Глава 6. Ева

Рита: Срочно приезжай в ледовый! Рита: О‑о‑о‑очень нужна твоя помощь!

Сообщение от Ритки прыгнуло на экран планшета, когда я переступала порог университета. К счастью, час пик уже миновал, и такси домчало меня до ледового дворца в считаные минуты.

И конечно, как по закону подлости, я снова столкнулась с тем парнем, точнее он в меня врезался. Не понимаю, почему нельзя быть нормальным человеком? Почему нельзя относиться уважительнее к другим, а не так, что ты центр вселенной, а другие просто букажки.

Я пока ехала, то пыталась понять почему он так себя ведёт. Но если сказать по правде, то ответ я не нашла, точнее были варианты, но... Но я же не знаю сути, не знаю его. Мы даже парой нормальных слов не обменялись, только эти ледяные взгляды, полные пренебрежения и пару колкостей в адрес друг друга.

Хотя парня явно стоит научить манерам, и одно ясно точно: такому поведению нужна коррекция. Грубить каждому встречному это уже не просто дурной тон. Это диагноз. И, кажется, кто‑то должен ему об этом намекнуть.

Когда мы столкнулись в холле ледового дворца, его взгляд пронзил меня, словно ледяной клинок. Чёрные, как ночная буря, глаза полыхали такой злобой, что внутри всё сжалось. А потом этот низкий, рычащий голос, бьющий по нервам.

Я знаю за собой эту слабость: стоит на меня накричать или зарычать вот так, по‑звериному, и меня накрывает паника. Сердце пускается в бешеный пляс, а язык сам начинает выплёвывать едкие, колкие фразы. Потом, конечно, кусаю губы от досады, но в тот момент меня просто не остановить.

Залетаю в коридор, ведущий к Ритиному кабинету, прислоняюсь к стене и пытаюсь выровнять дыхание. Ладони влажные, в висках стучит, а перед глазами всё ещё этот его дикий, нечеловеческий взгляд.

Он похож на зверя. На грозное чудовище из старой сказки, которое сторожит своё ледяное царство. Но почему‑то, вопреки всему, во мне шевелится упрямая мысль: за этой непробиваемой бронёй злобы, за этим оскалом прячется доброе сердце, просто не нашлась ещё та, которая растопила бы его сердце и он стал бы чуть добрее к этому миру.

— Довлатова, наконец‑то! — кричит Рита с другого конца коридора, а я всё так же стою, прижавшись к стенке, и пытаюсь перевести дыхание и успокоиться. — Мне нужна твоя помощь, так как если ты мне не поможешь, то я могу попрощаться с этой работой.

— И тебе привет, Рит! — смотрю на подругу, которая уже тащит меня за руку в свой кабинет. — Может, расскажешь, что случилось?

— Ева, у меня беда! — она начинает чуть ли не плакать, когда мы заходим в кабинет и захлопываем дверь.

— А можно подробнее? А то кроме слов «беда» и «помощь» я ничего не поняла, — смотрю на подругу и жду подробностей её проблем.

— В общем, — она вздыхает, — у команды должен быть свой сайт. И если с соцсетями я разобралась и активность они набрали за неделю, то с сайтом у меня полная засада. — Она что‑то ищет на компьютере и поворачивает его ко мне. — Вот, это мне помог сделать Гордей, но он плохо разбирается в стиле сайта. Мне нужно сделать его под цвет команды, сделать его более презентабельно, но я… Но у меня ничего не получается, Ева‑а‑а‑а!

Она всхлипывает, и слёзы катятся по её щекам, оставляя тонкие блестящие дорожки. А я в это время внимательно изучаю сайт, пробегаю взглядом по строчкам кода, разглядываю макет, пытаюсь уловить логику… И с каждым мгновением всё отчётливее понимаю: да, тут действительно полная засада.

