24

В туалет заходит кто-то. Юркаю внутрь кабинки, чуть не соскользнув с унитаза. Прислушиваюсь.

Одна пара каблуков, за ней сразу вторая.

— Вокалист у них просто… м-м-м… сейчас ещё покажу…

В ответ смешки короткие.

Знакомый голос, но не пойму, кому принадлежит.

— Обалдеть, — первая девушка заметила лужу супа.

Слышу, как ко мне подходит.

— Что там? — от вопроса второй замираю. Узнаю сразу.

Дверца открывается, и вижу Сашу, девушку с короткой стрижкой из класса Вани. За ней Диана.

— Боже, Яся! — закрыв рот рукой, ближе шагает, лужу обходя.

Мне остаëтся только плечами пожимать. Не плакаться же им, в самом деле.

— Она бессмертной себя возомнила? Север такое ей устроит! — понятно о ком говорит Саша.

А что он сделает? Последний год учимся.

Диана шагает в тыквенный суп. Туфли её шикарные жалко, но по-другому ко мне не добраться. За руку меня берёт и наружу выводит.

— Ничего. Нормально всё будет. Главное, что сама цела, — подбадривает.

Иду и чувствую, как волосы жирные к шее липнут. Вроде и не провинилась ни в чëм, а стыдно ужасно.

В раковине холодной водой умываюсь. Толку мало от этого. Ни платье, ни причёску уже не спасти.

Только одно сейчас заботит: как бы уйти по-тихому. Внимания мне и так хватает. Домой хочу.

— Пойду узнаю, может кто форму спортивную в раздевалке оставил, — говорит Саша.

— Не нужно…

— И гримëрку ещё проверь. Там должна быть одежда, — Диана добавляет.

— Правда, не стоит, — оставаться всё равно не собираюсь.

— Яся. Тебя ни один таксист в машину в таком виде не пустит.

Она права. Выгляжу я устрашающе.

Когда Саша уходит, в туалет заходят ещё девочки из параллельного класса. На мне поражённым взглядом стопорятся.

Ну всё. Пять минут, и уже вся школа в курсе будет.

— Тебе нужно в душ. Сколько ты обычно свою копну сушишь? Минут двадцать? Я помогу.

— Дольше, — отвечаю, — спасибо, но мне правда не хочется в зал возвращаться. Как я после всего этого вести себя должна? Сделать вид, что ничего не случилось? А ругаться точно не смогу, не умею.

Диана видит решимость мою, вздыхает.

— Убегать тоже не обязательно, — она немного приспускает пояс юбки. Вокруг пупка мелкие бурые точки, как кучка маленьких шрамиков от укусов, — это мой первый отчëтный концерт в прошлом году. Заточенные булавки в костюме. Они не чувствовались при отдельных движениях, но так, — она согнулась в пояснице, вытянув руки, — так открывались и впивались в кожу. Или это, — ногу на раковину закидывает с такой лëгкостью, будто она не человек, а кукла на шарнирах. Туфлю отодвигает, а на коже полосы зажившие уже, но заметные, — классика. Новогоднее выступление.

— Но это же… Жестоко так…

Ногу опускает.

— Да. И что? Уходить из балета только потому что несколько столичных выскочек решили, что я им мешаю?

Теперь поражена я. Мы почти не знакомы, но Диана открыто делится тем, что обычно только близким друзьям рассказывают.

Пока я обдумываю услышанное, она что-то печатает, сообщение отправляет. Потом телефон звонит и трубку берëт.

— Нашла?.. Отлично. Неси в раздевалку, — ко мне голову возвращает, отключившись, — ты готова?

К этому невозможно подготовиться.

Выхожу за спиной Дианы. Быстрым шагом зал пересекаем. По сторонам украдкой гляжу, а там взгляды разделились пятьдесят на пятьдесят. Торжествующие и сочувствующие.

У самого выхода мимо Оли проходим. Вижу, как она одними губами "прости" произносит. Что мне с её извинений? Слышала уже.

Через полздания направляемся к спортзалу. В душевой ожидаемо тихо и сухо.

Сбрасываю испорченное платье и встаю под горячую воду. Интересно, можно ли его руками отстирать или придëтся в химчистку нести?

Закрываю глаза. Капли по лицу бьют, по плечам.

Несколько раз вспениваю волосы, кожу до скрипа тру. Это всего лишь тыквенный суп, даже не сильно жирный. В столовой экономят на сливках. Отчего въедливый такой? Или это у меня от нервов. От обиды. Успокоиться не могу.

Махровое полотенце пахнет мятным порошком. Оборачиваюсь и в раздевалку иду, чтобы за фен взяться.

Диана и Саша там, ждут меня.

— Это совсем не обязательно, я справлюсь, — забота всегда немного тяготит. Чем отплатить, не знаю.

Они лишь отмахиваются. Раздобыли и новую одежду, и косметичку.

Платье, принесённое из гримёрки, просто невероятное. Серебряная ткань, полностью усыпанная мелким угловатым бисером. Тонкие бретельки, по три на каждое плечо. Спина открытая, с вырезом ниже лопаток. Узкое и длинное. При моëм росте, возможно, будет пола касаться.

— Но оно же не чëрное, — на самом деле просто неловко в такой красоте среди всех оказаться. Выделяться ещё сильнее буду.

— И что? Это традиция, а не правило, — улыбается Диана.

Волосы до конца высушить не выходит. Терпение заканчивается. Фен здесь слабее, чем у меня дома, но даже там я не меньше получаса мучаюсь.

— Так даже лучше. Ты похожа на русалку, только что вышедшую из моря.

Большое зеркало поддакивает словам балерины. Я действительно выгляжу по-особенному. Сказочно.

Заслуга не только волос, но и платья, и нового лица, что мне Саша нарисовала. Как у неё это получилось? Вроде бы ничего такого. Немного теней и подводка, но глаза совсем другие… выразительные. И больше раза в два.

Пора.

Похоже, мы пропустили все конкурсы и теперь снова время танцев.

Первым замечаю Немца.

— Обалдеть, Ярослава. Ну что за конфета сладкая!

Кажется, содержимое его бокала с лимонадом роднят только пузырьки.

Блондинки по обе руки от него не разделяют восторгов. Выражение лиц, будто кислое что-то съели.

— А теперь, — слышится со сцены, — для наших дорогих гостей вечера. Белый танец.

В толпе выхватываю Ваню и Диму. К нам идут.