Глава 16. Гордей

Она стремительно сбегает, щёки пылают, то ли от смущения, то ли от злости, а может, от всего сразу.

Нет, моя гордость в полном порядке, если кто‑то вдруг забеспокоился. Но… ещё ни одна девушка не убегала от меня после поцелуя. А она только ощетинилась, словно котёнок, и зубки показала. Скажу честно: было бы ложью утверждать, что мне всё равно. Чёрт возьми, это задело. И цепляет сильнее, чем хотелось бы.

Она сплошное противоречие. Скромная, тихая, словно боится самого воздуха вокруг. Вечно жмётся к стенам, сторонится толпы, будто та несёт ей неведомую угрозу. И это выбивает из колеи. То она дрожит рядом со мной, словно листок на ветру, то вдруг раз! А перед тобой уже другая: острая на язык, полная сарказма, готовая метнуть колкость в ответ на любое слово.

Иногда мне кажется, что внутри неё живут две разные девушки, и они вечно борются за право быть главной. Одна робкая, пугливая, другая дерзкая, насмешливая. И каждая по‑своему завораживает.

Я таких ещё не встречал. Были девчонки мимолётно, без обязательств, просто чтобы скоротать ночь. Но она… Она загадка. Настоящая, живая, манящая. И мне не хочется просто затащить её в постель. Мне хочется разгадать её, понять, проникнуть в этот вихрь противоречий и узнать, какая она на самом деле.

— О, Гордей! — Рита выглядывает из комнаты, едва я переступаю порог квартиры. — Ты не видел Еву?

— Она ушла, — киваю на дверь и направляюсь на кухню.

— То есть как ушла?! — в голосе Риты звучит неподдельное недоумение. Она спешит за мной.

— Ногами, — пожимаю плечами, хватаю стакан и залпом выпиваю воду.

— Она же… Чёрт! Она одна и… — Рита запинается, в её глазах мелькает тревога.

— Так она же не маленькая, найдёт дорогу, — пытаюсь успокоить подругу. Хотя, признаться, её беспокойство выглядит… чересчур. Словно она не подруга, а мама, трясущаяся над своим ребёнком.

— Ты не пон… Стоп! Ты ей что-то сказал, поэтому она ушла? — Рита прищуривается, впиваясь в меня взглядом. Пальцы нервно набирают чей‑то номер на телефоне.

— Нуу… — тяну я, избегая прямого ответа.

— Ну?! Гордей! — её голос звучит уже почти как рык.

К счастью, в этот момент на кухню заходит Сева. Он обнимает Риту сзади, пытаясь успокоить, но она лишь ещё сильнее злится, шумно выдыхая сквозь сжатые зубы.

— Цветочек, всё хорошо? — мягко спрашивает Сева, но, уловив напряжение в воздухе, переводит взгляд на меня. Его глаза уже не дружелюбны, в них читается немой вопрос, граничащий с обвинением. — Гордей, ты что сделал?

— Этот идиот обидел Еву, и она сбежала, а я не могу до неё дозвониться! — Рита с силой давит на кнопки телефона, а в уголках её глаз появляются слёзы. — А вдруг с ней… — она обрывает фразу на полуслове и вдруг начинает рыдать, плечи её содрогаются.

— Так, прекратить истерику! — голос Севы звучит чуть громче, твёрже. Он берёт Риту за лицо, заставляет посмотреть на себя. — Мы сейчас поедем и найдём её. Она далеко уйти не могла. Рита кивает, шмыгает носом, пытается взять себя в руки.

— Я с вами, — бросаю я, уже направляясь к выходу. Рита бросает на меня сердитый, почти враждебный взгляд. Но мне безразлично, что она думает. Её беспокойство за Еву кажется… чрезмерным.

Мы стремительно спускаемся по лестнице, и уже через мгновение оказываемся на улице. На улице уже темно, а двор наполнен шумом и движением. Через пару домов находится клуб, поэтому в этом районе сомнительных личностей хватает.

— Чёрт, где ты, Ева?! — Рита сжимает телефон в дрожащих пальцах, её лицо искажено тревогой. Она нажимает кнопку вызова снова и снова, прислушиваясь к гудкам. Глаза блестят от слёз, губы дрожат.

Наконец Ева отвечает на звонок, так как Рита резко прижимает телефон к уху, плечи напряжённо вздрагивают.

— Ева! Евочка, ты где? Мы тебя вышли искать. Ага. Хорошо. Стой там! — её голос срывается на облегчённый всхлип, но тут же снова становится твёрдым.

