41

Меня будто чем-то придавило. Открываю глаза и тут же натыкаюсь взглядом на мужскую руку, которая мирно покоится на моем животе. Искры в глазах и шум в ушах. Жмурюсь, пытаясь вытянуть из недр памяти хоть какое-то воспоминание о вчерашнем вечере. Но единственное, что приходит в голову, это холодильник, полностью набитый минеральной водой.

Господи, как же хочется пить.

Намного сильнее, чем вспомнить, как так получилось, что мы с Черновым оказались в одной кровати.

«Никит, не уходи. Посиди со мной».

Разговоры на кухне, мне захотелось спать, я сказала Никите, чтобы он… Он на руках донес меня до кровати и не ушел, когда я попросила остаться. Судя по тому, что на мне сейчас моя старая пижама, а не платье, которое мне отдала Кристина, можно сделать вывод, что Чернов меня не только до спальни доставил, но еще и переодел.

Он столько раз видел меня без одежды, но сейчас я почему-то смутилась. Даже появилось желание быстро сбегать на кухню за волшебным эликсиром смелости и храбрости. Но я быстро отогнала эту мысль, продолжив рассматривать мужскую руку.

Боже, как же хорошо. Падаю головой на подушку и впервые за этот месяц чувствую в себе жизнь. Она есть. Я не просто умею существовать. Жизнь во мне кипит.

Зажмуриваюсь, когда рука Никиты напрягается.

От растерянности даже не знаю, что делать.

Первое желание — притвориться спящей. Не важно, как это будет выглядеть со стороны. Главное, укрыться с головой под одеялом и не высовываться, чтобы Никита не думал, будто я поверила в наши отношения. Я сделала шаг к этой цели. Но, чтобы понять, мне нужно больше. Шагов, времени, всего.

Даже сейчас, когда чувствовала его руку на себе, меня разрывало внутри. Одна часть меня хотела отбросить все сомнения и прижаться к мужу. Но другая предупреждала о том, что наступать на те же грабли не стоит. Не нужно опять бросаться в омут, не зная глубины.

Гадкое чувство, когда ты не понимаешь, как себя вести.

Я словно та птичка, которую выпустили на свободу, но она не знает, в какую сторону лететь.

Стоп!

Все хорошо.

Да-да, все замечательно.

Зря я паникую.

— Если ты хочешь меня о чем-то спросить, то спрашивай, — бурчит Чернов, продолжая лежать с закрытыми глазами. — Но скажу сразу, переодевалась ты сама. При мне, но сама.

Я краснею за свои мысли. А ведь думала, что это Никита сделал.

— Давно не спишь?

— Ты так громко думаешь, — потягиваясь, улыбается он. — Поспишь тут с тобой.

Развернувшись, он подбивает руками подушку и начинает внимательно разглядывать меня.

Что не так?

Волосы похожи на солому, а под глазами размазанная тушь? Он уже видел меня такой. Не должен удивляться.

— Так, о чем ты думаешь?

У меня знак вопроса на лбу нарисован, что ли?

— С чего ты взял, что я вообще сейчас думаю о чем-то?

— Я вспомнил это твое выражения лица, — указательным пальцем дотрагивается до кончика моего носа, приподнимая голову вверх. — Раньше часто его видел, но не понимал, что оно означает. Теперь дошло.

Ну, точно на лице все написано.

— Давно ты стал таким проницательным?

— Недавно, — лениво отвечает он, убирая за ухо мои волосы. Господи, пусть он только не заметит, как я вздрогнула от его прикосновения. — Вчера буквально. Например, когда ты волнуешься, у тебя уши краснеют.

Руки сами тянутся к ушам, закрывая их от глаз Чернова.

— Это было предположение, но ты его только что сейчас подтвердила, — с ухмылкой отвечает он. — Значит, ты волнуешься. Из-за того, что я рядом, или потому, что тебе нравится быть со мной рядом?

Издевается, да?

А у меня, между прочим, сердце стучит так, будто я марафон пробежала и сейчас собираюсь побить свой же рекорд.

— А тебе на работу не надо?

Перевожу взгляд на часы у окна — девять утра. В это время он уже должен быть в офисе и отчитывать всех, чья работа не соответствует его требованиям. А он тут… Развалился и, кажется, даже и не собирается подниматься.

Ох, еще же и без футболки.

И как я этого не заметила сразу?

Тут же сразу все в глаза бросается. Подкачанные бицепсы, железный пресс, плечи.

Мира, не глазей.

Или глазей, но не так в открытую.

— Не надо. У меня выходной. Ты сама просила взять его. Забыла?

