43

Уже отъехав от дома, я все еще продолжала чувствовать на себе взгляд Кристины и Регины Борисовны. Они хоть и старались не подавать вида, когда мы вместе с Никитой спустились вниз, держась за руки, но у них все равно не получилось скрыть удивление в глазах. Крис вообще на протяжении всего завтрака щипала себя за локоть, смотря на своего брата так, будто он восстал из мертвых. Мне перед отъездом хотелось поболтать с подругой, но нетерпение Никиты и неожиданный звонок Иды перенесли этот разговор на неопределенное время. А я искренне хотела поделиться с Крис новостями еще перед тем, как она нас увидит.

Надеюсь, она и без моих слов все поняла.

— Почему Кристина с нами не поехала? — поворачиваюсь к мужу, когда мы сворачиваем на перекрестке, выезжая на главную трассу. — Она же собиралась.

— Передумала, — бурчит Никита, прижимая мою руку к своим губам. — Захочет уехать — уедет. Ее машина в гараже стоит. И если бы поехала с нами, то у нас бы сил не хватило от нее избавиться. А так…

— Что?

— Разберемся с твоей Игнатовой, и день наш.

Когда Ида позвонила и попросила помочь ей с переездом, вернее, перевезти оставшиеся коробки, я почему-то не сообщила подруге, что в данный момент нахожусь рядом с Черновым. Игнатова нервничала, тараторила в трубку, проклиная грузчиков, поэтому добивать ее я не рискнула. Так же как и отказать в маленькой просьбе. Хоть мне и не хотелось расставаться с Никитой. Поэтому я не придумала ничего лучше, чем взять его с собой. Он сильный, выносливый, и я слишком люблю на него глазеть.

— Готовься. Идончик тебя проглотит.

— Она уже назвала меня тупоголовым дятлом и угрожала открыть охоту. Наверное, после этого можно сказать, что она меня простила.

— Не переживай. Я спрячу тебя за своей спиной, — успокаивающе глажу его по ноге и, когда Никита всем телом напрягается, понимаю, что руки лучше всего держать при себе. Ох, жаль. — Не жалеешь, что взял выходной?

Происходящее все еще кажется мне сном, в котором Никита в любой момент может схватить свой ноутбук и исчезнуть, сославшись на очень важные дела. А мне снова придется остаться одной. Говорю же, кошмарный сон.

— Нет. По возможности какое-то время буду работать из дома.

— Из дома? Правда? А как же офис?

— Без меня не рухнет, — улыбается мой мужчина и на моих глазах выключает телефон. — Я весь твой.

В животе начинает бурлить радость и предвкушение. Мы ведь можем делать все, что захотим. Сходить в кино, на последний ряд. В театр. В ресторан. По магазинам. Посетить все места, где раньше я появлялась одна. Никита же сказал, что он весь мой. Теперь я не отстану.

— Тогда поехали быстрее, — мычу я. — Ида ждет.

Ида ждет?

Черт.

Ничего умнее придумать не могла, Мира?

Будто Чернов поверит, что только из-за подруги я прошу его сильнее давить на газ.

— Конечно, — усмехается он, красноречиво смотря прямо мне в глаза. — Раз Игнатова ждет, то надо гнать.

Укусить бы его за это издевательство, но у меня душа от счастья поет, и я не буду ее отвлекать. Хочется насладиться каждым моментом. Каждым взглядом и прикосновением. Чтобы каждую ночь, перед тем как заснуть, прижавшись к мужу, прокручивать в голове все хорошее, что успело произойти за день.

Может быть, стоит написать Иде? Предупредить о том, что я буду не одна. Она ведь не в курсе. Зная ее, может что-нибудь выкинуть.

— Ты говорила, что будет две коробки. А у нее… — слышу голос Никиты и поворачиваю голову, смотря вперед.

Скрестив руки на груди, Игнатова смотрит в нашу сторону, и я даже на расстоянии слышу, как она материт меня.

