8 глава

Сатир

Смотрит сначала растерянно, пытаясь понять, шучу я или нет.

Нет! Не шучу!

Во мне всё вскипает, стоит только подумать, что вот сейчас увижу её обнажённое тело: молочную кожу, плавные изгибы и манящий треугольник.

Сглатываю скопившуюся слюну. Кожа горит от предвкушения. Чувствую своё превосходство и ожидаю начала представления.

Рыжая медлит. Ждёт, когда я сорвусь? Так у меня уже не осталось терпения.

— Ты с первого раза не понимаешь? — повышаю голос.

Она вздрагивает и медленно поднимает футболку, оголяя красивый, плоский живот.

Облизываю нижнюю губу, пристально наблюдая, как ткань поднимается выше.

— Быстрее! — командую, ставя локти на колени.

Каждая мышца напряжена настолько, что просто сидеть и наблюдать не в силах.

Она снимает майку, откидывая на стол. Спортивный лифчик — не пик моей фантазии, но даже в нём её грудь выглядит аппетитно.

Свободные шорты довольно быстро спадают к её ступням, открывая мне обзор на шикарные бёдра.

Её фигура, как песочные часы, с красивыми изгибами, возбуждает дикий аппетит. Дыхание учащается, пульс толкает кровь по венам в ускоренном темпе, не успевая за моим голодом по рыжей суке.

Встречаюсь жадным взглядом с её уверенным выражением лица. Вот это мне уже не нравится.

Она должна бояться, должна дрожать от страха. А тут всё наоборот. Опять задумала поэкспериментировать надо мной? Не выйдет!

Я собью с неё спесь и заставлю играть по моим правилам.

Встаю с кровати, подхожу к ней вплотную. От неё исходит вибрация, но не та, которую я ожидал.

— Подними руки, — продолжаю отдавать команды.

Она исполняет чётко, что я говорю. Снимаю с неё лифчик. Грудь выскакивает на свободу. Разглядываю её с высоты своего роста.

Светлые ореолы тянут всё моё внимание, а возбуждённые соски просятся на язык.

Перебарываю свои желания. Чем меньше удовольствия ей, тем сильнее я отомщу.

— Расстегни ширинку, — требую я.

Член упирается в твёрдую ткань, и становится больно. Пора его выгулять, засиделся.

Рыжая глубоко вдыхает, протягивая руки к ремню.

— Шевелись! — приказываю грубым голосом. — Мне надоело ждать! — кривлю лицо от нарастающей боли.

Она не справляется с фирменным ремнём на секретном замке. Приходится самому расстегнуть ремень, чтобы было быстрее.

— Продолжай, — пока она расстёгивает ширинку, я разглядываю грудь и захлебываюсь слюной.

Останавливаю себя тем, что она для меня лишь подстилка. Обычная шлюха, дающая всем подряд, но тут же становится хреново от своих же мыслей.

Только представлю, что кто‑то ещё увидит воспалённые от возбуждения соски, эту молочную бархатистую кожу, бьющуюся жилку на шее и оставит свой чужой запах на её коже, просыпается такая ярость, будто это не мои мысли, а она уже на самом деле под кем‑то побывала.

Но тут без вариантов — я бы знал.

— Спусти штаны вместе с трусами, — говорю, очнувшись от болезненных мыслей.

Голос звучит до безумия грубо, а дыхание рыжей сбивается, будто она пытается сдержать себя от неизбежного.

Она поднимает голову, уверенно смотрит в мои глаза и медленно спускает штаны до середины бёдер.

Страх, который я так хочу видеть в её взгляде, завуалирован похотью. Блеск глаз выбивает из меня тяжёлый выдох, как полустон.

Сдерживаться и быть осторожным — это не ко мне. Я пришёл за лёгким перепихоном, его и получу. А желания рыжей меня не трогают.

— Хотела быть шавкой моей матери, а станешь моей подстилкой, — на лице маска из отвращения, чтобы она лучше прочувствовала своё место.

Резко разворачиваю её спиной к себе, давлю ладонью между лопаток. Она упирается руками в стол, прогибаясь в пояснице, выставляя на показ все свои прелести.

Отхожу чуть дальше, наслаждаясь развратной позой. Снимаю трусы, оголяя всё самое ценное в теле рыжей.

Пожираю глазами ягодицы и две дырочки, которые поработают на моё удовольствие.

Если с одной я успел справиться в прошлом, то вторую приберегу. Я, конечно, дикарь до тела рыжей, но без лубрикантов издеваться на первый раз не буду.

Половые губы слегка расходятся, открывая завораживающий вид. Язык рвётся почувствовать вкус, до обильного слюноотделения.