Что?

Когда это?

— Это не я просила, а настойка твоей мамы. Если возникнут проблемы, все претензии к ней.

— К матери?

— К настойке, — бурчу себе под нос, вспоминая, как Крис ее нахваливала. — И к своей сестре. Это она меня с ней познакомила.

Я первая приподнимаюсь, бросая взгляд в разные стороны, осматривая комнату.

Куда делось платье?

— Я его убрал, — читая мои мысли, говорит Никита, садясь рядом со мной. — А все остальные твои вещи в шкафу. Если ты захочешь переодеться.

Я же в пижаме.

Конечно, мне нужно переодеться.

Но Никита здесь, и, опять же, он точно не собирается уходить. И что делать?

Раньше меня бы не волновал этот вопрос. Что такого переодеться при муже? Ничего. Но сейчас… Ай, кровь точно начинает закипать в венах.

— Вчера ты не стеснялась, — подстегивает меня Чернов. — С того времени что-то изменилось?

Ну уж нет.

Я не поведусь на его черные глаза, ухмылку и эти губы, которые складываются в улыбку так, будто сейчас дотронутся до самого вкусного торта в мире.

Представления не будет. Это прям точно.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Вот так, как ты сейчас смотришь.

— Мира, я смотрю на свою жену. И мне нравится все, что я вижу. Наслаждаюсь моментом, не порть его.

Моментом он наслаждается. А ничего, что я отвыкла от такого Чернова? Вместо угрюмого и собранного Никиты передо мной сидит его улыбчивая копия.

— Регина Борисовна, наверное, уже давно проснулась, — намекаю на то, что пора выйти из берлоги.

— Часа три назад. Она заходила к нам.

— И она видела, как ты на меня навалился? — Ой, что же она теперь обо мне думает? Скажет, что напилась девчонка и с головой своей переругалась. Черт.

— Нет. Не видела.

Слава богу.

Облегченно выдыхаю, поднимаясь с кровати. Репутация хорошей девочки не пострадала.

— В тот момент ты почти на мне спала, — Никита не говорил, он будто пел, и эта песня ему точно нравилась. — Но, в отличие от тебя, я не жалуюсь. Доволен даже.

Его точно подменили.

Хорошо еще, что я лица его не вижу. Еще хуже то, что я не помню, как во сне лезла к нему обниматься. А вспомнить так хочется. Насладиться как следует. Почувствовать.

Блин, ну вот что со мной?

Быстро схватив с полки первые попавшиеся шорты и майку, закрываю шкаф, передвигаясь в сторону двери так, словно за спиной пожар. Выдыхаю только тогда, когда оказываюсь в комнате Крис. Она еще спит, засунув голову под подушку, и, когда я ее скидываю на пол, подруга смешно морщится.

— Что ты делаешь?

Мне не стыдно, что я ее разбудила. Она же вчера хотела послушать, о чем мы с Никитой будем разговаривать. Вот! Выполняю ее просьбу.

— Твой брат надо мной издевается, — скрестив руки на груди, смотрю на дверь.

— Так же мешает спать? — рычит она, укрываясь одеялом.

— Нет. Он на меня смотрит и улыбается. Он шутит и смеется.

— Какой гад. Его посадить за это надо. Улыбается. Ужас!

— Кристин, я серьезно, — выдавливаю я, толкая подругу. — Я не хочу спешить. Понимаешь? Мне кажется, все опять рухнет, если мы сойдемся.

— Тогда не сходись.

— Но я хочу сойтись.

— Тогда сходись.

Жалеть об этом я точно не стану, зато уверена, что буду в каждом слове искать подвох.

Чертовы комплексы.

— Ладно, спи.

— Спасибо.

Думала, что, когда выговорюсь подруге, голова прочистится, но такой облом. Только еще больше стала на себя злиться.

Все так же, с вещами в руках, бреду по коридору и останавливаюсь напротив открытой двери.

Там никого.

Где Никита?

Куда он делся?

Неужели уехал?

Вещи падают из рук, я резко разворачиваюсь, и тут же в нос ударяет знакомый запах парфюма. Никита стоит напротив, все так же без футболки. В голове что-то взрывается, попутно уничтожая последние сомнения.

— Меня потеряла?

— Да. Тебя. Нас.

Сама тянусь к нему, чтобы прикоснуться к губам. Не сдерживаясь, ни о чем не думая, просто дотронуться до него. Хватаясь за его шею обеими руками, радуюсь, что он спустя секунду подхватывает меня.

Вот так должно было начаться наше утро.

Меньше разговоров, больше действий.