12

Кристине сделали операцию в тот же день. Перелом костей носа со смещением.

На восстановление больше месяца.

Не могу сказать, что я сильно расстроилась. Напротив.

Гордость берëт, что за себя постояла. Но вот то, что дальше случилось… Неприятно.

"112 УК РФ. Причинение вреда здоровью средней тяжести.

Наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до трех лет."

Вот этой штукой меня пугали две недели, а потом всё резко закончилось.

Маме позвонил лично директор и дал добро на то чтобы я вернулась.

Ну… Как добро…

Дал шанс. Общественные работы, но на благо школы.

Учитывая связи Кристины, о которых мне в первый же день сообщили в комиссии по делам несовершеннолетних, такая внезапная амнистия была чудом.

Кто-то очень хотел, чтобы я в школе осталась.

— Какой же следователь у нас хороший. Человечище! Я же говорила, что он во всём разберётся, — мама проворачивает ключ в замке.

Ей версия про "поскользнулась и упала кулаком в лицо" зашла на ура. Она из тех людей, что предпочитают верить в то, что хочется.

Удобно. Нервы целее.

Снова понедельник.

Выходим вместе. У подъезда обнимаемся и направляемся в разные стороны.

Я иду на остановку. Мама — через дворы к больнице, в которой работает медсестрой.

Утром уже достаточно прохладно. Надела ветровку. Дешевую, но теперь уже какая разница? Шанс стать "своей" благополучно упущен.

Заново начну. С чистого листа. Никто меня тронуть не посмеет.

Ещё бы. Я же без пяти минут уголовница. Им родители не разрешат ко мне приближаться.

Шагаю под ритм песни в наушниках. Думаю обо всём и ни о чëм.

Волосы убрала в высокий пучок, шпильками заколола. Может отрезать? А то шея от них устаёт, голова тяжёлая.

Ключ от мастерской я Ване так и не вернула, но что-то мне подсказывает, что у него запасной есть.

Соскучилась.

Глупо это так. Мы же чужие совсем. Он, наверное, и имя моë забыл. Хотя, как вспомню, как он за меня заступиться хотел там, в столовой, так на душе тепло-тепло.

Хороший он, добрый.

Горче всего было в эти недели представлять, что больше никогда его не увижу. А такая вероятность была, и огромная.

До сих пор не верю, что Кристина заявление забрала.

Подхожу к автобусу.

Конечная. Всего пара человек внутри.

Устраиваюсь назад. Холодное сидение вызывает ответные мурашки. По спине и ногам бегут.

Крайнее место в длинном возвышенном ряду. У окошка.

Я немного не выспалась, поэтому глаза сразу же закрываю. Поплаваю в музыке, пока автобус не тронется. Потом уроки повторю.

Две недели прогуляла, долгов целый ворох.

Из-за барабанов в ушах не слышно, как салон заполняется пассажирами. Но одного плечом чувствую.

Кто-то вплотную ко мне сел.

Терпеть не могу, когда так делают.

Недовольно брови сталкиваю, но место своё у окна не отдам.

— Привет, красотка, — голос этот мужской.

Тот самый. Насмешливый, наглый.

Напрягаюсь всем телом. Глаза распахиваю. — Совпадение какое, тоже на этом автобусе в школу едешь? Не видел тебя раньше.

— Очень смешно, — огрызаюсь. Музыку на паузу ставлю.

— А со мной вообще весело.

Дима, похоже, очень рад меня видеть. Прям светится. Что ж у него с глазами, блин? Точно линзы. Не бывает таких в природе.

— Невесту свою развлекай!

— Так и думал, что из-за ревности на неё напала, — цокает.

— Я на неё не нападала! — бабка какая-то на мой звонкий протест оборачивается, тон понижаю. — Я защищалась.

— Да, видел. Этот кросс справа. Прям удивила. Училась где-то?

Его тоже побить хочется. Мысленно уже задушила. Хотя пальцы мои на этой шее широкой вряд ли сомкнутся.

Если б не знала, что второго автобуса полчаса ждать, прямо сейчас бы ушла. Телефон с наушниками в рюкзак складываю.

— Дим, что ты здесь делаешь?

— На занятия еду.

— А что так? Депутатам зарплату урезали?

Усмехается.

— У депутатов небольшая зарплата, бюджетники.

— Прибедняешься? Тебе не идëт.

— Бизнес, акции, недвижимость…

— Ой, всё! Не хочу слушать, — к окошку отворачиваюсь. Зачем вообще с ним заговорила.

Буду делать вид, что его нет.

Водитель заводит двигатель. Трогаемся.

Первый урок — литература. Конспект достаю. Предстоит перед классом выступить с докладом.

Через плечо моё заглядывает.

Закрываю тетрадку.

— Дим. Насколько я помню, ты хотел подождать, пока я за тобой бегать начну. Так скажи, почему ты моём автобусе, а не я в твоей машине?

— Хочешь пересесть? Давай, здесь недалеко. У остановки припарковал.

— Забудь!

И на что надеялась? Непробиваемый!

Пытаюсь вернуться к конспекту, да текст мысли перебивают.

Какой же придурок.

Невесты ему мало!

Почему я именно? Девушек полно вокруг.

Ему и делать ничего не надо. Футболку потеснее надел, подмигнул. Готово.

Склоняется резко. Отшатнуться не успеваю, как он словами парализует.

— Да я сам в ахуе, если честно.

Будто горячий кисель на шею вылил.

Жарко тут.

— Мне… Неприятно… Пожалуйста, отодвинься.

— Как ты там Кристинке говорила? Запах твой обожаю? Надышаться не могу? — не ближе и не дальше, над ухом моим полушёпотом произносит.

— Я… Просто позлить…

— Это так заметно?

— Что?..

Моргаю быстро, чтоб поволоку со взгляда скинуть. Да что ж такое со мной.

— Соскучился.

На него поворачиваюсь.

О… Это зря… От васильков этих синих как теперь оторваться…

— Очень постараться пришлось, чтобы тебя не выгнали. Чтобы дело без последствий закрыли. Я ведь не собирался. Неделю самотëком шло. А потом, как увидел приказ об отчислении, как переклинило.

— И что?.. Мне надо спасибо сказать?..

— Было бы неплохо.

В коленку разряд электрический ударяет. Это он тыльной стороной ладони прикоснулся, но убрал сразу же. Реакцию мою проверить решил.

— Не трогай, — в кресло вжимаюсь. Люди вокруг, не посмеет он.

— Нельзя?

— Да. Нельзя, — не моргая, смотрю, а сердце отчего-то колотится.

Нет.

Знаю от чего. От него. От того, что близко так на меня смотрит.

Не нормальная эта реакция, больная.

— Как скажешь, — отстраняется, будто своë получив.

Взгляд обрывает. И я, наконец, вздохнуть могу.

Юбку натягиваю вниз до предела. Чёртова форма. Почему в брюках нельзя ходить?

Он заметил мои попытки прикрыться и улыбнулся. Бесстыдно.

Решил, что смутил меня? Что очаровал? Раз не протестую.

А я протестую.

— К невесте своей приставай, — сквозь зубы цежу.

Дима пожимает плечами.

— Ещё один год, как этот, и она перестанет быть моей невестой.

Не спрашивая, Яся. Молчи. Не моё это дело, не интересно, не важно.

— Почему? — да блин.