7 глава

Ника

Сатир с Яром вышли из квартиры, а я заперлась, думая, что меня спасёт замок, который прекрасно открывается с ключа.

Не думала я, что Вера способна отдать свои ключи от квартиры, но, как всегда, ошибалась в способностях сестрёнки.

Да, Вера предупредила, что Сатир приедет, чтобы мы с Яром были готовы к его визиту. Но с этим мы как раз справились на ура. И если бы не Вера, я бы сейчас была в безопасности.

Сатир вернётся. Я уверена на сто процентов. Только чего он хочет добиться? Если бы знать его мысли, я бы смогла обороняться.

Я знаю как повернуть всё вспять, но мне нужно знать его желания.

Здесь нет зрителей, перед которыми меня можно унизить. Если я такая тварь в его глазах, то можно подумать, что с его стороны никакой сексуальной подоплёки не будет.

Ну не избивать же он меня будет.

В груди теплится надежда на его рассудительность. Что он сможет меня простить и продолжить жить своей жизнью.

Но мне придётся помочь ему.

Когда я слышу, как звенит ключ в замке, уже не надеюсь на чудо. Срываюсь с места, бегу в свою комнату и запираюсь на хлипкий замок.

Дверь же должна его остановить?Не будет же он крушить квартиру?

Хлопает входная дверь, и я прислушиваюсь к шагам.

Медленные, размеренные шаги приближаются к комнате.

Позвонить в полицию — это будет через чур с моей стороны. Я и так принесла не самые приятные моменты в его жизнь.

Хотя, если будет перегибать, то можно и полицию.

— Открывай или вышибу! — слышу его злой голос и покрываюсь холодными мурашками.

— Что тебе нужно? — тихо спрашиваю, зная, что он меня слышит.

— Поговорить. — в его тоне звучит напряжение.

Неужели Сатир созрел для нормального, человеческого разговора?

— Обещаешь, что не будешь распускать руки? — пытаюсь хоть как‑то оправдать своё желание поверить ему.

— Обещаю. — не раздумывая отвечает.

Я открываю дверь, и первое, что я вижу — это его поднятые руки со скрещёнными пальцами. А потом его злую ухмылку.

Он обманул! Мозг взрывает ярким, резким страхом.

Пытаюсь закрыть дверь, но это уже бесполезно. Моей силы не хватит, чтобы противостоять Сатиру.

Отбегаю от двери в другой конец комнаты и хватаю стул, поднимая его на уровень пояса, выставляя как преграду между нами.

— А чего мы такие напуганные? — медленно приближается к ножкам стула. — Расплачиваться за поступки не учили? — хватает стул за ножку и откидывает в сторону, как пёрышко.

— Я извинилась. Сколько раз ещё сказать «прости», чтобы ты понял, что я ничего плохого не хотела⁈ — вырывается из меня крик.

У меня паника. Я не знаю, на что способен этот Сатир, мы с ним не знакомы.

В то же время, я продолжаю сканировать его желания и мысли, но даётся мне это с трудом.

— А ты думала, покапалась в моих мозгах, изуродовала настройки, сказала «прости» и всё⁈ Ну нет, рыжая, так не бывает. — встаёт напротив меня буквально в сантиметре.

Смотрит так, будто прибить хочет. Обращаю внимание, как сжимаются его ладони в кулаки, и холодею от происходящего.

Воздух между нами густеет, становится тяжёлым, почти осязаемым. Я чувствую, как учащается моё дыхание, как пульс бьётся в висках, отдаваясь в ушах глухим стуком.

— Что я должна сделать, чтобы ты отстал от меня? — решаюсь на вопрос, хоть и знаю, что он ни к чему хорошему не приведёт.

Сатир приподнимает бровь, в его глазах загорается бешеный азарт, будто ему дали добро на полный треш.

Между нами искрит напряжение. Кажется, стоит его коснуться — и ударит молния.

Я невольно задерживаю дыхание, когда он делает шаг ближе, сокращая и без того ничтожное расстояние.

Наклоняется к моему уху, глубоко вдыхает, смакуя мой запах, как наркоман. Я чувствую его дыхание на коже и покрываюсь холодными мурашками.

Себе я могу признаться, что меня дико тянет к его телу, к тому Сатиру, но не к этому слетевшему с катушек.

Снова хочу почувствовать его нежность и заботу, но то, что происходит сейчас…Совсем не то, о чём я мечтала.

— Ты станешь послушной. — шепчет горячим дыханием. — Всё, что я скажу, всё, что потребую, будешь делать. — голос вкрадчивый и хриплый.

Его слова проникают под кожу, вызывая смесь страха и чего‑то ещё, чего я не хочу признавать. По телу пробегает волна жара, вопреки всему.

Но я понимаю, что его «всё» означает погибель для меня. И я решаюсь на крайний и опрометчивый шаг.

— Срок? — высекаю довольно жёстко.

Или я соглашаюсь на его условия, или он продолжает уничтожать меня при всех.

Чуть отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза, но я не хочу казаться слабой, хоть и являюсь таковой. Смотрю так, чтобы понял: я настроена решительно.

Наши взгляды сцепляются, как два клинка. В его глазах — вызов, в моих — отчаяние и упрямая решимость.

Я вижу, как дёргается жилка на его шее, как чуть заметно подрагивают пальцы. Он тоже не так спокоен, как хочет казаться.

— Пока ты мне не надоешь. А сейчас… покажи преданность хозяину, раздевайся. — отходит от меня, закрывает дверь и садится на кровать, облокотившись спиной о стену.

В комнате повисает тишина. Слышно только наше дыхание.

Я чувствую, как каждая клеточка моего тела реагирует на его слова, на его присутствие, на эту опасную игру, в которую могут играть двое.