Глава 5. Гордей

Она меня бесит! Реально бесит!

Каждый раз, когда её вижу, внутри всё дёргается от раздражения. Вечно путается под ногами, будто специально ищет повод влезть в личное пространство. И ведь она не простая штучка, а с характером, с острыми зубками. Пальцы в рот не клади: откусит и глазом не моргнёт.

А при первой встрече она вся сжалась, голову в плечи втянула, слова вымолвить не могла. Смотрела исподлобья, будто испуганный зверёк. И вот теперь на тебе! Раскрепостилась, осмелела. Я ей одно слово, а она десять в ответ. Да ещё с таким видом, будто я у неё на экзамене.

Настроение и так дерьмовое уже второй день подряд, а тут ещё она крутится рядом, сверлит взглядом, парирует, огрызается.

Злюсь. Сильно злюсь. Но если честно… сам не знаю, на что именно. На неё? На себя? На то, что всё так легко выводит меня из равновесия?

Телефон вибрирует в кармане.

Сева: Ты где пропал? Мы с Вано ждём в холле.

Спускаюсь в холл универа. Друзья как всегда шумные, весёлые, что-то обсуждают. Пытаюсь расслабиться, но мысли всё равно возвращаются к ней.

Заноза в заднице, а не девка.

— О, кто пожаловал. Гор, ты чё так долго? — задаёт вопрос Вано, а я внутри ещё больше закипаю и хрен пойми почему. — Ой-ой, кажется, кто-то не в настроении, — он комично зажимает рот руками, изображая замок, и это правильно, так как даже его болтливость меня сейчас раздражает. — Молчу-молчу!

— Да оставь ты его. — Сева, уловив моё настроение, толкает Вано плечом — Поехали на тренировку, а то Николаевич итак ругает в последнее время на вас двоих, не хочу, чтобы и мне перепало.

— Гор, а всё же, что случилось? — уже чуть тише спрашивает Сева. Я тяжело вздыхаю. С Севой можно не притворяться, не натягивать на лицо равнодушную маску. Он из тех, кто выслушает, не станет крутить носом и не выдаст лишнего. За это его и ценю. Мы дружим с того самого момента, как он пришёл в команду. Я частенько ему всё выкладываю, и про проблемы, и про сомнения. Он не просто друг, он тот, кто всегда поможет советом или делом, без лишних вопросов.

Смотрю на Ваню и невольно кривлю губы. С ним‑то мы ещё с молодёжки. Но последние лет пять… Он будто застрял в том времени, когда шутки были главным способом выжить. Постоянно ржёт, подкалывает, переводит всё в прикол. С ним уже нереально поговорить серьёзно. Знаю, в чём дело. У него тогда всё наперекосяк пошло, первая любовь, серьезные отношения, а потом его разбитое сердце и сбитые костяшки. И он решил: лучше смеяться, чем ныть. Понял, принял. Но всё равно иногда бесит. Здоровый лоб, плечи как у медведя, а ведёт себя как мальчишка, который боится показать, что ему больно.

— Да так... — пожимаю плечами — Неважно.

— «Неважно» так громко рычит только тогда, когда этот «неважно» конкретно достал. Признавайся, Гор, что случилось?

— Есть одна… особа. Вечно под ногами путается. Говорит лишнее. Смотрит так, будто я ей лично все беды мира причинил.

— О-о-о, — Вано хохочет — да ты прямо поэтичен! Влюбился, что ли?

— Да иди ты! — бросаю раздражённо. — Ещё одно слово и пойдешь пешком.

Я уже говорил, что настроение говно второй день подряд? Ну так вот, повторюсь: оно паршивое. На все сто, а может, даже на тысячу процентов.

Вчера отец снова завёл свою вечную пластинку. Опять про то, что я занимаюсь «несерьёзным делом». Что хоккей это так, временное увлечение. И что я буду делать, когда его в моей жизни не станет.

Да какая, в конце концов, разница, что я буду делать?! Это моя жизнь. Я сам решу, как её прожить. Просто не понимаю, зачем лезть ко мне в душу. Он не делал этого последние лет десять, мог бы и дальше не делать.

А теперь вдруг ему жизненно важно, чтобы у меня было «нормальное» образование и «приличная» работа. Хотя… кто меня в хоккей привёл? Он. Мне было четыре года. Кто всегда поддерживал и гордился моими победами? Он же.

Всё изменилось после того как я получил серьезную травму колена. Играть можно, но только осторожно. Отец тогда был в ярости, когда я вернулся на лёд. А как я мог не выйти? Когда тебе предлагают контракт… Я был молод, полон амбиций, мечтал о большом будущем.

Хоккей — это не просто игра. Это моя страсть. Моя жизнь. Моё всё.

Мало кто это понимает. Только те, кто сам стоял на льду. Кто знает, что значит жить хоккеем. Болеть им до ломоты в костях, до ссадин на теле, до сломанных пальцев и выбитых зубов. Это не просто спорт. Это состояние души. Это то, без чего я не представляю себя.

Я не стал в этот раз терпеть его упрёки, даже ради мамы. Она всегда между двух огней: хочет сохранить мир, но не может выбрать сторону. А я не могу больше играть в эту игру притворяться, что меня не ранят слова, которые режут глубже любого лезвия. Просто собрал вещи и хлопнул дверью.

Вчера переночевал в гостинице. Наверное, и сегодня там останусь, но надо срочно искать жильё. Мыкаться по гостиницам и хостелам, идея так себе.

Я бы, конечно, завалился к Севычу на ночлег, да только вот незадача: у него теперь Рита живёт. Негоже «молодожёнов» смущать, хоть они и не отказали бы.

Рита… Она из тех, кто сразу в душу западает. Не просто подружка Севы, она свой человек, без дураков. Добрая, честная, открытая и позитив от неё так и прёт, будто батарейка вечная. Понятно, почему Сева на неё запал: таких, как она, днём с огнём не сыщешь.

Если кто‑то Риту заденет, а Севы рядом нет, мы её защищаем, как мушкетёры королеву. Но и расслабляться с ней не стоит, Рита запросто может и подзатыльник отвесить, и мозги на место поставить. Без церемоний, зато честно. В этом вся она.

Недавно помогал ей сайт нашей команды делать. С дизайном у меня отношения строго «на вы», так что, чтобы всё выглядело красиво и так, как нужно Рите, посоветовал ей профи найти. Не знаю, что там у неё в итоге вышло, но сайт пока мёртвый.

Дмитриевич, конечно, периодически её подстёгивает, и понятно почему. Полсезона уже откатали, а о команде ни слуху ни духу. Вроде мелочь, а неприятно: будто нас и нет вовсе. Но я уверен Рита выкрутится. Она из тех, кто не отступит, пока не добьётся своего. И это в ней особенно цепляет. Главное Севычу не говорить, а то он еще тот ревнивый Ромео.

Пока размышлял о своём, подъехали к ледовому. Сегодня только тренировка на льду, а потом свободны, так что…

— Можно… акку… ратно? — раздаётся тонкий женский голосок. И тут меня будто током прошибает... Твою мать! Вселенная, ты издеваешься?!

— Опять ты! — рычу, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты как тут оказалась?

— Телепортировалась… — Тянет с невинной улыбкой, и медленно поднимает руки, шевелит пальчиками прямо перед моим лицом, будто колдует что‑то.

А потом, раз! Проскальзывает мимо и растворяется в коридоре, оставляя меня стоять с открытым ртом.

Ну зашибись! Не девчонка, а ходячая загадка. Ни понять её, ни предсказать, ни… успокоиться.