Не то чтобы всё совсем ужасно... нет, в целом работа сделана неплохо. Видно, что человек старался, хоть и не особо разбирается в дизайне. Но сейчас это больше похоже на комнату, которую захламили за годы беспорядочного проживания: вещи есть, но лежат не на своих местах, а общий вид вызывает лишь растерянность.

Нужно срочно менять концепцию. Вычищать лишнее, словно избавляться от ненужных вещей на чердаке. Переставлять блоки, будто переставлять мебель в комнате, чтобы пространство задышало, стало удобным и логичным. Сместить пару строчек, перегруппировать элементы, подобрать гармоничные цвета…

Я вздыхаю, но внутри уже загорается знакомый азарт. Работы много, просто тьма. Но именно такие вызовы всегда будили во мне желание засучить рукава и взяться за дело. Потому что где‑то под этим хаосом точно скрывается что‑то стоящее. Что‑то, что можно превратить в настоящее сокровище.

— Я тебе помогу, — говорю я, и слышу, как она резко перестаёт плакать — кажется, даже дышать забывает. — Только успокойся.

— У нас мало времени. Мне… Мне дали три дня, чтобы я что‑нибудь сделала, и… и… или — голос срывается, и она снова заливается слезами.

Я подхожу, обнимаю её, стараюсь успокоить. Но в этот момент дверь с грохотом распахивается, и в кабинет врывается Сева, если я правильно запомнила его имя. Рита вздрагивает в моих руках, замирает. Сева выглядит взбудораженным: сжимает и разжимает кулаки, на скулах ходят желваки. Он не просто зол, он в ярости. Рита поднимает на него глаза, заплаканные, красные, опухшие.

— Цветочек, кто это сделал? — его голос звучит глухо, опасно, но она молчит и смотрит на него. — Я убью его.

— Сева, стой! — Рита вырывается из моих объятий, подбегает к двери и захлопывает её. Слышится щелчок, она закрыла дверь на замок. — Это просто рабочие моменты.

— Них... себе рабочие моменты! — он делает шаг вперёд. — Ты заплаканная, и это не первый раз за сегодня. Парни сказали, что ты плакала, когда шла в кабинет.

— Сева, успокойся. Мы уже решили проблему. Надеюсь, у нас с Евой всё получится, и меня не уволят. — Она подходит к нему, кладёт ладони на его грудь, начинает гладить. Постепенно его дыхание выравнивается, плечи опускаются.

А я стою в стороне и чувствую себя неловко, будто случайно заглянула в чужую историю, где мне нет места.

— Цветочек, пообещай мне: если тебя обижают или обидят, ты сразу скажешь мне. Неважно, кто это будет. Я не собираюсь стоять в стороне, когда моя любимая девушка плачет, даже из‑за работы.

— Я обещаю, — Рита улыбается, быстро чмокает его в губы и обнимает. — А теперь беги, а то тебе влетит за опоздание.

Чёрт, а мне нравится такая Рита, совсем другая, не та бойкая девчонка, к которой я привыкла. Сейчас она словно хрупкий цветок: глаза влажные, голос дрожит, а в каждом движении растерянность. И вместе с тем в ней столько нежности, столько тепла, когда она смотрит на Севу… А он… Он просто великолепен в этой своей яростной заботе. Ни капли показного пафоса, только искренняя, почти первобытная потребность защитить. Видно, как внутри у него всё кипит, как он еле сдерживается, чтобы не ринуться разбираться с неведомым обидчиком. И как мгновенно смягчается от одного её прикосновения.

Наблюдаю за ними и невольно улыбаюсь. Вот она, настоящая любовь, не глянцево‑прилизанная, а живая, горячая, с неровными краями. С беспокойством, с этим «я убью его», сказанным так серьёзно, что даже немного страшно.

Рита самый счастливый человек. Не потому, что у неё всё идеально, а потому, что рядом есть тот, кто готов сорваться с места, лишь увидев её слёзы. Тот, кто не просто спрашивает «что случилось?», а сразу ищет виновного. Тот, кто требует обещаний и ставит условия, потому что не может иначе, потому что любит.

