Глава 19. Ева

Наш план с Гордеем рассыпался в прах буквально в первые минуты, как мы переступили порог ледового дворца. Будто кто‑то сверху нажал кнопку "аварийный сброс" и понеслось.

Спортивный директор выцепил нас с Ритой почти у входа в кабинет. И вот уже несколько часов мы тонем в болоте организационных моментов: согласовываем, уточняем, перепроверяем. А ещё надо продумать, как организовать доступ журналистов к игрокам и тренерам после матча. А ещё, не забыть про пресс‑конференцию для обеих команд. Время летит, как шайба по льду: только что вроде бы пришли, а уже ровно час до игры.

У ребят через двадцать минут раскатка. А мы с Ритой забираемся в кабинет, урвать хоть крохи покоя. Кофе. Пять минут тишины. Просто отдохнуть. Это всё, что сейчас нам нужно.

Рита… Она после разговора с Севой не похожа на себя. Лицо, как затянутое тучами небо перед метелью. Слушала Григория Дмитриевича вполуха: взгляд то и дело уплывает куда‑то вдаль, а когда он обращается к ней, то вздрагивала, переспрашивала, кивала, бросая на меня беспомощные взгляды: "Напомни, о чём речь?"

Хорошо, что я всё записала. Детально. По пунктам. Может успеем обсудить и разложить по полочкам, хотя вряд ли. Времени катастрофически не хватает. Скорее всего, "идеальный план" останется лишь на бумаге. Придётся импровизировать, действовать по ситуации, ловить моменты на лету. В таких условиях главное не растеряться. Держать голову холодной, а глаза открытыми. Быть готовой к любым неожиданностям. И помнить: даже если всё пойдёт не по плану, у нас всегда есть запасной ход. Или два. А может три.

Смотрю на Риту, но не лезу с расспросами. Вижу, что сейчас не до разговоров. Но в столовой она всё же обронила пару фраз про то, что случилось утром.

Меня тогда накрыло злостью, я вскипела, как чайник на максимальном огне. Как он мог? Как Сева, взрослый вроде человек, мог так обидеть мою Риту, мой нежный цветочек, мою самую близкую подругу? Но потом, уже в машине у Гордея, я услышала всю историю. До конца. И злость потихоньку отступила, оставив после себя странное, тягучее чувство, смесь раздражения и… сочувствия?

А ещё, чёткое понимание, что Севу надо выручать. Глянула тогда на Севу и едва сдержала улыбку. Бедняга выглядел так, будто вот‑вот начнёт заикаться или у него глаз задергается. Если, конечно, это ещё не началось. Если он всерьёз собрался сделать Рите предложение, мы просто обязаны помочь. Потому что друзья они для этого и нужны. Для того, чтобы в нужный момент подставить плечо, подсказать, организовать, прикрыть тылы.

Ева: Гордей, привет. Это Ева. Мы только освободились. Поэтому нет смысла сейчас чтото устраивать. Давай после игры попробуем их помирить. Согласен?

Набираю сообщение Гордею и невольно кошусь на Риту. Сердце каждый раз ёкает, стоит мне увидеть её сейчас. Сидит, уставившись в одну точку, машинально подносит к губам чашку с кофе, запихивает в рот кусок шоколадного круассана, будто делает всё на автопилоте. Ни блеска в глазах, ни привычной улыбки.

Гордей: Привет! Хорошо. Давай у вашего кабинета после игры.

Ева: Не могу после игры. У вас после нее пресс-конференция.

Гордей: Бл... Ладно, давай по ходу дела решать будем.

Гордей: Сегодня все против них (грустный смайлик)

Ева: Согласна

Гордей: Севыч сам не свой. Ходит, глазами хлопает, на вопросы невпопад отвечает. Вроде здесь, а мыслями где‑то за тридевять земель.

М‑да… С таким настроем выходить на лёд всё равно что добровольно подписать себе приговор. Поражение? Практически гарантировано. Но я всё‑таки цепляюсь за хрупкую надежду: а вдруг ребята сегодня вырвут победу? Ведь это не просто матч. Это решающий бой сезона. На кону выход в плей‑офф. Один шаг, один рывок, одна блестящая игра, и мы в игре по‑крупному. Григорий Дмитриевич, как всегда, спокоен и рассудителен. Говорит, что для новичков в КХЛ такой результат уже успех. Мало кто добивается подобного в первый год.

Но игроки… Они молодцы. Каждый на своём месте, каждый как винтик в отлаженном механизме, где нет лишних деталей. Я вижу их сосредоточенные лица на тренировках: ни тени сомнения, ни капли растерянности. Только стальная решимость и готовность выложиться на полную. Они не просто играют, они сражаются. За команду. За город. За мечту.

В их взглядах огонь, в движениях чёткость, в молчании сила. Они знают, что нельзя отступать. Они тренируются всю свою сознательную жизнь, они живут хоккеем.

Тренеры тоже не подводят. У них только чёткие указания, только холодный расчёт, только железная дисциплина. В их интонациях уверенность, в жестах точность, в глазах непоколебимая вера в команду.

Вздыхаю, прячу телефон в карман и снова смотрю на Риту. Та даже не замечает моего взгляда, всё так же бездумно крутит в руках обкусанный круассан. Ну уж нет, так дело не пойдёт. Мы их помирим. Обязательно. Даже если придётся устроить маленький хаос на краю этого сумасшедшего дня.

— Рит, ты как? — осторожно спрашиваю я, не отрывая взгляда от подруги. Она уже минут двадцать сидит, уставившись в одну точку, словно мир вокруг перестал существовать. Ни привычного лукавого взгляда, ни лёгкой усмешки, будто кто‑то выключил свет внутри неё.

