Глава 6

Огоньки собирались все плотнее, пока не окутали Ирмену сияющим коконом и буквально не выдернули из моих рук. Ладони оттолкнуло, но я не сделал ни шагу назад, не зная чего ожидать дальше. Над водой оставалось только лицо девушки. Брови вдруг сошлись над переносицей в гримасе, и, не открывая глаз, Ирмена застонала. Тихо, протяжно, словно ей было больно. Но я ничего не мог поделать. Все шло, как должно.

Глаза, поддавшись силе, что бурлила в теле и плотно окутывала мои ноги, пока оберегая от воздействия озера, видели, как от тела Ирмены потянулись тонкие нити темноты, на несколько мгновений приглушая сияние вокруг.

Мне была неизвестна природа этого озера, только то, что удалось найти в старых книгах совершенно случайно. Но я видел и чувствовал его влияние. Огоньки, что метались вокруг моих ног, пытались урвать хоть какую-то часть моей собственной крови, но пока не могли пробить защиту, что давала принадлежность к Трианонским лордам.

У Ирмены же такого преимущества не было. Девушку выкручивало от боли так, что я едва не прокусил губу. Мне хотелось ее защитить, укрыть от этого всего. Но приходилось ждать.

— Потерпи. Ты такая сильная, несгибаемая, чистая и открытая. Потерпи. Ты со всем справишься, у тебя все получится, — не зная, чем еще помочь и как унять собственные чувства, стал я говорить вслух. Я не мог до нее даже дотронуться, так плотно ее окутывал световой кокон. Да и кто знает, не помешает ли мое касание процессу.

И, к моему удивлению, Ирмена расслабилась. Ее лицо разгладилось, став спокойным, умиротворенным. А темные нити, что словно пряжа тянулись из ее тела, стали плотнее. Она перестала сопротивляться.

И тогда, не зная, что еще сказать, я тихо запел. Колыбельную, что когда-то пела мне мама, когда я болел. Это бывало не часто, Трианонские лорды практически не подвержены простудам или прочим неприятностям, но я был несравнимо слабее своих братьев, пока сила не проснулась в теле.

— Спи, мой малыш, ночь наступила. Звезды зажглись, тебя охранять. Луна, улыбаясь, в окно засветила. Чтоб добрые сказки тебе рассказать…

Голос немного дрожал, я никогда не пел колыбельную вслух, но видя, как реагирует Ирмена, продолжал. Чувство неловкости было несравнимо с той тревогой за жизнь и благополучие девушки, что жгли сердце.

Я не знал, сколько времени прошло. Мы словно попали в пространство, которое не починялось обычным правилам. Солнце так и весело на том же месте. Водная гладь оставалось ровной, словно стекло, только искры под поверхностью носились туда-сюда.

И вдруг с моих глаз словно сдернули пелену.

Солнце упало к самому горизонту, высвечивая гладь озера красно-зролотым. Вода перестал быть такой прозрачной, больше не пробиваемая лучами небесного светила. И искры куда-то подевались, будто их и не было. Я почувствовал, как онемели ноги, как из них крючьями будто вытягивают жилы. Мгновенно накатила слабость. А в шаге передо мной, изогнувшись, открыв рот в немом крике, в темной воде лежала Ирмена.

Чувствуя, что время теперь несется с неимоверной скоростью и что это не в нашу пользу, метнулся вперед, подхватывая девушку на руки.

И не смог ее поднять!

Тело оказалось таким тяжелым, что я не мог оторвать от воды даже ее голову. Озеро держало принцессу будто спрут, поймавший добычу, обвив ее длинными щупальцами. Вот только я не был готов так просто расстаться с тем, что было столь ценно для меня.

