31

Теперь знают все: я просто новенькая без крыши в лице Северинова.

Впереди пара дней перемывания косточек, а потом свобода.

На большой перемене отношу концертное платье, возвращаю своë. Чует сердце, недолго ему в шкафу висеть. Закончив с техникой, мама примется за ненужную одежду и мебель.

В столовую забежала на минуту за булочкой, а там… Дима с Кристиной обедают. Даже без Оскара и его группы поддержки.

Заметив меня, Кристина подмигивает, как утром. Победу смакует с немого попустительства жениха.

Да и пожалуйста! Не жалко. Радуйся сколько влезет!

Аппетит пропадает окончательно. Беру с линии раздачи баночку с йогуртом и ухожу. Не садиться же за соседний столик подмигивать, в самом деле.

Перед литературой Константин Валентинович сообщает о том, что от обязательной отработки меня освободили.

— Но в школьной газете оставайся, конечно. Александра — новый редактор. Уверен, вы сработаетесь, — добавляет в конце.

Подводить учителя искренне не хочется, но и отвлекаться пока не хочу. Слишком всё сложно.

С маминым пылом наше имущество с молотка пускать, мне бы в городе жить остаться.

Домой еду сразу, не задерживаясь.

Подъездная дверь не закрыта… и не закрывается. Странно. Домофон же недавно меняли.

Лестница пахнет сыростью и кошками. Знакомый запах, но что-то не так. Чувство странное. Тревога нестерпимая.

Ноги гудят после длинного дня, но всё равно вверх не иду, а бегу. Под рëбрами колет, будто на гвоздь напоролась.

У двери замираю.

Металл вокруг замка вспучен, а самого замка нет! Вырезан профессионально. Толкаю дверь на себя.

Заглядываю осторожно.

Чёрт! Чёрт! Только этого нам не хватало!

Не квартира, а потроха. Вывернута наизнанку полностью.

Ноги, трясущиеся, перешагивают через раскиданную обувь, куртки, шапки. Стол кухонный перевëрнут, посуда на полу осколками. Шкафчики выдернуты, вырваны с корнем, свалены в кучу, как гора хлама.

В спальнях тоже самое. Всё из шкафов вывалено. Мамин диван на боку. Моя кровать сдвинута, но матрасу досталось. Он просто в лоскуты изрезан. Лампы разбиты, везде осколки блестят.

Учебники… Нет… Зачем нужно было рвать учебники?

В горле ком раскалëнный, сейчас задохнусь.

Телефон выскальзывает из пальцев.

— Мама, — голос не мой, хриплый, вымученный, язык к нëбу прилипает, — мам, нас ограбили… тут просто ужас, тут всё перерыли, замок вырезали.

— Как?.. — в её машинальном вопросе страх, но ни капли удивления, — Яся… только подожди, я сейчас отпрошусь, сейчас буду. Ты в порядке?

— Да, мам, я… Полицию нужно вызвать.

— Нет! — на фальцет срывается, отчего подпрыгиваю на месте, — только никуда не звони. Дождись меня, дочка, хорошо?

Сердце сквозь рëбра рвётся.

— Мам, что происходит?

— Я скоро, — отключается.

Перезваниваю. Не берëт. Сбрасывает.

Что за бред? Почему в полицию нельзя звонить? А куда тогда?

Она появляется через десять минут. Со всех ног бежала. Красная, как переспелый томат. Запыхавшаяся.

— Ясенька! — с разбегу меня в объятьях сковывает.

— Мам, у Томиного папы друг работает в отделении…

— Ты им звонила уже? — отрывает меня за плечи, бледнея.

— Нет.

— Вот и не надо. Не нужно. Снимем другую квартиру.

— Почему?

Стеклянный ступор во взгляде.

Скидываю руки её со злостью.

— Либо ты мне всё рассказываешь, либо я прямо сейчас сто два набираю! — кричу.

На родную маму в голос кричу и телефон для наглядности поднимаю. Но она только головой качает.

— Хорошо, — разблокировка, звонки, один ноль два.

— Нельзя в полицию, — оттаивает, — у отца проблемы из-за меня будут. Я просто…

Дальше слëзы.

Много много слëз. Прорвало плотину. Слова неразборчивые, ход событий теряется в эмоциях и причитаниях.

Она сглупила. Нет, это слишком мягкое слово… Подставила нас и в первую очередь папу.

Да ещё момент выбрала!

Мне тоже от шока плакать хочется, но сегодня это привилегия мамы.

— Я для нас!.. Хотела, как лучше…

Как она связалась с этими людьми, я так и не узнала. Остального хватило.

Навешали ей лапши про сверхдоходы и вершину пирамиды. Первое время платили щедрые дивиденды, от этого было её помешательство на дорогих вещах.

Вкладывала больше и больше, а когда всё закончилось, добрые партнёры подсказали, где занять быстро и просто.

Мы лишились всех сбережений и должны намного больше, но это не самое страшное.

Страшно то, куда она переводила деньги. Кому. И это, как оказалось, сильно нехорошие люди, совсем не из нашей страны.

Ещё страшнее, что она всё это делала не только от своего имени, но и от папиного. С его карт и с его счетов. На документах его подпись ставила. А подписывала она всё без разбора! Даже толком не помнит, что именно.

Это было одним из условий участия в аукционе невиданной щедрости.

Я так злюсь! До белого шума в ушах, до скрипа зубов. Попадись под руку тарелка, разбила бы. Только нет у нас тарелок больше! Ни одной!

— Всё не так страшно, — пальцы перебирает, на меня глаз не поднимет, — просто долг нужно вернуть.

— Где мы столько возьмём? Квартиру продадим — не хватит! Дальше что? Дом бабушкин? Тем более. Меня может?

На органы разделив, конечно. Целая я стою меньше.

Мама опять в слëзы.

— Есть у нас хоть деньги на то, чтобы жильë снять? — спрашиваю.

Всё полученное от продажи вещей, она сразу же тем людям переводила.

Ноги подгибаются. На стену спиной падаю буквально.

— Мам, покажи всё. Все переводы, все документы, чеки, переписки. Может, запись звонков каких-то сохранила.

Она кивает и бежит в спальню к комоду. Тот закрыт, но лежит на боку. Кое-как выдвинув ящик, достаëт пластиковую папку. Она почти не закрывается от бумаг, по швам трещит.

Весь вечер читаю, читаю, складываю числа в телефоне.

Плюсом здесь договор, к займам вообще никаким боком не относящийся. Не пойму, про что он. И, какого-то чëрта, в графе учредителей мамино имя.

Ладно, потом разберусь. Дальше считаю.

Ещë пару месяцев назад от конечной суммы у меня бы глаза на лоб полезли, но если чему-то и научила школа мажоров, то это до последнего искать возможности.

Буквально их девиз.

На последнем уроке социологии нам рассказывали о молодëжных фондах нашего города. Призовая сумма в одном из них на пару сотен превосходит цифру на калькуляторе.

Константин Валентинович поможет с подготовкой заявки, уверена не откажет. По срокам — в последний вагон успеваю, зато результатов ждать недолго.

Захожу на сайт фонда, условия смотрю. Пока всё реалистично. Проматываю вниз страницы. Контакты. Список учредителей фонда…

Да блин!

Телефон в гору одеял на полу отбрасываю.

Главный спонсор — депутат наш. Северинов. Отец Димы.