Рита вздрагивает, будто мой голос доносится из другого измерения. Медленно поднимает глаза, пытается собраться.

— Я в порядке, — отвечает ровным, безжизненным тоном. Встаёт, машинально поправляет пиджак. Берёт блокнот, камеру, микрофон всё, что нужно для съёмок. — Пойдём. У ребят сейчас раскатка закончится, потом они в раздевалку. Надо взять пару интервью перед игрой.

Голос ровный, почти спокойный. Но я‑то вижу, что за этой маской буря. Вижу, как дрожат пальцы, когда она застёгивает молнию на кейсе. Как сглатывает, будто пытается удержать что‑то внутри. Хочу сказать что‑то тёплое, обнять, встряхнуть, чтобы хоть на секунду вернула себе тот огонёк, который всегда горел в ней. Поэтому просто киваю и иду следом, стараясь не смотреть на её потухший взгляд.

***

Раскатка подходит к концу, когда мы входим на арену с той самой стороны, где обычно появляются игроки. Воздух уже гудит: на трибунах понемногу собираются зрители. А ребята, собрав шайбы, неспешно катятся нам навстречу, запыхавшиеся, но с этим особенным блеском в глазах, который бывает только перед большой игрой.

Рита смотрит на них. Вернее, не на всех, а только на Севу. Я, как любая девочка, её понимаю. Конечно, ей обидно. Он повысил на неё голос, и она имеет полное право злиться, дуться, молчать. Но внутри меня всё сжимается от желания: "Ну выслушай ты его! Ну простили бы вы друг друга уже!" Потому что они… Они же идеально подходят друг другу. Как две половинки одного целого. Как звенья одной цепи. Как… Да просто, так должно быть.

Но времени сейчас на сантименты нет, и Рита это понимает. Директор чётко обозначил задачу, что до игры и после надо взять интервью у капитана, вратаря и пары других игроков. Склеить видео, поймать их настрой, их цели, их мысли о предстоящей битве. А потом разобрать по косточкам: что получилось, что не вышло, где были ошибки, где прорывы.

Я ловлю взгляд Риты. Она всё ещё смотрит на Севу. В её глазах смесь обиды, тоски и чего‑то ещё, неуловимого. А он… Он будто чувствует её взгляд, и поворачивается, смотрит на неё.

— Цветочек! — окликает Риту Сева и делает шаг навстречу. Я невольно замираю. Хочется тактично отойти в сторону, дать им возможность поговорить, но… времени в обрез. Сегодня каждая минута на счету. — Я должен сказа… — начинает он, но Рита решительно прерывает его.

— Всеволод, расскажите, каков общий настрой команды перед игрой? Чувствуется ли всеобщая заряженность? — её голос звучит ровно, профессионально. Ни тени волнения, ни намёка на то, что творится у неё внутри. Сева явно не ожидал такого поворота. На секунду теряется, прожигает Риту взглядом, кажется, он зол. Но быстро берёт себя в руки.

— Настрой… — начинает неуверенно, потом собирается с мыслями. — Настрой у команды боевой. Все понимают значимость матча, но без лишнего волнения. Мы долго шли к этому, готовились. В раздевалке царит рабочая атмосфера: никто не перегорает, все сконцентрированы на своём деле. Заряженность есть, но не истеричная, а спокойная, расчётливая.

Рита кивает, делает пометку в блокноте.

— Какие сильные и слабые стороны вы отмечаете у соперника? На чём планируете сыграть?

— Соперник силён в позиционной атаке и хорошо держит шайбу в средней зоне. — Сева не сводит глаз с Риты. Я замечаю, как её щёки понемногу розовеют. — Их первое звено стабильно создаёт моменты. Но мы заметили, что при быстрых переходах из обороны они иногда оставляют свободные зоны за спиной защитников. На этом и планируем сыграть, будем ускорять игру, использовать фланги и быстрые переводы.

— Как вы лично готовитесь к игре, есть ли ритуалы или ментальные установки?

— Перед важными матчами я... — Сева делает паузу. Взгляд становится мягче, теплее. — Я разговариваю со своей любимой девушкой. Её голос меня успокаивает. Потом закрываю глаза и представляю, что играю для неё. А её поддержка придаёт силы и даёт правильный настрой на игру.

И в ту же секунду он делает резкий шаг вперёд, притягивает Риту к себе и целует. Она пытается вырваться, бьёт его кулачками в грудь, но он не отпускает. Наконец Сева отрывается от неё, и я чётко читаю по его губам: "Я люблю тебя". У меня ком встаёт в горле. Готова разрыдаться прямо здесь и сейчас, настолько это трогательно, настолько… правильно. Сева с трудом её отпускает. Рита стоит, тяжело дыша, глаза блестящие, щёки пылают.

Рита чуть‑чуть успокаивается, и вот уже плечи её опускаются, взгляд становится мягче, а на лице робко пробивается улыбка. Такая, почти незаметная, но оттого ещё более настоящая. Я наблюдаю за ней краем глаза и не могу сдержать облегчённого вздоха. Кажется, всё наладилось само собой, и без наших с Гордеем хитроумных планов, без неловких разговоров и попыток всё исправить. Просто… случилось.

Может, так и должно быть? Когда чувства сильнее обид, а сердце умнее головы. Когда не нужно ничего доказывать, ничего объяснять, просто дать времени сделать своё дело. Жизнь сама расставляет всё по местам. Когда любовь, даже если она пока прячется за обидами и недомолвками, находит дорогу.