Зарычав, разгоняя в себе гнев, чувствуя, как меня окутывает тьма, как по телу идут горячие волны, возвращая чувствительность ногам, я выдернул Ирмену, подняв на руки. Вода вокруг моих ног зашипела, забурлила, возмущаясь, протестуя. Она хотела избавиться от меня, так как больше не могла поглотить. Над озером, в самом центре, стала подниматься волна. Сперва несильной рябью, подтягивая воду от берегов, она все росла. И я не тешил себя иллюзией, что будет дальше.

Если нас накроет, я, вероятнее всего, выберусь. Но смогу ли спасти Ирмену? Озеро больше ну было безопасно. Оно желало вернуть то, что считало своим. И какие бы силы не таились в его глубине, они были достаточно древними, чтобы бодаться со мной.

И я побежал. До берега было всего с десяток шагов, из-за отступившей воды, но я прекрасно понимал, что волна покроет пространство гораздо дальше.

Трава. Мне нужно было добраться хотя бы до этой линии.

Прижимая девушку к себе, я бежал. Вода, то бурля и откатываясь, то пытаясь поймать меня за ноги, волновалась, и я не видел того, что происходит за спиной. Но чувствовал.

Я почти успел, когда на голову, словно удар кувалды, опустилась вода. У меня хватило сил на то, чтобы бросить бессознательную девушку вперед, окутав частью свое силы. Ирмена покатилась по траве, безвольно раскинув руки, а меня, держа за плечи, потянуло обратно к озеру, оцарапывая кожу на животе, ставшим вдруг жестким, песком.

Вдох, и я упал в озеро. Тут не могло быть такой глубины, но я никак не мог нащупать дно. Меня вертело и кружило в воде, путая верх и низ, лишая ориентации. Озеро упустило Ирмену, котрую успело распробовать, но не намеревалось остаться сегодня без добычи. Вот только было одно маленькое, но такое весомое «но». Мои предки пришли сюда из иного мира. И во мне было достаточно их крови, чтобы не подчиняться местным правилам.

Тело изменилось окончательно. По рукам, по спине, проступили острые гребни. Когти удлинились и от них вверх пошла черная волна, от которой кожа стала плотной, словно чешуя. Открыв глаза, я теперь мог видеть все, что происходило под водой.

Остановив круговерть вокруг себя, я всмотрелся в черноту и почувствовал там, в самом сердце озера нечто живое, голодное и древнее.

— Ты меня не получишь, — выпуская пузыри, зло произнес, зная, что буду услышан.

Я не видел ни очертания тела, ни глаз. Я вообще не был уверен, что обитатель озера имеет телесное воплощение, но я больше и не чувствовал, что кто-то пытается урвать кусок от моей силы. Тело окутало красное свечение, расходясь в стороны, словно дым. И эту красноту пробивали золотые лучи.

И озеро вновь забурлило.

Я уловил отголоски чужой боли, непонимания на уровне звериных инстинктов. Вода пыталась отхлынуть от меня, избежать этого странного, мне самому неясного воздействия. Кровавый туман не был мне доступен до этого. Привилегия Зимиников проникла и в нашу ветвь?

Но сейчас это не было важно. Чувствуя, что свободен, я наконец, сумел нащупать дно и подняться в полный рост. Теперь выйти из воды не составило труда. К моему счастью, сущность, обитающая в озере, решила, что я сильнее ее. Пусть я сам и не был в этом уверен.

Ирмена

Меня то выкидывало, то вновь погружало в дурную дрему, когда не удавалось рассмотреть ничего вокруг. Все, что я чувствовала, это неровный бег коней и крепкие руки, что не давали мне упасть.

В какой-то момент с меня стянули одежду и разгоряченную кожу обдало огнем холодного горного воздуха. От этой резкой смены, от этого контраста меня всю затрясло. Но провалиться в небытие мне не позволили все те же крепкие руки, единственное, что, возможно, и держало в этом мире.

Вода коснулась кожи, будто меня опустили в ледяную прорубь. Все мышцы разом свело, тело выгнулось и его тут же принялись кусать какие-то насекомые. Они жалили и рвали тело на куски, не давая ни единого мгновения покоя.

