику подойти.

— Да, конечно, — назад шагаю.

— Это ты с кем говоришь? — голос в трубке.

— С таксистом.

Боже, в кого я превратилась? Надо на госуправление поступать. Тоже депутатом стану. Талант проснулся.

— Ярослава. Гости очень хорошие. Оставят щедрые чаевые.

— Спасибо, но мне хватит.

Севериновы на меня и так потратились ого-го. Даже считать страшно.

После управляющей мне звонит Дима. Сбрасываю.

Таксист, как назло, кружится вокруг и никак не припаркуется. Вышла б навстречу, если б не дождь.

Тонкая дверца у зеркала открывается. Дима заглядывает внутрь.

— Как?.. — вздрагиваю.

— Повар в чëрном фартуке сказал, что ты здесь.

— И тебя пустили?

Плечами пожимает, руки на груди скрещены.

— Вижу, что спешишь, но там сидит человек, который решил проблемы твоей семьи. И он хотел с тобой познакомиться. Вернись на минуту, пожалуйста.

Он не пытается наезжать и не приказывает. Спокойно говорит, серьëзно и как-то отстранëнно. От этого не по себе. Ну и стыдно, конечно.

По-хорошему, мне бы самой встречи с его отцом искать нужно, чтобы поблагодарить.

Киваю без ответа. В горле ком.

Вешаю куртку обратно в шкафчик.

— Да не дрожи так, не кусается, — выходит, а я за ним.

Колени и правда потряхивает. Дима меня не ждëт, широко шагает. Приходится короткими перебежками поспевать.

— Просто познакомиться? Зачем?

— Лучше тебе не знать, — не оборачиваясь.

— Почему?..

В банкетном зале шумно. Гости расслабились. Вокруг привычный ресторанный шум со смехом и чоканьем.

Владимир Северинов увлечён спором с каким-то мужчиной. Замечает меня и сразу же отвлекается. Рукой машет, чтоб подошли.

Кажется, он уже успел раздобреть от выпивки. Улыбается широко и живо.

Ноги в паркет вросли, не шевельнуться.

— Яся, не бойся. Он обычный человек, как и все здесь, — над ухом слышу.

Растягиваю уголки губ.

Ладно. Пошла.

— Ярослава Муромцева, здравствуйте. Наслышан. Наконец-то мы с Вами лично познакомились, — какой приятный. Жаль, что воспитанием сына не занимался, — как учëба? Всё нравится?

Я отвечаю, мило улыбаясь. Короткий формальный разговор ни о чëм. Будто это не большой депутат, который, можно сказать, жизнь мне спас, а просто сосед по лестничной клетке.

Сама не поняла, как за столом оказалась.

Дима с отцом отошли в детскую зону, чтобы пострелять из лука с Дашей. А меня взяла в оборот Анастасия, жена Северинова старшего.

— Дима говорил, что ты будешь подрабатывать на каникулах, но не упомянул про это место. Я тоже в университете официанткой по вечерам работала. Эх, было время. Можно на «ты»?

Смущает меня их дружелюбие, будто я уже член семьи.

— Конечно… Он говорил про мою работу?

— Признаться, мы не поверили сначала. Решили, что просто не готов, вот и отнекивается. Всё-таки знакомство — это серьëзный шаг. А вы вместе недавно, — если б я что-то жевала, то точно в этот момент поперхнулась, — понимаю твои опасения. Он может показаться ветреным или несерьёзным. Да так и есть, что скрывать. Но видишь, как получилось. Судьба нам встретиться. А ты веришь в судьбу? — понятно, в кого дочь такая тарахтелка.

— Вы сказали… вместе? — прерываю.

Кукольными глазами хлопает. Сути вопроса не уловила.

Отец семейства, настрелявшись, возвращается. Дима для малышки тетиву натягивает.

Я встаю из-за стола.

— Простите, я тоже хочу пару стрел запустить, — в кого-то.