46

Припарковав машину напротив ворот детского сада, я посмотрела на часы. Семь минут. Через семь минут я должна буду бежать в свою группу, переодеваться и с улыбкой на лице встречать детей, а пока я порхаю в небесах, не в силах стереть улыбку с довольного лица.

— Не забудь позвонить. Я приеду и заберу тебя. — Поймав мои руки, Никита сжимает их, смотря прямо в глаза. — Выделишь полку в шкафу?

Сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать. На секунду даже растерялась, к счастью, успела взять себя в руки, не затянув паузу до неприличия.

— Ты хочешь переехать?

Ну о чем я еще могла спросить? Тем более была уверена, что Никита будет настаивать на том, чтобы мы вернулись в нашу квартиру, и мне бы пришлось воевать с ним, отстаивая свое право выбора. А тут… Без разговоров и споров Чернов делает то, чего я совсем от него не ожидала. Он идет мне навстречу.

— Я больше не собираюсь жить без тебя, поэтому — да, хочу переехать.

Я улыбаюсь.

И у меня нет никаких сомнений в том, что он именно этого хочет. В прошлом я бы придумала тысячу вариантов, почему он так сказал и почему я подумала, что он обманул. Сейчас я верю. Смотрю на такое родное лицо и доверяю.

— Хорошо. — Стараясь обойтись без резких движений, я лезу в сумку в попытках отыскать связку ключей. — Были запасные, но они остались у Олега.

Замечаю, что, когда произношу вслух имя брата, меня не накрывает волной лютой злости. Несмотря на то, что произошло между нами, я все равно не испытываю к нему ненависти.

Может, и наивная, зато с чистой душой.

— Хочешь поговорить о нем?

Качаю головой.

— Нет. Не хочу. Зачем?

Никита наклоняет голову и сжимает мои ладони.

— Если у тебя есть какие-то сомнения или ты хочешь поговорить со мной, сделай это. Не закрывайся в себе. Больше всего на свете я не хочу, чтобы между нами снова возникла стена.

Я немного отодвигаюсь к окну, внимательно рассматривая черные глаза Никиты. Сейчас мне уже не верится, что еще недавно у меня было в мыслях подать на развод. Нам было необходимо наступить на эту черную полосу в нашей жизни. Конечно, без слез и обвинений не обошлось. Зато сейчас сомнений не осталось.

— Здесь вопрос о доверии, Никит. Ты был прав, когда говорил, что тараканы в моей голове мешают мне адекватно мыслить. Я сомневалась во всем: в тебе, в наших с тобой отношениях, но больше всего в себе. Знаешь, очень сложно жить, считая, что как человек я недостойна того, чтобы меня любили просто за то, что я есть. Поверишь, если скажу, что буквально поедала свой мозг чайной ложечкой, пытаясь избавиться от всех комплексов? Сложно было выбрать себя, когда на кону стояло многое. Моя жизнь. Мое будущее. Наше будущее. Но я разобралась в себе. И вопросов больше не осталось.

— Значит, ты мне доверяешь?

Я улыбаюсь и выдыхаю тихое:

— Да.

— Так, красавица, ты получила наследство от дальней родственницы? — Вика передает мне в руки коробку конфет и убирает сумку в шкафчик. — Я знала, что работа с детьми делает людей счастливыми, но не настолько же.

Улыбнувшись, я прикрываю дверь в детскую спальню, чтобы мы своими разговорами не потревожили сон детей, которых я с таким трудом смогла убаюкать.

— М? Ты о чем?

— Ой, только не надо. Даже неприлично так улыбаться в общественных местах. Поделись с одинокой подругой, что произошло на выходных?

В памяти всплывают обрывки воспоминаний вчерашнего вечера, плавно переходящего в ночь. Щеки тут же покрываются румянцем, и мне приходится отвернуться, чтобы Дубова ничего не заметила, иначе так просто уйти домой у меня не получится.

— У меня что-то не так с улыбкой? — невинно переспрашиваю у нее.

