Глава 21. Гордей

Сижу в машине, взгляд прилип к тому месту, где только что была Ева. Ещё секунда, и её силуэт растворился за забором. Сбежала.

Конечно, сбежала. Я же видел, как её накрыло неловкостью после того, как она случайно коснулась меня. А я… Я бы всё отдал, чтобы вернуть тот миг. Её прикосновение, как разряд, от которого внутри всё переворачивается. Я даже глаза закрыл, словно кот, которому ласково проводят по шёрстке.

Ни одна девчонка раньше не заставляла меня терять голову. Ни одна. А Ева… После той вечеринки, после поцелуя, я будто с цепи сорвался. Хочется дотронуться до неё, заключить в объятия так крепко, чтобы она почувствовала, что никуда я её не отпущу. И целовать. Целовать без остановки, пока не закончится воздух.

Она так старается выглядеть сильной, непоколебимой, как будто броня надета. А я‑то вижу, что за этой маской хрупкость, почти невесомость. Вижу, как ей на самом деле хочется просто прижаться к кому‑то и наконец выдохнуть: "Я в безопасности". И мне безумно хочется стать тем, кто даст ей это чувство.

За какие‑то две недели она пробралась в мои мысли, под кожу, поселилась в моём сердце. Без пафоса, без красивых слов, просто осела там, и всё. И я, взрослый мужик, вдруг понимаю, что влюбился. Влюбился, как мальчишка, который впервые ощутил, как колотится сердце от одного взгляда.

Не хотелось её отпускать ни на шаг. А когда она уснула в машине… Господи, какая же она была беззащитная в этом полумраке. Так и подмывало увезти к себе, уложить рядом, прижать к боку, обнять так, чтобы она почувствовала, что никуда я её не отдам. Зарыться носом в её волосы, вдыхать этот неповторимый аромат, который будто отпечатался в памяти.

Я смотрел на неё, не отрываясь. В тусклом свете салона она казалась ещё более нежной, ещё более ранимой. Рука сама потянулась, чтобы коснуться, убедиться, что это не сон. Но в последний момент отдёрнул. Что со мной? Похоже, я окончательно потерял голову.

Правда, её закрытость меня не перестаёт смущать. Я почти ничего о ней не знаю, она словно держит невидимый барьер, не подпуская никого слишком близко. И всё же… прогресс есть. Маленький, едва уловимый, но есть. И за это спасибо Рите, ведь именно она попросила меня её подвести. В тот момент я чуть не расцеловал её от благодарности, но вовремя одумался, так как Севыч бы точно не понял, а потом ещё и настучал бы мне по куполу.

А ещё меня до сих пор не отпускает то, что случилось, когда она проснулась. Её сон… точно не из тех, что оставляют после себя сладкую истому. Она стонала хрипло, надрывно, сквозь слёзы, и всё повторяла, чтобы её отпустили... А потом вдруг закричала. Сердце сжалось. Так и хотелось в тот момент оказаться рядом, защитить её даже во сне, от тех невидимых монстров и демонов, что терзают её покой. Хочется знать, что её тревожит. Хочется стать тем, кто прогонит эти кошмары прочь. Выруливаю, резко нажимаю на газ, и машина рвётся вперёд. Усталость накатывает волнами, будто море в шторм. День выдался такой, что хоть в архив рекордов заноси: насыщенный, тяжёлый, выматывающий до последней капли сил. Глянул на часы, а уже пол одиннадцатого. Завтра вечерняя тренировка, пара в одиннадцать… Ладно, хоть пару лишних часов на сон выкрою. По дороге заказываю доставку. В голове пустота, в холодильнике то же самое. Только молоко да вода, и то наполовину пустые бутылки.

До дома добираюсь почти молниеносно, город будто вымер. Машин мало, пробок нет. Скидываю одежду, кое‑что бросаю в стиральную машину, а сам прямиком в душ. Вода бьёт по плечам, смывает напряжение, но ненадолго. Выхожу, а курьер уже ждёт у двери. Раскладываюсь в гостиной. На экране телевизора мелькает какое‑то бестолковое шоу ни сюжета, ни смысла, одна мишура. Но мне и не надо.

Ем ужин, почти не чувствуя вкуса. Оглядываю комнату, а взгляд невольно цепляется за кухню. И тут же в голове вспыхивает картина, когда Ева, на вечеринке, аккуратно нарезала мясную нарезку. Так органично смотрелась в моей квартире… Будто всегда тут была.

Представляю, что вот она сидит рядом, положила свои ножки на мои колени. Мы едим лапшу, смотрим какой‑нибудь фильм, не важно какой, главное, чтобы был повод болтать. Болтать без остановки, обо всём на свете. О пустяках, о мечтах, о глупостях, о серьёзном, мне без разницы. Лишь бы слышать её голос, видеть, как загораются глаза, когда она улыбается. Лишь бы ловить этот смех лёгкий, звонкий, будто колокольчики на ветру.

