Глава 21

Вацлав

Вацлав, задумавшись, наблюдал за мерцанием магического камня. Он уже в который раз лично присутствовал при его наполнении, но только сейчас вдруг ощутил странную отстраненность от происходящего.

Он прекрасно видел, как люди, один за другим, покорно подходили к огромному камню, прикладывали к нему свои дрожащие ладони, отдавая ему часть своей жизненной силы, напитывая его энергией, а затем устало уходили прочь. Бесконечный печальный поток людей, отдающих свою энергию. Камень медленно, но верно наполнялся, жадно впитывая отдаваемую ему энергию.

Мира одним лишь ритуалом сумела наполнить камень полностью, да ещё и несколько других, соединённых с ним, а толпа измученных людей наполнила его едва ли на четверть. Вацлав хмуро смотрел на этот бесконечный поток страдающих людей, а затем с отвращением отвернулся и быстро вышел из зала, где всё это происходило.

– Повелитель, – почтительно обратился к нему советник, – этот накопитель нужно как можно скорее отправить в приграничье. Сегодня поступила информация о новом нападении врага. Защитный купол сильно истончился после атаки, мы не выдержим следующего удара.

Вацлав смотрел на своего советника так, словно тот находился где-то очень далеко, и не слышал ни слова из того, что тот только что произнёс. А потом он молча развернулся и неспешно прошел в зал, где в тягостном ожидании своей очереди томились другие люди.

При виде своего повелителя все присутствующие в зале как один встрепенулись, вскочили со своих мест и низко поклонились ему, выражая своё почтение. Он неторопливо оглядел присутствующих, прошёл через длинный зал и вышел во внутренний двор, куда как раз прибывали новые люди, и куда уходили те, кто уже прошёл этот тяжёлый, изматывающий ритуал.

Вацлав ожидал увидеть, если не абсолютно пустую улицу, то хотя бы десяток обессиленных людей, направляющихся к своим домам, но каково же было его глубокое удивление, когда он увидел, что прямо под стенами каменного здания сидели прямо на земле, те самые несчастные люди, добровольно отдававшие магическому накопителю всю свою силу, не щадя себя. Кто-то безжизненно растянулся прямо на голой земле, кто-то бессильно прильнул к почти уже высохшему старому дереву, ища у него спасения и защиты.

Его собственные люди, отдававшие все свои силы защите границ родной страны, были настолько истощены, что просто не могли вернуться домой самостоятельно, у них не хватало сил даже на это.

– Как давно они собираются здесь? – резко спросил он советника, стараясь скрыть свои чувства.

– Мы немедленно разгоним всех, чтобы они не портили вид, – поспешно произнес советник, торопливо подзывая к себе стражника.

– Я задал вопрос и жду ответа, – твёрдо напомнил ему повелитель, и советник, сжавшись от ледяного страха, тут же отпустил стражника и ответил:

— Нечасто, обычно их тут же разгоняют. Сегодня возникла какая-то заминка, сейчас мы всё исправим, и во дворе никого не останется, — скороговоркой выпалил тот.

– Разгоняют? – изумлённо переспросил Вацлав, и его голос вдруг зазвучал тихо, но угрожающе. Он повернулся к застывшему советнику, не сводя с него пронзительного взгляда и ожидая ответа.

– Повелитель, я…

Но Вацлав не стал выслушивать его оправдания, а лишь быстрым жестом подозвал ближайшего стражника.

– Как именно вы их разгоняете? –спросил он у стражника, стоявшего перед ним.

— Выводим за пределы территории, а дальше они сами, — вытянувшись перед своим повелителем по стойке смирно, отрапортовал стражник, не понимая, что происходит.

Вацлав, не задавая больше никаких вопросов, твёрдой походкой прошёл по узкой дорожке к выходу из старого сада и вышел за огромные ворота.

Он всегда считал себя хладнокровным, практически лишённым каких-либо эмоций правителем, но то, что он увидел за тяжёлыми воротами, заставило его сердце болезненно сжаться от невыносимой боли и сострадания.

По всей дороге, ведущей в сторону дальней деревни, лежали, сидели, ковыляли, с трудом опираясь на старые стены, измученные люди. Это были его люди, добровольно отдавшие свою жизненную энергию во имя защиты родной страны.

Вацлав подошёл к ближайшему мужчине, который из последних сил обхватил руками шершавый ствол дерева и бессвязно бормотал:

– Наполни… совсем чуть-чуть… наполни…

– Этот несчастный сидит здесь со вчерашнего вечера, никто ему не помог, – услышал Вацлав позади себя голос стражника.

– Почему вы не позвали целителя? – спросил Вацлав, и в его голосе явно прозвучали тревога и неприкрытое возмущение.

– Не положено, – чётко отрапортовал застывший стражник.

«Не положено», — глухо повторил про себя Вацлав. Он бережно положил свои ладони на измождённую грудь мужчины и, не задумываясь, щедро отдал ему часть своей силы, напитывая того.

