31

— Я не хочу, чтобы из-за какого-то Чернова мои дети становились врагами. И мне не хочется, чтобы у него, после всего что он сделал нашей семье, было все нормально. Олег сам не свой последнее время. Я не узнаю своего сына. Он подавлен. Разбит, — говорит мама, когда я сажусь напротив. — И что бы между вами ни произошло, я прошу тебя поговорить с братом.

Что? Серьезно? Я хорошо знаю маму. И сейчас она просит меня извиниться перед Олегом.

Замираю и коротко уточняю:

— Ради этого ты и приехала?

— Конечно. Он почти не разговаривает со мной, — почти выкрикивает она, словно ей настолько больно, что хочется кричать. — Мира, я беспокоюсь. Ты же знаешь, какой он у нас ранимый. Он все принимает близко к сердцу. Ты его сестра. И ваша ссора…

— Я с ним не ругалась.

Я знаю, что сейчас лучше всего закончить этот бессмысленный разговор. Мама хоть и начнет играть на моей совести, но в конце концов устанет и молча уедет домой. Какое-то время будет на меня обижаться, но потом все наладится. Мы это уже проходили. Я всегда первая шла на примирение, но сейчас… Сложно объяснить. Меня перестали волновать показные истерики Олега.

— Ты его выгнала! — восклицает мама. — А он так заботился о тебе, когда тебе было плохо. Рядом был. Поддерживал и успокаивал. А ты… Мира, что с тобой происходит? Разве я учила тебя этому?

Ну вот.

А последние дни были такими прекрасными.

Я же почти забыла, каково это, когда из меня пытаются сделать виноватую, когда все шишки летят в мою сторону и нет возможности увернуться, когда смотрят так, словно впервые видят.

Мне было хорошо без этого.

Я ведь никогда не спрашивала у мамы, почему она любит нас с Олегом разной любовью. Совершенно разной.

Хотела понять, но боялась услышать ответ. Беспокоилась за нее, боясь обидеть этим вопросом. Они ведь с Олегом похожи. Одного взгляда достаточно, чтобы они завелись и начали психовать. Поэтому с ними легче молчать, чем потом смотреть на их заскоки.

— Поправочка! Он сам съехал.

Я хочу, чтобы меня оставили одну.

Но также я не хочу откладывать этот разговор.

— Да. Я знаю, что Олег сам собрал вещи, — продолжает мама, и кажется, она немного успокоилась. — Но что его подвигло на это? Он считает, что родная сестра его предала, поверив постороннему человеку, а не ему.

— Мужу. Я поверила мужу, мама, а не постороннему человеку.

Я не выдерживаю и встаю.

— Этот муж предал тебя, а ты предала брата. И за что? За то, что Олег оберегал тебя? Знаешь, я тоже запрещала Чернову появляться на нашем пороге. Так же выгонишь меня за это? И я не жалею. Я защищала чувства дочери. Олег делал то же самое.

Я окончательно перестаю понимать, что сейчас происходит.

Потому что Олег испортил наши отношения, когда решил навредить Никите, а мама говорит о совершенно других вещах, и мы друг друга не понимаем.

Я не хочу мириться с братом, по вине которого я целый месяц выла в подушку.

А еще я хочу защитить Никиту.

Это странно.

Это дико.

Это так нормально. Даже становится как-то смешно. Еще недавно я и имени его слышать не желала, а тут…

— Олег вредил Никите, а потом его мучала совесть, поэтому он со мной и возился. Ну, я очень надеюсь, что все дело в совести. Не хочется думать, что мой брат — бесчувственное чудовище.

Мама вздрагивает.

— Что ты… О чем ты говоришь? Мира, что ты несешь?

— Ты сама хотела помочь ему открыть кальянную. Когда ничего не получилось, Олег решил…

— Хватит! Хватит!

— Мам, перестань его защищать! — Приходится губу прикусить, чтобы не разреветься. На меня вдруг нахлынули все детские обиды. И четкое понимание, что я больше не ребенок. — Он злобный и всегда таким был. Помнишь его девушку? Та самая секретарша, которая работала с Никитой.

Я резко запрокидываю голову назад. Во рту пересохло, а в затылке что-то громыхает, будто бомба взорвалась.

— Олег догадался, что я обо всем узнала, поэтому и сбежал, пока меня не было дома.

Все в прошлом. Я не стану молчать.

Я люблю свою маму, но сколько можно беречь ее чувства?

Особенно сложно каждый раз переступать через себя.

— Нет, — она мотает головой, сжав пальцы в кулак. — Ты ошибаешься.

— Сначала он сам пошел к Никите со своими идеями. Потом, когда получил отказ, пришел к тебе с просьбой поговорить с Черновым. Олег был уверен, что у тебя все получится, он же всегда был за твоей спиной. Привык, что ты все за него делала. И у тебя получалось. Но не в этот раз.

Мама открывает и закрывает рот.

Теперь я точно знаю, что так все и было.

— Он так расстроился. Я не знала, чем еще ему помочь, — тихо-тихо говорит она, а потом не меньше чем на минуту замолкает. — У него были такие трудные времена. Но… Мира, он не смог бы тебе навредить. Я знаю своего сына. Он…

— Мам, у тебя еще есть дочь. Не помню, чтобы за меня ты так переживала и беспокоилась.

Мама смотрит на меня, и я даже почти готова поверить, что она услышала мои слова.

— У него были тяжелые времена, — повторяет она, игнорируя услышанное. — А твой Никита не хотел ему помогать.

— Черт! Да он и не должен!

— Мы должны. Мы его семья. Если ты вернешься домой, то мы сможем…

Стоп!

Повторюсь, я очень хорошо знаю эту женщину.

Знаю ее голос, ее взгляд. Возможно, даже могу читать мысли в ее голове. Это несложно на самом деле.

— Продать квартиру? — договариваю за нее. — Это шутка, что ли?

— Она твоя. Ты можешь делать с ней все, что захочешь, не спрашивая разрешения у Никиты. Это поможет Олегу. Он сможет раскрутиться и через некоторое время вернет тебе все.

Что?

Я резко напрягаюсь.

А при чем здесь Никита?

В конце концов, он же не имеет отношения к этой квартире. Он помогал с ремонтом, оплатил всю мебель и все, что здесь сейчас находится. Но подарили мне ее родители. Или же нет?

Мама замолкает, а телефонный звонок мешает мне задать вопрос.

Это Чернов.

Пару минут назад я бы не ответила, решив, что разговор с мамой важнее, а сейчас я сразу же прикладываю телефон к уху.

— Проснулась? — слышу голос в трубке. — Минут через тридцать я буду у твоего дома, и никакая кошка не помешает мне подняться в твою квартиру.

Хочется улыбнуться.

Напряженное лицо мамы не дает мне этого сделать.

— Хорошо. Жду.

Сбрасываю вызов, прежде чем он ответит, и убираю телефон в сторону.

— Мам, скажи, что эту квартиру купили вы с папой, а не Никита?

Пожалуйста, пусть она так скажет. Я не хочу думать, что Никита и это для меня сделал. Я ведь так радовалась, когда родители вручили мне ключи. Это означало, что они про меня думают. Что маме важен не только младший сын.

Это не просто квартира. Это внимание.

— Мира, ну откуда у нас такие деньги могли появиться?