Точно материт.

Это выражение ее лица я хорошо знаю.

Мне конец.

Мы тормозим, Никита помогает мне отстегнуть ремень, и спустя секунду мы уже держимся за руки.

Тут еще непонятно, кого надо спасать от гнева Игнатовой.

— Никит, хорошо, что ты рядом, — шепчу, стараясь не смотреть на подругу. — Спаси меня, если она захочет меня поколотить.

— Сейчас я жалею о том, что запретил Крис даже подходить к моей машине. Выкинули бы ее здесь, а сами спокойно уехали.

— Я не успела рассказать подругам о том, что мы с тобой снова… — краснея, запинаюсь. — Решили попробовать… Короче говоря, увидев нас рядом друг с другом, они меня так просто не отпустили бы.

— Ну, теперь они знают, — прижимая меня к себе, Никита улыбается. — И у меня хорошая новость: Игнатова на меня даже не смотрит. Проклятий больше не будет.

Конечно.

Потому что она смотрит на меня.

Уверена, сейчас такой заговор себе под нос начитывает, который и до моих правнуков достанет.

— А вот и мы! — салютую подруге, замедляя шаг, чтобы получше рассмотреть Иду. Если скажу, что она в шоке, значит, ничего не скажу. Ее взгляд бегает от меня к Никите и наоборот. М-да, все-таки надо было предупредить. — Я с помощником приехала. Клянусь, он лучше всех грузчиков нашего города.

— Привет, Игнатова.

— И тебе привет, грузчик Чернов. Решил бросить свои рестораны и заняться настоящей мужской работой?

Никита был прав. Ида на него не злится. По крайней мере, сейчас она общается с ним так же, как и до нашего расставания.

— Нет. Хочу со стороны посмотреть, как ты сама будешь тумбочку таскать.

Пока я стараюсь придумать, как объяснить подруге, что приехала к ней вместе с мужем, с которым собиралась недавно разводиться, Никита ведет себя так, будто его забавляет вся ситуация.

Ида всегда была рядом со мной.

Конечно, она сейчас бесится, что я не поделилась с ней новостью.

Я бы тоже бесилась, будь я на ее месте.

— Кто, по-твоему, вынес ее из квартиры? — фыркает она. — Сторожем побудешь? Дома сумка осталась, Мира поможет ее спустить.

А у меня выбор есть?

Я бы с удовольствием посторожила все вещи.

Эх, придется идти.

— Мы быстро, — улыбаюсь Никите, стараясь не смотреть на подругу.

— Сумка — это повод выпотрошить из тебя душу? — шепотом спрашивает он, наклоняясь к моему лицу.

— Ага.

— Все, что расскажешь ей, потом перескажи мне, — смеется Чернов. — Я тоже хочу послушать, как ты меня любишь.

Он не остановит меня? Типа, моя жена слишком хрупкая, чтобы тяжести таскать, поэтому я спущу их сам. Нет? Жаль.

Потом натравлю на него Крис.

Игнатова хватает меня за руку и тянет к двери. Она молчит.

— Мы только утром помирились.

Господи, как же приятно вслух говорить эти слова.

— У тебя есть минута на то, чтобы объяснить, почему я узнаю об этом не от тебя, а от Черновой?

— Кристина вместе с нами была у Регины Борисовны. Она тебе звонила?

— Ага, — бурчит Ида. — Вчера ночью, пьяная. Вы еще вечером помирились, но ты даже не подумала мне об этом рассказать.

Вообще-то утром. Но кого сейчас волнуют такие мелочи?

— Не успела. Злишься?

Ида ключом открывает дверь и пропускает меня вперед, будто боится, что я сбегу с допроса.

— Перестану, когда услышу все подробности унижения Чернова в тот момент, когда он вымаливал у тебя прощение.

Ой, тогда мой рассказ покажется ей скучным.