Осекаю свои грёбаные мысли, оставляя лишь звериные инстинкты. Касаюсь пальцем копчика рыжей. Она вздрагивает, но не двигается.

Тяну невидимую полоску ниже, останавливаюсь на девственной дырочке, слегка массируя. Рыжая замирает, кажется, даже не дышит.

Бойся, сука. За всё приходится платить!

Так и хочется попасть внутрь без всякой смазки и ограничений. Даже ощущаю, как на члене сжимается колечко, доставляя охранительное удовольствие.

Но…

Нет!

Начнём с традиционной дырочки — время у нас есть. А развлекаться с рыжей я планирую почаще, чтобы быстрее надоела.

Спускаю палец чуть ниже в ожидании влаги, но она сухая. И это, пиздец как бесит!

Член не оставляет времени для игр и возбуждения подстилки. Я не готов нежничать с той, которая практически уничтожила меня.

Сплевываю на пальцы и размазываю слюну по половым губам. Растягиваю двумя пальцами вход и одним ныряю на глубину.

Член пульсирует, пытаясь быстрее попасть в горячее лоно. Сжимаю его в ладони и вожу по стволу, заглушая боль нетерпения.

Рыжая не издаёт ни звука. Тишина напрягает и давит на уши. Хочу слышать, как она стонет в ожидании разрядки, которую не получит.

Проникаю двумя пальцами, собирая всю внутреннюю смазку. Несколько медленных движений — и меня накрывает.

Вынимаю пальцы, обмазываю головку члена для плавного входа. Подвожу к дырочке и медленно протискиваюсь в узкое влагалище.

С выдохом облегчения проникаю глубоко, до самого предела, и замираю от бешеных ощущений. Член яростно пульсирует внутри рыжей, будто наконец‑то дорвался до своей стихии.

Сжимаю пальцами чувственные бёдра, наслаждаясь самым охренительным моментом.

В голове образы нашего прошлого: как нам было хорошо вместе, как мы чувствовали друг друга на каком‑то грёбаном подсознании.

Но рыжая убила всё хорошее, что было во мне. Раздробила и выкинула в помойное ведро.

— Тебе нравится? — давлю с яростью, сжимая до боли ягодицы.

Рыжая молчит, опустив голову, так что не видно её эмоций.

— Отвечай, дрянь! — резко вхожу до упора и замираю в ожидании ответа.

— Нет, — тихий шёпот, как писк.

Ещё несколько резких, порывистых входов до упора, по самые яйца. С бешеными эмоциями не справляюсь. Агрессия вырывается наружу, и я тупо наказываю её. Жёстко, безжалостно, вымещая всю свою боль.

— И так нет? — хватаю за волосы, поднимая её голову к своему лицу.

Во мне кипит бешенство, перемешиваясь с диким желанием. Тормозить себя не хочу и не буду. Рыжая получает то, что заслужила.

— Нет, — сжимает губы и тяжело дышит.

Ожидаю, что заплачет, но нет. Ни единой слезинки. Только ненависть на лице, плохо скрываемая.

— Терпи, сука! Мне тоже не нравилось, что меня использовали, — рычу ей в ухо и продолжаю безжалостно трахать.

Отталкиваю от себя её голову, играюсь с углами входа в её порочную дырку. Нахожу оптимальный и наслаждаюсь своей властью над её телом.

Это дурманит голову, доводит до адских ощущений внутри меня. Яростно вхожу в неё, слыша хлюпающие звуки, сводящие с ума.

— Я не хотела, — шепчет себе под нос, не поднимая головы. — Не хотела, прости.

Её всхлипы доводят меня до пика. Выхожу из неё с хриплым стоном и сливаюсь на молочную кожу ягодиц.

Дышу, как загнанный зверь, наслаждаясь охренительным сексом, о котором мечтал не одну неделю.

Смотрю на капли спермы, как они украшают её тело. Втираю по ягодицам, спине, всё, что из меня вышло. Мечу территорию, оставляя свой запах, как бешеный кобель, сорвавшийся с катушек.

Воспалённая щёлка блестит естественной смазкой, выбивая из меня дух. Ударяю с силой по ягодицам двумя руками, оставляя красные следы пальцев.

— Если бы не хотела, рассказала бы и не стала помогать матери, — натягиваю штаны и заправляюсь. — На сегодня свободна, — подхожу к двери, последний раз оглядывая её неподвижное, красивое тело. — Сладких снов, рыжая! — широко улыбаюсь и ухожу, довольный этим вечером.

В тачке уже возникает мысль, что я хочу ещё. Мне мало её. Хочется больше. Но возвращаться не буду. Такой жест расценится как слабость.