– Чуть-чуть… совсем чуть-чуть… – продолжал бездумно бормотать несчастный мужчина, а потом замер и медленно поднял свои безжизненные глаза на своего спасителя. Пустые, бездонные, потухшие глаза.

Перед Вацлавом сейчас был совершенно опустошённый, почти неживой человек, из которого высосали всё дотла, до последней капли, и отправили умирать. В груди правящего что-то болезненно защемило, словно его самого ударили ножом. Он тут же выпрямился во весь рост и, повернувшись к стражнику, жёстко произнёс, не терпя возражений:

– Взять повозки и развести всех по домам. Выдать еду. Лично проверю.

Стражник, не смея перечить, поклонился и тут же удалился выполнять приказ, а уже через несколько минут из открытых ворот выехало несколько запряжённых повозок, в которые бережно усаживали обессиленных людей и развозили их по домам.

Вацлав вернулся обратно в большой зал, где измученные люди с покорностью ждали своей очереди. Некоторые смотрели на него с леденящим страхом, другие - с каким-то фанатичным благоговением, а кто-то – с робкой надеждой на чудо.

– Отпустить всех, – неожиданно для всех распорядился Вацлав, глядя на худенькую девушку, которая должна была войти в ритуальный зал следующей. Она так сильно была похожа на нежную Миру, что его сердце болезненно сжалось.

– Но, повелитель, как же так? – недоуменно начал было советник, но Вацлав резко прервал его гневным жестом, не дав закончить фразу.

– Отпустить всех. Тех, кто не может идти самостоятельно, как можно быстрее развезти по домам. Зал закрыть на неделю, – твердо закончил он, не терпя возражений.

Советник лишь изумлённо раскрыл рот, но спорить не стал, покорно склонив голову, а ожидающие люди, тихо выдохнули с облегчением, и кто-то, осмелев, даже поблагодарил повелителя за проявленную щедрость и искреннюю заботу. В считанные минуты большой зал опустел. Люди смертельно боялись, что грозный повелитель вдруг передумает и отменит своё решение.

Вацлав, потрясённый увиденным, вновь погрузился в свои мрачные мысли, возвращаясь в свой кабинет. Ему действительно следовало гораздо чаще выходить за пределы своего неприступного замка, чтобы лучше понимать, как на самом деле живёт его простой народ, о чём он думает, чем дышит. Однажды он уже был со своим отцом в ритуальном зале, но никогда раньше не видел людей такими опустошёнными и измученными.

Перед его глазами до сих пор стояло почти высохшее старое дерево в саду перед ритуальным залом. Они с отцом посадили его много лет назад, заботливо поливая и удобряя. За долгие годы дерево должно было окрепнуть и вытянуться ввысь, но на деле, так и не выросло, оставшись жалким и чахлым. Люди после ритуала, стремясь поскорее восстановить свои силы, инстинктивно тянулись к целительной силе Матери-Земли, которая всегда щедро питала их, но Сила Стихий давно перестала им помогать, оставаясь безучастной к их страданиям. Природа вокруг медленно, но верно угасала, превращаясь в выжженную пустыню, как и его люди.

Вацлав принял твёрдое решение лично отправиться в приграничье, чтобы самому оценить сложную обстановку на границе и, возможно, подпитать обесточенный накопитель своими силами, чтобы дать возможность простым людям наконец-то восстановиться. Он больше не доверял своим продажным советникам, справедливо полагая, что они давно плетут против него какие-то интриги.

Но главное, ему во что бы то ни стало нужно было найти какой-то новый, неиссякаемый источник энергии. Теперь он твёрдо решил навсегда отказаться от использования силы людей для накопителя и поддержания магического купола.

Вацлав отчётливо чувствовал, что все они живут на самом краю пропасти, ходят по острию ножа. Его люди истощены до предела, их жизнь утекает сквозь пальцы, как вода, защитный магический купол сильно ослаблен, и если срочно не найти какой-нибудь новый, надёжный источник энергии, то всё, что он так долго и упорно строил, будет безвозвратно потеряно.

Его сердце разрывалось от невыносимой боли, когда он снова и снова вспоминал тех несчастных, измученных людей, которых только что видел у старых стен родного замка, словно они были бесплотными призраками, жалкими тенями самих себя, и во всех их страданиях был виноват только он сам, не замечавший их бед и не интересовавшийся их жизнью. Он обязательно должен найти выход из этого замкнутого круга, чего бы это ему ни стоило.

Вацлав прекрасно понимал, что его народ больше не может отдавать свою силу, и дальнейшее использование Миры, пусть и добровольное, было бы непростительным предательством по отношению к ней. Он больше не был готов идти против своих принципов, предавать свою совесть, хотя и был готов абсолютно на всё ради спасения своих измученных людей. Он твёрдо решил найти какой-то совершенно другой, новый путь.

Вацлав больше не мог полагаться на привычную магию, которой они верно пользовались на протяжении многих веков. Он должен был, не теряя времени, искать что-то новое, неизведанное, что могло бы исцелить их родную землю, вернуть силу его измученному народу, наполнив его жизненной энергией. Он непременно должен был найти этот живительный источник во что бы то ни стало.