30

Я обхватываю себя за плечи, пытаясь осмыслить слова Иды. Воспоминания сами лезут в голову, и сначала я даже улыбаюсь, а потом картинка меняется, и я вижу себя с телефоном в руках в пустой комнате, и улыбка сама сползает с лица.

Песочный замок, который я собственными руками построила в день нашего с Никитой знакомства, смыло волной непонимания и замалчивания обид.

Если бы у меня не было сомнений в его предательстве, то мне было бы проще его забыть. А так я не могу.

Это правда.

Не могу.

Но и делать откат на месяц и жить в мире, где Никиту больше интересует работа, чем своя жена, — я не хочу.

— Я не желаю возвращаться к прежней жизни только из-за того, что не хочу расходиться с ним по разным сторонам. До всей этой истории с Олегом в наших отношениях было много всего того, что доказывало, что мы не подходим друг к другу. Его работа — первая в списке наших проблем.

— А чего ты ждала? — удивляется Ида, фокусируя серьезный взгляд на моей переносице. — Мира, он бизнесмен. Не кассир в супермаркете с нормированным графиком и двумя выходными в неделю. Не маленькая, должна же понимать очевидное.

Черт!

Не надо думать, что я этого не понимаю. Еще как понимаю. Но это не значит, что я должна прирасти к подоконнику в вечном ожидании мужа. Необходим компромисс. А у нас ничего не менялось.

— Только не надо делать из меня капризную эгоистку, которая психует на пустом месте.

Видимо, слова подруги больно цепляют меня.

— Не делаю, — отмахивается она, поднимая руки вверх. — Но сейчас ты и правда психуешь на пустом месте. Слушай, вот хотела же твоего Чернова приворожить. Надо было все-таки к бабке той сходить. Сейчас бы ты не страдала, а мы с Никитосиком плавали бы на нашей роскошной яхте, попивая Дом Периньон. Прости. Не уберегла тебя.

Ида целую минуту смотрит на меня и только потом начинает смеяться.

— Да шучу же. Расслабься. Сама же знаешь, что я не любитель шампанского.

Не хочу смеяться.

Но губы живут своей жизнью, и я, поднявшись на ноги, убираю со стола все коробки.

Шутница, блин.

— Сходишь со мной на открытие его нового ресторана?

— Побыть твоим буфером? — поперхнувшись, кашляет Игнатова, разливая чай по всему столу. — Смерти моей хочешь? Да Чернов любого задавит, кто встанет на его пути. А миниатюрную меня — даже не заметит.

Кого? Иду? Да ее бульдозер не задавит. О чем она?

— Ну пожалуйста. Мне очень нужна твоя поддержка.

Я ведь не собиралась туда идти, а сейчас вдруг захотела. Даже голова немного закружилась, стоило мне только подумать об этом. В конце концов, конец света не наступит, если мы с Черновым встретимся еще раз.

— Прям очень нужна?

Ее хитрый взгляд дает понять, что поддержка у меня будет, только стоит она очень дорого.

— Все что захочешь.

— Хорошо. Я запомнила.

Ох, Мира. Где твоя голова?

От стука в дверь я просыпаюсь и еще несколько секунд смотрю в потолок, пытаясь понять, приснился он мне или нет. Разворачиваюсь, чтобы опять провалиться в сон, но слышу настойчивый звонок телефона. Протягиваю руку и вижу на дисплее номер мамы.

— Мирочка, ты дома?

И еще один стук, и на этот раз громче предыдущего.

— Да-да. Я сейчас.

Наспех натянув халат, спрыгиваю с кровати и несусь к двери. Открывая внутренний замок, чувствую, как затряслись мои руки в этот момент. Будто за дверью меня ждет не родная мать, а маньяк, которого уже несколько лет не могут поймать. Ну, или словно там Никита. И еще неизвестно, с кем бы из них я больше всего не хотела бы встречаться в таком виде.

Увидев меня, мама несколько долгих секунд смотрит в мои глаза и только потом выпускает увесистую сумку из рук и ставит ее на пол.

— Ох, я уже подумала, что тебя нет дома и я зря приехала.

— Да где я могу быть в такое время?

Кстати, сколько сейчас?

Часы на телефоне показывают… семь утра. Явно случилось что-то серьезное. Не просто же так мама ко мне в такое время на чай забежала.

Провожаю ее на кухню и, пока она раскладывает свои контейнеры на столе, напрягаю все еще сонный мозг, чтобы понять, зачем она приехала в такое время.

Мы не общались последние дни, но у нас и прежде были такие перерывы. Не часто, но пару раз точно.

Спросить напрямую я не могу, поэтому тихо сижу на стуле и слушаю рассказ о том, как папа сорвался на рыбалку и через несколько часов вернулся обратно, потому что удочку дома забыл.

— А я их все под диваном спрятала, — говорит счастливая мама, которая, кажется, очень довольна своим поступком. — Ну какая рыбалка с его больной спиной? Потом бы неделю лежал и выл от боли, а бегать вокруг него кому? Мне! Пусть дома сидит. Так спокойнее.

— Он, наверное, расстроился.

Мне становится обидно за папу. Обычно у него улыбка с лица не сходит, когда он с рыбалки возвращается. А тут…

— Я о его здоровье беспокоюсь, — обрывает меня мама, осматривая содержимое холодильника. — И это все? Дочь, ты чем питаешься? Здесь только молоко и сладкое.

— Да я…

— Вот не зря я волновалась. Когда Олежа домой худющий приехал, сразу поняла, что вы тут не готовили.

— Времени особо нет, чтобы готовить, — защищаюсь я, зная, что мама намекает на то, что я о брате не заботилась, пока мы в одной квартире жили. — Я на работу устроилась.

Думала, что мама обрадуется, а она резко захлопнула дверь холодильника и села напротив.

— Правда?

Как бы она ни пыталась улыбаться, радости за дочь в глазах не было.

— Ага. В детский сад воспитателем. Ида помогла, и…

— Мирочка, у тебя все хорошо? — перебивает она, накрывая мои руки. — Я думала, ты какое-то время дома посидишь. С подружками погуляешь. А работа с детьми… Она все силы отбирает. Может, стоило хоть немного…

— Мам, я в порядке. И мне всегда нравилось работать с детьми. Кофе хочешь?

Она кивает, а я подрываюсь с места и несусь к кофемашине.

— Как дела у Никиты? — вопрос летит в мою спину, и я больно ударяюсь в области ключицы.

Ложка падает на пол, стоило только услышать его имя, сказанное маминым голосом. Вот почему я такая криворукая? Мысли о нем превращают меня в размазню.

— Не знаю, — пожимаю плечами не оборачиваясь. — Нормально, наверное. А почему ты спрашиваешь?

— Оставь кофе. Давай поговорим.

Черепаха двигается быстрее, чем я к маме разворачивалась. Потому что она говорила таким голосом, от которого я вся нервными мурашками покрылась.

— Хорошо, — киваю. — Олег тебе что-нибудь рассказал?

Ну конечно он. Станет мама просто так говорить о своем зяте.