И где‑то в глубине души я уже вижу их будущее: уютный дом, смех, суета… И, кажется, скоро мне предстоит стать крёстной. Представляю, как буду баловать малышей, учить их всяким шалостям и хитростям. От этих мыслей на душе становится тепло. Вот бы и мне когда‑нибудь так, чтобы кто‑то вот так же смотрел, так же переживал, так же яростно любил.

— После тренировки зайду. Без меня не уходи. — Она кивает, и на её лице расцветает такая тёплая, такая искренняя улыбка, что даже мне становится светлее на душе.

Сева уходит, а мы с Ритой погружаемся в работу. Рита оживляется, когда дело доходит до идей, глаза загораются. Некоторые задумки звучат смело, настолько, что на первый взгляд кажутся невыполнимыми. Я уже мысленно прокручиваю варианты реализации. Да, это сложно. Да, потребует времени и кучи правок. Но меня это только раззадоривает.

Я учусь на веб‑дизайнера не случайно. Это же идеальная смесь логики и творчества: с одной стороны чёткие алгоритмы, адаптивная вёрстка, юзабилити; с другой цвет, композиция, настроение. Здесь можно быть и инженером, и художником одновременно. Я чувствую кайф от работы, когда твоё видение обретает форму, когда сложная задача постепенно превращается в элегантное решение.

Мы так погружены в работу, что не замечаем, как в кабинете появляется Сева.

— Цветочек, я освободился, а ты… — он замирает на пороге, оглядывает нас и рабочий беспорядок на столе. — Так, девочки, вы что, работали всё это время?

— Д‑да, — робко отвечает Рита.

— Все четыре часа без остановки?

— Наверное, — пожимает она плечами, потом переводит взгляд на часы. — Ой, Ева, мы заработались… У тебя, наверное, дела, а я тут…

— Стоп! — решительно прерываю её, зная, что сейчас начнётся поток извинений. — Рита, я не спешу. До понедельника я полностью свободна. Помогу тебе до конца, но сейчас нам точно надо сделать перерыв.

— Полностью согласен с Евой, — подхватывает Сева. — Поэтому, девочки, собираемся, мы едем в кафе. Я ужасно голоден, и вы, судя по всему, тоже. — Он бросает строгий взгляд на Риту. — Тем более кто‑то утром отказался от завтрака.

Рита смущённо краснеет, опускает глаза, и на её лице появляется та самая улыбка, мягкая, чуть виноватая, от которой у Севу сразу тает строгость во взгляде.

Божечки, когда‑нибудь я привыкну к этому. Никогда раньше я не видела Риту такой...

Мы собираемся и выходим. Сева кивает в сторону внушительного чёрного внедорожника. Садимся все вместе на заднее сиденье и...

Сказать, что я в шоке, это значит ничего не сказать.

Я невольно смотрю в зеркало заднего вида, и тут же встречаюсь взглядом с темными глазами. Они словно грозовое небо перед бурей, а выражение лица такое, что хочется съёжиться и стать невидимкой. Внутри всё сжимается. Что он здесь делает?

— Ребята, я девчонок позвал в кафе, эти трудоголики заработались и совсем потеряли счёт времени, — бодро говорит Сева, но его голос будто доносится сквозь вату. У меня закладывает уши от напряжения. Вот это я вляпалась… — Ева, ты ведь знакома с Ваней, а это Гордей. Мои лучшие друзья, — продолжает Сева, словно не замечая сгущающейся атмосферы.

— А мы знакомы, — раздаётся недовольное бурчание Гордея. Не дожидаясь ответов, он резко срывает машину с места.

Внутри всё переворачивается. Аппетит исчезает в одно мгновение, просто растворяется без следа. Как один человек может так мощно влиять на настроение? Даже его профиль, чётко очерченный в свете уличных фонарей, вызывает волну необъяснимого раздражения и тревоги.

Где‑то в глубине души я уже понимаю, что этот вечер точно будет весёлым. Но деваться некуда, постараюсь выкрутиться в кафе.