Вика усмехается.

— Ее слишком много. Меня от зависти распирает. Если не расскажешь, в чем дело, лопну, и тебе придется и мою смену отработать.

Я морщусь.

Нет-нет. Такой расклад мне не нравится. Я и так считала минуты до тихого часа. Первый раз мне хотелось как можно быстрее оказаться дома. Десять минут назад Никита написал, что он скоро будет выезжать за мной, а также добавил, чтобы я ничего не планировала, потому что он уже придумал, чем мы займемся.

От одних только мыслей об этом в животе начинают летать бабочки, а губы опять раздвигаются в улыбке.

— Именно об этом выражении лица я и говорю. Лотерею выиграла?

— Почти. С мужем помирились.

И вместо визга и кучи поздравлений Дубова выглядит так, будто я ногой ее ударила.

— Я так и знала! — Вика что-то еще бурчит себе под нос, матерится, кажется, а затем продолжает: — Знала, что так все и будет.

Может, не надо было ничего рассказывать?

Не зря же люди говорят, что счастье любит тишину. А у меня не получается вовремя рот закрывать.

— Ну, извини, что я тебя этим расстроила! — рявкаю и тут же пишу сообщение Никите. Мой рабочий день закончен. Теперь я могу уйти домой.

Вика бледнеет, меняясь в лице.

— Прости, я не это имела в виду. Конечно, я рада, что у тебя с твоим мужем все наладилось. Это замечательная новость. Правда. Просто… Опять мне придется одной работать. А я только начала привыкать высыпаться и иметь хоть какой-то шанс на личную жизнь.

Вика выглядит как маленький ребенок, которому дали поиграть с игрушкой, а потом отобрали ее.

— Не обижайся на меня. Хорошо? Я расстроилась только из-за работы. Как девушка, я тебя прекрасно понимаю. Завидую, конечно, но понимаю.

Ну вот. А я уже хотела громко хлопнуть дверью прямо перед носом девушки.

— Не переживай. Увольняться я не собираюсь. Ты так же продолжишь спать и бегать на свидания. Только осторожнее, ладно?

Дубова непонимающе смотрит на меня, а я решаю, что у меня есть время попить с ней чай и успокоить.

— У тебя богатый муж, и ты все равно продолжишь работать? — Вика фыркает, явно считая меня какой-то ненормальной. — Я тебя не понимаю.

— Минуту назад у тебя слезы на глазах были, как ты испугалась остаться без коллеги.

— Ну, если надо, я и сейчас зареветь смогу, — хмыкает она, отпивает чай, смотрит на печенье, а затем на свои ноги, будто решая, что важнее: стройные ноги или полный желудок. — Хорошо, что ты немного с придурью в голове. Мне же лучше.

Требования желудка победили.

Вика закидывает печенье в рот и довольно улыбается.

Они с Игнатовой не сестры, случайно? Так похожи.

Интересно, Никита уже где-то рядом? Тянусь к телефону, чтобы позвонить ему, но входящий звонок от совершенно другого абонента мешает мне это сделать.

Мама.

Четыре буквы, одно слово, а меня словно током ударили. Может, потом перезвонить? Всегда можно сказать, что не увидела или была занята.

Блин.

Смешанные чувства.

Я отхожу от Вики, закрываясь в туалете, и только потом отвечаю на звонок.

— Привет, мам.

— Так долго отвечала. Дела какие-то? — слышу ее требовательный тон. — Где ты сейчас?

— На работе.

И очень этому рада. Судя по ее голосу, звонит она не просто, чтобы о погоде поболтать. Обычно ради срочных дел она лично приезжает. Но я ведь на работе. Это меня спасет.

— Замечательно. Я уже подхожу к твоему детскому саду.

Еще один разряд тока прямо мне в голову.

— Зачем ты приехала?

— Мне уже нельзя проведать дочь?

Когда мама раздражена, она всегда отвечает вопросом на вопрос. От этого мне становится не по себе.