И тут я услышала голос. Он обволакивал, защищал от этой боли, от этого разрывающего напряжения. Холод не стал меньше, но он больше так не тревожил, будто был где-то за границей восприятия. Голос же звучал словно внутрии, идя из самого сердца, удерживая на какой-то грани. Я чувствовала, как из меня потянулось что-то темное, чужеродное. Будто тот жар, что сжигал тело, растворялся, расплывался в этом холоде, что в первое мгновение так меня поразил. И мне становилось легче, чище где-то внутри. Свободное пространство тут же затягивалось, заполнялось низким спокойным голосом, что продолжал звучать во мне.

Я не знала, как долго это длилось. Все исчезло в какое-то одно мгновение. Вместо темноты, грязи, из меня потянуло саму жизнь. Тело сковало путами, но я и без того не могла пошевелить ни единым пальцем. Я была безвольной и бессильной. И чувствовала, что еще немного и не останется ничего, даже воспоминания. Что озеро поглотит меня целиком, без остатка.

Меня выдернули рывком, разрывая невидимые путы, а затем был удар о землю. Он выбил из легких остатки воздуха, не давая возможности вдохнуть. Тело трясло, как в лихорадке и не было ничего, никого, кто мог бы мне помочь…

Короткие сиплые, на грани, вдохи. Мне хотелось перевернуться, чтобы вес собственного тела так не давил, не позволяя дышать. Но я не могла. Только лежать и смотреть на удивительно зеленую траву.

Когда Винсен присел рядом, я уже могла разглядеть мелкие камни и черный песок, что виднелся между травой, но сил что-то сказать все еще не было. Тело не ощущалось своим, словно меня заперли в чужую плоть, забыв научить, как пользоваться.

— Ирмена! Ты жива? — меня перевернули, и легкие обожгло. Сделав глубокий вздох, я закашлялась. — Потерпи. Я сейчас…

Что намеревался сделать Винсен, я не знала. Но стоило принцу убрать руки, как меня скрутило от боли. Словно только он держал меня между жизнью и смертью. Я не чувствовала страха, но понимала — еще мгновение и наступит конец. Может, оно и к лучшему? Боль была такой невыносимой, она разрывала мышцы, разъедала кожу, словно кислота.

Прошла целая вечность, прежде чем Винсен вернулся, вновь подняв меня и опустив уже на меха. Большие руки немного неуклюже принялись сдирать, мокрую сорочку с тела, разрывая на куски. Когти оцарапали кожу, не сильно, и это позволило почувствовать себя живой. Я ощущала что-то еще, помимо боли.

А затем принц лег рядом, прижимая мое дрожащее. Обнаженное тело к своему, горячему и жесткому. Большие ладони заскользили по коже, растирая ее, пытаясь вернуть тепло окоченевшим членам.

— Сосредоточься на мне. Слушай меня. Чувствуя меня. Ты ушла слишком далеко. Нужно вернуться, иначе я не достану, — все тот же голос, что держал меня под водой. Только он был теперь полон тревоги, почти ужаса.

А руки все скользили. Вверх-вниз, будоража кожу. Сперва я почувствовала тепло на бедре, и оттуда, следуя за ладонями, оно стало подниматься по ребрам вверх. Тепло проникало под кожу, изгоняя холод, утихомиривая, укрощая боль.

И только теперь я смогла пошевелить рукой. Пальцы, ледяные и непослушные, скользнули по твердой груди, в одном месте зацепившись за что-то жесткое. Под ладонью с силой о ребра ударило сердце, и кожа стала мягкой. Мне удалось открыть глаза, и я успела увидеть, как под пальцами исчезает чернота, очень похожая на змеиную чешую.