Но выбора у меня нет, поэтому мне приходится говорить. Хотя вру, пересказывать события этого утра — мне чертовски приятно. Каждое слово — строчка из песни. Если бы время не поджимало, я бы и про поцелуй во всех подробностях рассказала.

Делиться хорошим в миллион раз лучше, чем плакаться в чужое плечо.

— Тогда — это тебе, — спустя секунду немого молчания Ида раскрывает свой чемодан и вытягивает из него бумажный пакет. — От всего сердца отрываю, но вам нужнее.

— Что там? Бомба?

— Почти, — лукаво подмигивает она. — Твой Чернов точно взорвется.

— Только сейчас не открывай! — верещит Игнатова, накрывая мою руку своими. — Слушай мамку Иду. Откроешь, когда дома будете.

— Что это за бомба такая, на которую смотреть нельзя? Намекни хотя бы.

Ида вертит головой в разные стороны и ничего не отвечает. Я прекрасно знаю свою подругу, расколоть ее не получится, если она этого сама не захочет. А судя по серьезному выражению ее лица, сегодня — именно такой случай.

— Обойдешься. Но это что-то безумно красивое и очень дорогое. Вы куда направитесь от меня?

— Не знаю еще. Мы это не обсуждали, но хотелось бы домой.

— А твой дом….

— Моя квартира, — быстро заканчиваю я и через секунду продолжаю: — И скажу сразу, если я пока не готова вернуться в нашу квартиру, это не значит, что я в чем-то сомневаюсь.

— Я разве что-то говорила про твои сомнения?

— Ида, не надо. У тебя все на лице написано.

За несколько лет дружбы я научилась понимать подругу. Возможно, даже из-за этого я никогда не обижалась на причуды ее характера и на острый язык. Я знала, что обидеть она меня не хочет. Просто такой человек. И сейчас ее напряженный взгляд говорил мне о многом.

— Я безумно люблю Никиту, но не хочу спешить, как в прошлый раз.

Так правильнее. Наша первая встреча была похожа на ураган. Искры во все стороны, и взрывная волна подкинула нас до ЗАГСа. До сих пор страшно думать о том, что все может повториться. Эти мысли мешают мне радоваться тому, что между нами начало происходить сейчас. Из-за этого я и не хочу возвращаться в то место, где мы жили раньше. Мы же хотим все изменить, черт, мы сами изменились за это время, стали другими, многое поняли, теперь нам нужно двигаться дальше. И пусть я буду выглядеть со стороны капризной эгоисткой, сейчас меня волнует только одно — наша семья, поэтому не имеет значения, какая комната станет нашей, и неважно, в каком районе она будет находиться.

Хочется расслабиться. Не смотреть на знакомые стены, которые напоминают об одиноких сутках ожидания. Не видеть телевизор, не проходить мимо рабочего кабинета. Я хочу наслаждаться каждой минутой, проведенной с Никитой, постепенно выгоняя из памяти прошлые ошибки.

— Не думаю, что Чернов будет возражать. Он хоть и занудный тип, который не привык жить в маленьких квартирках, но, судя по его дурацкой улыбке и тому, как он на тебя смотрит, уверена, Никитосик твой согласится жить в картонной коробке под мостом.

Поворачиваюсь спиной к подруге и подхожу к окну, пытаясь разглядеть своего ненаглядного. Стоит там же, где я его оставила. Когда замечаю, что он по телефону разговаривает, испытываю странное чувство. Грусть? Мне нужно ему доверять. Иначе ничего у нас не получится и мое сердце опять пострадает. А я не хочу, чтобы опять было больно.

— Я с мамой недавно разговаривала, — говорю я, когда в поле зрения попадает холодильник. — Она будет в бешенстве, когда узнает, что мы сошлись.

— Переживаешь по этому поводу? — Руки Иды замирают над замком чемодана, и она настороженно смотрит мне в глаза.

— Нет. Точно нет, — улыбка сама появляется на лице, когда я плечами пожимаю. — Она хотела продать мою квартиру, чтобы помочь Олегу, а я отказала. А потом еще и с Никитой уехала, оставив ее одну. Папу жалко. Ему там, наверное, достается сейчас.