— Ну что? — спрашиваю растерянно, переводя взгляд с Риты на Севу. Рита оборачивается к Севе, в её глазах паника, но она пытается взять себя в руки. Губы плотно сжаты, но подбородок предательски дрожит.

— Сева, надо успеть! — выпаливает она и срывается с места. Бежит так, будто от этого зависит чья‑то жизнь. Слова путаются, дыхание сбивается: — Она там… Она…

Мы мчимся в сторону ночного клуба. Я едва успеваю за Ритой, сердце колотится где‑то в горле. Впереди знакомый силуэт в коричневом пальто. Ева. Она цепляется за стену, словно это последняя опора в мире, но через секунду её колени подгибаются, и она падает.

— Ева! — Рита срывается на крик, её лицо белеет, глаза расширяются от ужаса. Она несётся к подруге, забывая обо всём. Когда Рита оказывается рядом, её руки трясутся, пока она пытается приподнять голову Евы. — Девочка, очнись, пожалуйста… — Голос срывается на шёпот — Чёрт, чёрт, чёрт… Это я во всём виновата!

Я делаю шаг вперёд, пытаюсь положить руку на плечо Риты, успокоить, но она резко отталкивает меня. Её взгляд дикий, полный отчаяния. Пальцы судорожно набирают номер, ногти впиваются в корпус телефона.

— Дядя Вова, у Евы приступ случился, она не приходит в сознание! Нам куда…

Я застываю. Слова Риты эхом отдаются в голове. Приступ? И скорее всего это не первый раз. Вспоминаю тот день у университета, когда Ева вдруг побледнела, схватилась за грудь, а потом… Потом всё как в тумане.

Смотрю на безжизненное тело Евы, на истерично дрожащую Риту. Внутри разрастается ледяной ком тревоги. Что‑то здесь не так. Что‑то очень не так. И мне нужно понять пока ещё есть время. Всё происходит стремительно. Сева подъезжает на машине, дверь хлопает, и вот мы уже мчимся куда‑то за город. В салоне темно, лишь тусклый свет приборной панели выхватывает из полумрака напряжённые лица.

Ева лежит на заднем сиденье, её голова на коленях у Риты. Глаза закрыты, дыхание едва уловимое. Рита гладит её по волосам, шепчет что‑то успокаивающее, но в её движениях паника. Пальцы дрожат, губы беззвучно повторяют, что всё будет хорошо.

Что же с тобой, Ева?

Машина сворачивает в элитный посёлок. Перед домом уже ждёт мужчина средних лет. Его лицо бледное, глаза беспокойно бегают от машины к подъезжающей дорожке. Он нервно поправляет воротник рубашки.

Я выскакиваю из машины, не дожидаясь остановки. Подбегаю к заднему сиденью, аккуратно поднимаю Еву на руки. Она такая лёгкая, будто невесомая.

— Молодой человек, давайте я… — протягивает руки мужчина.

— Нет, — резко качаю головой. — Говорите, куда нести.

Он суетится, то и дело оглядываясь на дом, но быстро показывает дорогу. Мы входим в просторную гостиную. Там уже сидит другой мужчина, судя по чемоданчику и сосредоточенному лицу, врач. Я осторожно укладываю Еву на диван. Её бледное лицо кажется почти прозрачным в приглушённом свете. Я отхожу на шаг, не в силах оторвать взгляд.

Минуты тянутся бесконечно. За двадцать минут Ева так и не пришла в себя. Рита сидит рядом, сжимая руку подруги. Её плечи подрагивают, глаза полны слёз.

— Это я виновата… Я должна была… — шепчет она, но я не слышу конца фразы.

А я знаю, что виновата не она. Виноват я. Если бы не мои дурацкие вопросы, не моё нетерпение, не моя грубость… Она бы не сбежала. Осталась на вечеринке. Ребята увезли бы её домой. Всё было бы нормально.

— Ребят, если вы торопитесь… — начинает отец Евы, оборачиваясь к нам.

— Нет! — резко перебивает Рита, её голос дрожит, но звучит твёрдо.

— Тогда подождите на кухне. Я позову тебя, Рит, — спокойно, но с нескрываемой тревогой в голосе говорит мужчина.

Мы молча переглядываемся. Сева кладёт руку на плечо Риты, пытаясь хоть как‑то её поддержать. Я остаюсь стоять у дивана, не в силах уйти. Смотрю на Еву, на её неподвижную фигуру, и внутри всё сжимается от страха.