39

Наверное, в прошлой жизни я была вредной ведьмой и жила в пещере, подальше от людских ушей, которые боялись моего голоса. Поэтому сейчас и разговорилась. Другого объяснения происходящему я не нашла. А думала я долго, минуты три точно, стараясь понять, Чернов — реальность или последствие настойки. Но после того, как я, сфокусировав взгляд, пыталась проморгаться, Никита никуда не исчез, и я трусливо спрыгнула со стула, убирая телефон в сторону.

Смелость — та еще предательница. Только жареным запахло, так она сразу куда-то делась, оставив меня одну, наедине с… Ох уж этот взгляд.

Вот же…

— Как дела? — тараторю я и тут же чувствую слабость в ногах. Чертова настойка. Присаживаюсь на краешек стула, держась за руку свекрови. — А мы тут…

Пытаюсь придумать, как объяснить свое состояние, но ничего в голову не приходит.

— Мясо маринуем, — подсказывает икающая Кристина.

Или она гений, или мне срочно нужно умыться холодной водой.

— Мясо, значит? — ухмыляется Чернов, смотря на меня из-под опущенных ресниц. — Получается?

Желание провалиться сквозь землю растет с бешеной скоростью, но я торможу его, гордо поднимая голову.

— Где ты был? — спрашиваю, наплевав на то, что со стороны могу выглядеть как ворчливая женушка.

Никита начинает улыбаться — очевидно, ему ужасно весело. Перегнула? Вот бы отмотать время назад и задать другой вопрос. Хотя… Мне в самом деле интересно, куда он исчез на несколько часов.

— Кристина, пойдем со мной, — тихо напоминает о себе свекровь, — Поможешь мне… Там. Вставай!

— Мам, ты иди. Я тебя потом догоню. — Подруга и не думает сдвигаться с места. Подперев лицо руками, она внимательно следит за нами. Попкорна только не хватает для полного погружения в роль любительницы сериальчиков. — Братец, ты на вопрос отвечать будешь? Мы ждем, между прочим.

— Кристина, не будь глупой. Поднимайся. Говорю же, помощь твоя нужна.

Никита не шевелится, продолжая разглядывать меня. Ну, точно ждет, когда все уйдут. Это нормально, что у меня в горле першит? То есть я никогда еще

с настойками не баловалась, поэтому не знаю, что случается с людьми после таких посиделок.

— Почему глупой-то?! — возмущенно верещит подруга, когда ее тянут к двери. — Я влюблена в их любовь. А тут все самое интересное начинается. Давай послушаем.

Она еще что-то говорила, но уже за дверью, и я толком не поняла, что именно она хочет прояснить и зачем ей надо дать оплеуху брату.

— Привет, — мямлю я, разглаживая руками несуществующие складки на платье. — Не смотри на меня так.

Я сглатываю.

Присутствие мужа меня волнует, а его взгляд… Он заставляет прикусывать нижнюю губу, чтобы хоть как-то оставаться в себе и не поддаваться на чары мужа.

И это меня дико раздражает.

Мы же должны поговорить. Я сама пыталась ему позвонить. Но вот он передо мной, и я будто забыла, как разговаривать.

— Я и правда был таким паршивым мужем?

Шаг ко мне.

Еще один.

Я разве так говорила?

Прям вслух и он услышал?

Удивительное чувство разливается в груди. Меня услышали! Обычно слушаю только я, и никогда не бывает по-другому.

Еще один шаг, и Никита уже почти рядом. Стоит вытянуть руку, и я смогу дотронуться до его плеча.

Замечаю, что он успел переодеться.

— Как думаешь, в холодильнике есть минералка?

— Мира! Какая, к черту, минералка? Я хочу услышать ответ.

— А какие, к черту, вопросы сейчас? — в тон отвечаю ему, скрещивая руки на груди. — У тебя была возможность их задать, но вместо этого ты ушел. Правда думаешь, что можно хлопнуть дверью, а потом вернуться и думать, что тебя ждут и желают выполнить любой приказ?

— Ты меня ждала, — негромко произносит он. — Звонить собиралась. И я знаю, что ты собиралась мне сказать. Давай не будем пытаться укусить друг друга. Хотя бы сейчас обойдемся без этого.

Из всего, что он сказал, до меня доходит только одно: Никита все слышал. И про любовь, и про красоту, и все, что я еще говорила. Я не отказываюсь от своих слов, все правда. Просто меня сбивает с мысли присутствие мужа.

— Никит, даже я понимаю, что сейчас не самый лучший момент для разговора.

Я и так запуталась, а сейчас вообще за себя ответить не смогу.

Опять наговорю всего, а потом жалеть придется. Уже было такое. Сколько можно?

Никита внимательно следит за каждым моим движением, тяжело вздыхает и отходит от меня, уверенным шагом двигаясь к холодильнику.

— Я никогда не думал, что тебе плохо. — Протягивает мне бутылку с минеральной водой и садится на соседний стол. — Старался делать все, чтобы ты была счастлива.

— Плохо старался, — говорю и тут же прикусываю язык. Мы же разговариваем. — Но, знаешь, я не жалею, что у нас все так получилось.

— Ты ушла от меня и не жалеешь об этом? — хрипит Никита, и я вижу, как потемнели его глаза.

— Нет. Не жалею, — мотаю головой и сглатываю. — Много всего успело со мной произойти за это время. Отношение брата, мамы. Представляешь, я другими глазами посмотрела на свою семью. Нашла работу. И мне там нравится. Очень нравится. Честно.

Когда говорю все это вслух, то действительно понимаю, что многое во мне изменилось. Например, раньше я бы убеждала мужа, что со мной все хорошо и во снах я вижу единорогов. Я бы не рассказывала ему про маму, чтобы не увидеть жалость в его глазах. И точно бы не устроилась на работу, делая вид, что примерная жена, которая сидит дома и смотрит кулинарные шоу — это все, о чем я только мечтала.

Мои ошибки.

Сама во всем виновата.

Но я их поняла.

Это говорит о многом.

— Поэтому да, я не жалею.