Не думаю, что мама спокойно отреагирует на мою новость. Опять будет кричать о предательстве и о неправильно расставленных приоритетах. Но жить без Чернова я не хочу. И устала бегать за материнской любовью.

— Правда? Мира, а ты изменилась. Не помню, чтобы ты когда-нибудь ей возражала. Кажется, ей никто и никогда не возражал. Прости, конечно, но мать у тебя та еще вампирша.

— Ее вина, что мы к этому пришли. Я всегда бежала ей навстречу, выполняя все, что она скажет. Сейчас решила пойти в противоположную сторону.

— Перебесится и опять начнет давить на тебя.

— Да нет, не думаю. Кажется, она поняла, что все изменилось. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

— Слушай, я тут подумала, Дубова с ума сойдет, когда узнает, что ты увольняться будешь.

— А кто сказал, что я буду увольняться? — удивленно смотрю на подругу, не понимая, с чего она так решила. — Я продолжу работать. В этом плане я ничего менять не хочу.

Ида поднимается на ноги.

Повисает пауза.

— Мне нравится работать, — продолжаю я, когда Игнатова и моргать перестает.

— Чернов не будет против? — с усмешкой в голосе переспрашивает девушка. — Кто ты и что сделала с моей подругой?

Приехали.

— Ничего. Только немного обновила ее. Хватит жить на заводских настройках.

Я подхватываю одну из сумок с пола и иду в сторону двери. Меня, между прочим, муж на улице ждет. С подругой я часто общалась последнее время, а вот с ним мало. Хочется компенсировать пропущенные часы.

— А такая Мира мне нравится даже больше, — несется мне в спину. — Покажи им всем.

— Заждался? — спрашиваю у Никиты, когда он переплетает свои пальцы с моими.

— Мира, ну ты чего? — протягивает стоящая за моей спиной Игнатова. — Он же мужик. Надо будет, и всю жизнь простоит. Да, Чернов? Я права?

Никита усмехается и наклоняется ко мне:

— Скотч есть? Давай ее к скамейке привяжем.

— Давай просто поможем ей, хорошо?

Зажмурившись, Никита едва заметно кивает. Громко выдыхая, он открывает глаза и смотрит в сторону Игнатовой.

— Это все или ты опять захочешь похитить мою жену?

— А что такое? — ухмыляется она. — Боишься? Ладно, расслабься. Похищение отменяется. Вещи все, и чем быстрее мы загрузимся, тем быстрее свалим отсюда. Бли-и-ин!

— Что случилось? — напрягаюсь я, вспоминая, как ползла на четвертый этаж. Повторять — не хотелось. — Что-то забыла?

— Нет. Вроде бы все вынесли.

— Отлично, — искренне радуюсь я. — Я уже начала придумывать повод, чтобы не возвращаться вместе с тобой.

Эх, как же мне нравится говорить то, что думаю.

Раньше бы точно не сказала такое, и пришлось бы тащиться.

— А коробки поместятся? Точно нет.

И только после ее слов я понимаю, что для всех коробок Иды нужен КамАЗ, а не машина Никиты.

— Ты только сейчас это поняла? — эти слова Никита произносит с улыбкой на лице. — Долго соображаешь, Игнатова.

— Теперь надо заносить все обратно? — пропищала я, прячась за его плечо.

— Я вызвал машину. С минуты на минуту приедут грузчики и все увезут.

Так вот с кем он по телефону разговаривал.

Обнимаю его шею руками, удовлетворенно улыбаясь, когда он сильнее прижимает меня к себе.

Чувствую себя при этом самой счастливой в мире. А это знак, что мы все правильно делаем.

— Значит, я не увижу потного и замученного Чернова? — шепотом, чтобы никто не услышал, спрашиваю у мужа.

— Увидишь, — уверенно заявляет Чернов. — Только не на улице.