Скользнув взглядом выше, я посмотрела прямо в золотые глаза. Вокруг них вились черные вены, устрашающие и жуткие, но я знала, что мне ничего не грозит в этих объятиях. Я знала обладателя этих глаз, этого встревоженного голоса, в какой маске он передо мной не показался бы.

Потянувшись выше, я осторожно коснулась горячих губ и уже не смогла оторваться. Мне это было нужно, больше чем само дыхание. Одно это касание послало по всему телу волну тепла, избавляя от остатков боли, от неконтролируемого оцепенения.

Крепкие руки прижали меня крепче, практически вдавливая в мужское тело, лишая движения. Но это было совсем иное ощущение. Оно оживляло меня, забирало весь контроль, который мне сейчас был вовсе и не нужен. Я хотела только одного — остаться в этих живительных объятиях навсегда.

— Ирмена, погоди, — Винсен отстранился, разрывая поцелуй, но не выпуская меня из объятий. — Ты слаба, из тебя вытянуло все силы, не только отголоски отцовской крови. Если мы продолжим, я не знаю, что может случится. Сила моего рода слишком велика. Она будет стремиться заполнить пустоты в тебе…

— Ну и пусть, — мне было все равно. Я сжала пальцы, наверняка оставляя на теле Винсена синяки и царапины. Слава звучали как хныканье. Вся потребность, которую я ощущала внутри, вылилась в этот тихий вопль отчаяния.

Я скребла пальцами по коже, требуя, умоляя.

И Винсен сдался. Я почувствовала это по тому, как расслабились его руки, как они совсем иначе заскользили по моей коже. Теперь это была не необходимость согреть, а желание, ласка. Ладони скользили по груди, по бедрам. **

Когда ладонь мужчины скользнула по бедрам, между ног, я выгнулась. От ощущений, от той силы и страсти, что испытывало мое тело, кружилась голова. Я невольно застонала, выгибаясь и словно эхо в губы, прозвучал стол Винсена.

— Ты невыносима, — тихо произнес рыцарь, и в голове что-то щелкнуло.

— А тебе можно? Это не будет иметь последствий? — отстранившись, пользуясь моментом осознания, спросила я. Рыцарь Веры, кто знает какие условия у его ордена и титула.

— Мне можно. Звание не предполагает целибата. Но, — Винсен замер и на мгновение прикрыл глаза. — Сейчас и здесь, все будет только для тебя.

— Что? — я не понимала, о чем речь, пока пальцы, зажатые между моих ног, не пошевелились.

Все было так остро, так напряженно, что тело перестало слушаться.

— Ты невероятно красивая, стойкая, — шептал принц, перевернув меня на спину.

Его руки были везде. От напряжения и голода сводило мышцы. Я не понимала, где заканчивались мои ощущения и начиналось то, что я чувствовала в мужчине. Губы скользили по шее, покусывали грудь, руки сжимали до боли, что тут же превращалась в невероятное наслаждение. Я чувствовала себя живой и в то же время рассыпанной на сотни осколков.

— Доверься, расслабься, — продолжая орудовать пальцами там, где собралось все напряжение, просил, требовал принц, не останавливая движения ни на мгновение.

И я поддалась. Напряжение достигло пика, и перед глазами все потемнело. Тело выгнулось, не вынося это муки, и я застонала. Низко, протяжно рассыпаясь сотней осколков. Я разбиоась вдребезги.

Я старалась дышать, чтобы не окунуться вновь в это странное, неконтролируемое состояние потери ориентации в пространстве.

— Умница. Все хорошо. Так можно, так правильно, — целуя волосы и обнимая меня так, словно я была самым ценным в этом мире, шептал Винсен. Я все еще чувствовала его желание и это казалось не правильным, но мои собственные ощущения перекрывали все.

— Как же так? — просипела я, не понимая.

— Так правильно, — повторил Винсен уверенно. И у меня не было что ему возразить.

Ощущения собственного тела возвращалось рывками. Я медленно начинала чувствовать себя цельной, живой. Но понимание неправильности происходящего никак не желало отступать.

