32

В малый спортивный зал не захожу.

Смотрю сквозь стеклянную пройму в двери.

Здесь в одном углу — громоздкие хромированные тренажёры. В другом — ринг, опоясанный канатами. Недалеко от него замершие груши в кроваво-красных чехлах. Свет приглушенный, неброский.

За окнами стемнело почти.

Я долго ждала, пока все свидетели уйдут. Боялась, что он выйдет раньше, но Дима остался.

Стоит у пустой стены. Чëрный бандажный рукав на повреждённом плече. Делает неестественно медленные упражнения с жгутом и эластичной лентой.

Странно видеть его таким… уязвимым что ли. Пока в зале были другие ребята, он, как обычно, смеялся и играючи подкидывал вес на ножном тренажёре. А когда все ушли, стал делать это. Чуть ускоряется, и травмированная рука дрожать начинает.

Нужно не упустить момент, пока лишних глаз нет.

До максимума поднимаю ворот белой водолазки. В школе не приветствуется трикотаж, но выбора у меня особого нет. Либо так, либо в шарф заматывайся. На шее ссадина огромная с синяком.

Приоткрываю. Дверь щелкает громче, чем хотелось бы. Сжимаюсь на автомате, но бежать поздно.

— Зайдёшь или так и будешь преследовать меня весь день? — не поворачивается. Через зеркало смотрит.

Никого я не преследовала. Как обычно, выдаëт желаемое за действительное. Так… поглядывала, когда он в одиночестве останется.

— Привет, — приближаюсь. Аромат ментоловой мази бьëт в нос, перебивая терпкий воздух мужской запах качалки.

В голове сто раз наш диалог прокручивала. Всё смогу.

— Сказать кое-что нужно. Выслушаешь?

Молчит, но, наверное, это — да.

— Я хотела прояснить, — стараюсь избегать контакта глазами, — тогда, в прошлый раз, тем вечером… Я говорила на эмоциях. И, возможно, слишком грубо вышло. Я не собиралась никакое заявление писать. И я бы не хотела, чтобы ты держал обиду или мстил…

— Мстил? — усмехается.

— Прости. Не так выразилась. Просто, надеюсь, что между нами нет недопонимания.

— Я тебя понял.

— Хорошо. Спасибо, — ловлю взгляд на своей шее, нервно воротник подтягиваю.

— Тебе что-то нужно?

— Мне? Нет. Совсем нет. Я просто хотела убедиться, что мы по-прежнему друзья.

— Мы не друзья.

Губу прикусываю. Держаться. Всё нормально, мы и правда никогда ими не были.

— Да, я знаю. Но и не враги. Поэтому, допустим такую ситуацию: если когда-нибудь, теоретически, я решу подать заявку на участие, скажем… в каком-нибудь конкурсе юных предпринимателей, и, допустим, твоя семья будет спонсором этого конкурса… может быть фонда… — не думала, что так тяжело будет снова на него смотреть. Мысли в клубок путаются, — то могу я рассчитывать на то, что ты не будешь никак препятствовать? Хочу, чтобы всё было честно, чтобы у меня был такой же шанс, как и у остальных.

Слушал спокойно, а потом резко водолазку по горлу вниз дëрнул!

— Эй! — к зеркалу отскакиваю.

Дима на месте.

— О фонде молодëжных инноваций говоришь?

О нëм родименьком.

— Ты не против?

— Против, — выплёвывает, — время на заявку можешь не тратить.

Что?..

Несколько секунд его слова перевариваю.

Смотрит свысока, как будто я муха назойливая. Как будто я лично у него денег выпрашиваю. Последнюю соломинку мою обрывает.

Бездушный мстительный мажор!

Ноги сами несут прочь, пока я гантелей в него не запустила.

Зачем пошла только? Надеялась на то, что он нормальный? Пол дня выслеживала, после уроков осталась. Ради того, чтобы он вот так на корню планы мои пресëк.

Спасибо, Северинов, за честность.

Потратить кучу сил на участие и узнать, что из-за него меня выперли, было бы ещё хуже. Убила бы… если бы раньше меня не убили.

Наше временное с мамой пристанище ближе к школе. У приятельницы её живëм, пока та в отпуске. Дорога сократилась в два раза.

Отопление только включили, но шпарит оно так, что хоть окна нараспашку держи. В прихожей снимаю куртку и сразу за ней водолазку.

От горла через плечо к лопатке тянется полоса ободранной кожи. Вокруг сине-желтые пятна.

Это моя паранойя.

Только переночевали на новом месте. Вышла на мини-рынок за овощами. Показалось, что за мной два человека идут. Со всех ног бежать пустилась. Хотела через чужие дворы срезать, а район малознакомый. Споткнулась, напоролась на какие-то железки. Куртку порвала.

Домой домчала на чистом адреналине. Раздеваюсь, а футболка в крови вся.

Жуть. Мама чуть инфаркт не схватила, но оказалось, что ничего серьёзного.

Может, всё-таки подать заявку? Смысл в чëм-то другом участвовать, если призовых денег не хватит? Да и Константин Валентинович уже согласился помочь…

Во вторник нет ни минуты свободной, чтобы этим вопросом заняться. Учителя разом вспомнили про все мои прогулы и нагрузили по-полной.

Я, кстати, снова на последней парте сижу. После физкультуры в пятницу Ярик осмелел и вернулся на законное место.

Кристина пыталась меня задирать, но, как ни странно, Игорь её осекал. Да так сильно, что лишился права стоять рядом с подоконником.

Кажется, он один не понял, что оберегать меня больше не обязательно.

Мама взяла несколько дней отпуска за свой счёт. Возвращаюсь после занятий, и ожидаемо встречаю её на кухне.

— Ого, пирог, — плыву по запаху, — у нас праздник?

— Доченька, привет! — опять доченька и опять счастье в глазах.

Не к добру.

Вымыв руки, сажусь за стол, на котором уже пюре и сосиски.

— Как день в школе? — на соседний стул опускается.

— Нормально. Задали много.

Шла сюда голодная, как волк, но теперь кусок в горло не лезет. Что она опять натворила?

— Как у Димы дела?

— Почему про него спрашиваешь? — пальцы холодеть начинают.

— Да так. Вспомнился… Ты извинилась?

— Мам! Ты же вообще ничего не знаешь. Почему я должна извиняться? — вспыхиваю.

— Такой хороший мальчик.

— С чего ты взяла? Вот с чего? Один раз нам фруктов привëз, поэтому? Мам, ты же в людях ни капли не разбираешься. Тебя облапошить проще простого!

Она опускает глаза в свою тарелку, но улыбку не сбрасывает.

— Извини, — говорю виновато, — но правда ты на его счёт ошибаешься.

— Он просил не говорить, но ладно. Вижу, что надо.

— Что? Когда это ты с ним разговаривала? — глаза округляю.

— Не с ним лично. Сегодня утром звонил его семейный юрист. Спрашивал, что случилось. А, как узнал, попросил документы на изучение.

— И ты хочешь отдать?

— Уже, — довольно, — курьер недавно забрал.