А потом вдруг осекаюсь. Черт возьми… Почему я такой кретин? Сам всё испортил. Наговорил лишнего, обидел, а теперь только и делаю, что думаю о ней. Кручу в голове одни и те же сцены, пытаюсь найти слова, которые всё исправят. Но какое там… Она все равно держится на расстоянии, а я кусаю губы от бессилия.

Закрываю глаза, и снова она в моей кухне, в моём пространстве, в моих мыслях. И понимаю, что хочу, чтобы это было не в воображении. Хочу по‑настоящему.

***

Ночью сон не идёт. Ворочаюсь с боку на бок, в голове калейдоскоп мыслей, и ни одной спокойной. В конце концов проваливаюсь в тяжёлую дремоту только под утро. В девять тишину квартиры взрывает будильник и нет, не один, а целая череда, так как я всегда ставлю несколько, на всякий случай. Но сегодня даже они не помогают. Тело будто налито свинцом. Закрываю глаза, проваливаюсь обратно в сон.

Правда, ненадолго. Телефон вибрирует настойчиво, будто пытается пробиться сквозь толщу воды. Тянусь к нему, щурюсь на экран, а там Мама.

— Алло, — выдавливаю сонным, хриплым голосом.

— Сыночка, привет! — её голос звучит весело, но с ноткой виноватости. Я невольно улыбаюсь. — Я тебя разбудила? — спрашивает она.

— Нет, наоборот, спасибо, что разбудила, — провожу рукой по лицу, сажусь на край кровати. — Привет!

— Поздравляю тебя с победой! — восклицает она, и в голосе неподдельная гордость.

— Спасибо, мам.

— Я так тобой горжусь! — продолжает мама. — Ты видел, как ты забил ту шайбу? Это было… просто невероятно!

Я слушаю её, и внутри что‑то теплеет. Не из‑за победы из‑за того, что она смотрела. Что ей было важно. Что она гордится.

— Спасибо, мам, — говорю тихо. — Это много для меня значит.

— Ну, ты там не зазнавайся только! — шутливо предупреждает она. — И не забывай хорошо питаться. Ты же знаешь, что сила в правильном питании!

Я смеюсь. Только мама может в одном разговоре и поздравить с победой, и напомнить про то, чтобы я поел.

— Обещаю, — отвечаю. — Ты как?

— Ой, всё хорошо! Сегодня вот надо съездить за материалами, клиентка заказала платье с рюшами, пайетками и блёстками. Вчера сделала расчёты, теперь надо всё подобрать… — мама говорит быстро, с энтузиазмом, и я невольно улыбаюсь. Она у меня швея, и не просто швея, а лучшая. К ней очередь из заказчиц: вечерние платья, свадебные… Настоящая мастерица. У неё своя студия, которая недалеко от дома, где они с папой живут. Я слушаю её, и внутри что‑то теплеет. Соскучился. Сильно. Давно не виделись с ней, с тех пор, как я ушёл из дома. А потом… потом всё как‑то не складывалось: тренировки, игры, вечная занятость. Всё время что‑то мешало.

— Гордей! — её голос вырывает меня из мыслей.

— Ау?

— Ты мне поможешь сегодня?

— Да, конечно. Только напомни, а с чем?

— Так и знала, что ты меня не слушал, — говорит строго, но в голосе мягкая улыбка. — Мне нужно, чтобы ты забрал меня со склада и помог загрузить ткани. У папы сегодня слушание, так что он не сможет.

— А, — Я на секунду замираю, потом киваю — конечно, помогу. Без вопросов.

Мы ещё немного болтаем с мамой о её заказах, о планах, о мелочах, которые вдруг становятся такими тёплыми, когда говоришь с тем, кто тебе дорог. Договариваемся встретиться в половине второго на складе, а то у меня пары, а мама поедет пораньше, чтобы я потом не ждал.

Собираюсь, выезжаю в университет. Дорога свободная, час пик уже позади, и машины плывут плавно, без нервного перестроения. Подъезжаю к парковке и сразу замечаю Севу с Ритой. Они как раз выходят из машины, видят мой автомобиль и машут, явно ждут.

— Всем привет! — выхожу, здороваюсь первым. Севе коротко жму руку, а Риту обнимаю.

— Привет! — отвечают они синхронно, переглядываются и вдруг заливаются смехом. Смотрю на них и невольно улыбаюсь. Вот это идиллия… А ведь ещё вчера Рита была готова прибить Севу, настолько крепко они вчера поругались повздорили, а судя по довольным лицам, то примирение было бурным. Рад, что всё обошлось.

Вчера не мог уснуть, так что написал знакомому с базы отдыха. Просто кинул сообщени на авось, без особых надежд. А утром пришёл ответ, что домик за нами забронирован. Сразу скинул Севе и теперь, глядя на его сияющую, откровенно довольную морду, понимаю, что он уже всё продумал. В голове у него, наверное, уже и расписание отдыха составлено с точностью до минуты.