— Почему? Я недостаточно красива или хороша? — в груди поднимался протест этим словам, но я все же вытолкнула их из горла, желая получить ответ.

— Ты невероятно красива. И желанна, — Винесен поймал мою руку и опустил ее меду нами, позволяя мне почувствовать всю силу его слов. — Но я не могу. Не здесь и не сейчас, когда я так плохо себя контролирую и когда ты так пострадала. Когда мы вернемся в столицу, во дворец, под защиту моего рода, все случится. Я обещаю.

— Почему?

— Почему не здесь или почему все будет? — я отстранилась, желая видеть лицо мужчины, желая понять.

Винсен усмехнулся и щелкнул меня по носу. От этого простого жеста все напряжение, все сомнения, что я чувствовала внутри, растаяли.

— Почему все будет, — из двух вариантов выбрать нужны оказалось не просто, но я спросила о том, что волновало меня больше. Полученная разрядка словно снимала с меня часть ответственности за принятые сейчас решения.

— Потому, моя невнимательная, что ты моя Леди Крови. Я никогда не думал, что Зов может настигнуть меня в таком месте и при таких обстоятельствах. Мои браться чувствовали свою пару в момент знакомства, пусть и не сразу осознавали это. А мы с тобой провели в месте не один день. Может, свою роль в этом сыграл мой контроль и обучение в обители среди клириков. А может что-то еще. Я не знаю. Но определенно сегодня во мне проснулся Зов. И игнорировать его или бороться я не намерен.

Я вздрогнула, глядя в посветлевшее лицо принца. Он говорил спокойно, уверен и у меня не было оснований сомневаться в сказанном. Винсен был спокоен и улыбался. Кажется, его радовало все происходящее, хотя я не понимала почему.

— Разве это хорошо? Дочь прежнего короля — и леди Крови для второго принца?

— Конечно, это хорошо. Я бы сказал, что это единственный верный вариант. Теперь до тебя не доберется никто. А твои дети будут иметь вполне законное право на престол. Не то, чтобы это было нам нужно, но это так. У судьбы весьма своеобразное чувство юмора, согласись.

— И ты не против такого варианта? — я все еще не верила что меня можно выбрать просто так, без вовлечения предопределенности.

— Умная, красивая женщина. Спокойная и образованная. Та, кого я желаю не только душой, но и телом. Разве может быть вариант лучше? — Винсен рассмеялся и поцеловал меня в висок.

— Разве я такая? — почему я не признавала своих благодетелей, вполне можно было понять. Но почему о них говорил Винсен — оставалось для меня тайной.

— Именно такая. Дамы моего рода излечат тебя от сомнений. И я сам сделаю все, что для этого необходимо. Только дай нам вернуться в столицу. Здесь это может быть опасно.

— Почему? — Так много вопросов. Так много непонимания и сомнений, что мне самой становилось тошно от этих мыслей. Но я не мола остановиться. И радовало только то, что Винсен, кажется, это понимал. И намеревался мне помочь с преодолением подобных барьеров.

— Я слишком силен, как бы это ни звучало. А ты слаба и лишена защиты своего рода. Это значит, что в момент соединения, моя сила будет стремиться тебя наполнить. Я не уверен, как ты это переживешь. И как отреагирует окружающая реальность. Мне нужна защита мамы и помощь сестры. Чтобы не потерять тебя.

— Но я твоя? — и снова сомнения, тревоги и непонимания. Как кто-то в своем уме может выбрать меня в качестве леди. На сегодня и навсегда.

— От кончика волос до последнего ногтя на ногах, — уверенно произнес принц, сгребая меня в объятия.

И только получив ответы на свои, пусть и глупые, вопросы, я выдохнула. Сердце перестало грохотать в груди, как бешеное, подстраиваясь под мерный и уверенный стук в груди Винсена. Я была жива. Я была ценна и желанна.