28

Слушает, не дыша. Каждое слово ловит, впитывает.

А я во вкус вхожу.

— Больше того. Ты мне неприятен. Забота твоя меня тяготит, я о ней не просила и ничего тебе за неё не должна. Ну и что, что Лео я не интересна? Мои чувства — только мои, тебя не касаются. А к тебе у меня чувств нет, не было и не будет.

Ролями поменялись. И на этот раз я смакую его слабость.

Не верю, что так это легко выходит: ранить. Вижу, что получается. Больно делаю, очень.

Он сглатывает услышанное. Смотрит.

Нельзя его жалеть. Яся. Почти получилось достучаться.

Пол шага назад делает. Из внутреннего кармана пиджака достаëт… мой телефон? В руку мне вкладывает и медленно к лестнице бредëт.

Мой. Старый телефон. Который должен быть дома. Который был там несколько часов назад.

Он ещё и пароль снял! Хватило же наглости.

Нет. Так не пойдëт.

— Северинов! Это уже все границы переходит! Ты где его взял? Ты у меня дома опять был? Совсем что ли? — догоняю, за край рукава хватаю. Я ещё не всё сказала.

Но рта раскрыть не успеваю, как опять оказываюсь к холодной стене прижата. И вслед за мной в стену прилетает его кулак. В считанных сантиметрах от моей головы. С такой силой бьëт, что та сотрясается. Лопатками чувствую. И слышу, как штукатурка посыпалась.

Руку опускает, а на костяшках кровь.

Цепенею мгновенно. Забываю, зачем его остановить хотела. Какая же я дура, лучше бы уйти дала!

Он смотрит на меня очень страшно. В меня, под кожу.

Он ненавидит меня. Убьёт сейчас!

Поджилки трясутся, волоски на коже дыбом встают. Веки бы опустила, но не знаю, как. От страха пошевелиться не могу.

Резко отвернувшись, уходит. Будто тоже себя испугался. Гулкими ударами по лестнице вниз сбегает.

Коленки трясутся, подгибаются сами. И я, не в силах удержаться, стекаю вниз. В прекрасном дорогом платье, чужом, сижу прямо на грязном полу.

Вот теперь плачу. Сначала тихо, зажимая нос и рот руками. Потом навзрыд. Всё равно он далеко уже, не услышит.

До тошноты. Горько внутри. Снаружи слëзы щëки разъедают. Тушь глаза щиплет.

Как за считанные минуты мир с ног на голову может перевернуться?

Вот я — возвращаюсь в зал с гордо поднятой головой. Фениксом себя чувствую, который переродился и только лучше стал, краше.

А вот я тут. В пустом тëмном коридоре. Зарëванная. Униженная. Скоро отморожу себе почки на этом холодном полу.

Ни за что не вернусь. Только не так. Не в таком виде.

И здесь оставаться больше не могу. Вдруг он вернëтся?

Смеюсь. Истерично хохочу сквозь слëзы. Потому что теперь никто не придëт. Точно уже. По глазам поняла. Больше ненависти там только презрения было.

Пальцами до телефона дотягиваюсь, к себе подталкиваю. Выронила его, когда позвоночник на прочность стеной проверяла.

Не включая, в сумку отправляю, к новому.

Вероятность, что дверь из хозкорпуса на улицу открыта, крайне мала. Но я всё равно надеюсь. Спускаюсь на первый этаж и иду в противоположном от бала направлении.

Лимит чудес на сегодня исчерпан: закрыто.

Пока шла, почти успокоилась. Глаза мокрые ещё, но я себя знаю: сколько слëз есть, все вытекут. Главное, что больше не трясëт, не вздрагиваю от собственных всхлипов. Думать могу короткими сухими отрывками.

Есть же ещё пожарный выход. Его обычно не закрывают, пока в здании есть люди.

Возвращаюсь к лестничной площадке. В закутке нужная мне дверь с толчка поддаëтся.

Влажный осенний ветер волной накрывает. Кожа вмиг гусиной становится. Ещё бы… Волосы до конца не высохли и платье открытое.

Без куртки продрогну, ну и ладно. Последнее о чëм хочу беспокоиться, это о здоровье.

Поднимаю подол и шагаю в ночь. Фонари на противоположной стороне здания. Здесь же темень непроглядная.

Как вор крадусь к главным воротам. Вечер в самом разгаре. Отдалëнно слышны басы из главного зала. Рано по домам разъезжаться, поэтому вдоль дороги лишь несколько машин со скучающими водителями.

Распрямив спину, иду быстро по тротуару. Как будто нормально всё, тоже к машине. Завернув за угол, вызываю такси.

Пальцы окоченели, не слушаются. Приложение погоды говорит, что сейчас плюс четырнадцать. Не так уж и холодно, но ветер… От него мышцы струнами натягиваются. Хоть прямо здесь, на этой лавке, сворачивайся клубом и утра жди.

Таксист приезжает через десять минут. По пустым дорогам быстро долетаем до дома… или это я по пути отключаюсь.

Квартиру своим ключом открываю, потому что мама на стук не отвечает. Странно. Ещё не очень поздно, она обычно не ложится так рано.

Свет выключен.

— Ма-ам, — зову, а в ответ тишина.

Скидываю туфли, куртку её на плечи накидываю и номер набираю. Дрожу всё ещё.

— Яся?..

— Мам, ты где?

— У Гали, сериал смотрим, — бодро, — а почему у тебя так тихо?

— Я дома, — выдыхаю.

— Почему? Закончился праздник?

— Я устала, спать хочу.

— Ты не заболела? Сейчас приду.

— Нет. Не надо. Отдыхай.

— Пятнадцать минут. Серия закончится и поднимусь, — от её счастливой непосредственности почему-то снова накатывает.

Не дождавшись маму, заворачиваюсь во все одеяла разом, но всё равно не могу согреться. Знобит так, что кажется, будто кровь жидким азотом заменили.