Глава 23

Вацлав, покинув комнату девушки, на самом деле не ушёл далеко. Он, словно пригвождённый, прислонился спиной к холодной каменной стене и прикрыл глаза, отчаянно пытаясь хоть на время укрыться от своих мучительных чувств и противоречивых мыслей. С каждым днём ему становилось всё труднее и труднее бороться со своими чувствами к этой хрупкой девушке. Она, словно магнит, манила его к себе, заставляя забыть об осторожности и долге. Ему бесконечно хотелось прикасаться к ней, согревая теплом своих рук. Она была такой искренней, чистой, живой и естественной, словно долгожданный глоток свежего воздуха, не то что все те чопорные, высокомерные женщины, с которыми ему приходилось постоянно общаться до встречи с Мирой. Теперь они казались ему лишь бледными тенями на её ярком фоне, не заслуживающими его внимания. И тот поцелуй, который он украл у неё, до сих пор обжигал его губы, вызывая бурю противоречивых чувств…

Ему безумно хотелось остаться рядом с ней, провести с ней еще немного времени, но он просто не мог, не имел права. Не мог позволить себе такую опасную слабость и тем самым привлечь к ней лишнее внимание своих доверенных лиц, которым он доверял все меньше и меньше, справедливо подозревая их в предательстве. Сейчас ему больше всего на свете хотелось уберечь эту нежную девушку, как хрупкий цветок, а держать ее на безопасном расстоянии — к сожалению, лучший способ защитить ее от опасности.

Ему каждый день подробно докладывали о ней, ничего не утаивая: как она провела время, какие книги читала, с кем разговаривала. Его умиляли ее наивные попытки разговорить прислугу, которой строго-настрого запрещалось разговаривать с магами первыми, а с Мирой и подавно любое общение было под строжайшим запретом. Его личное распоряжение, не подлежащее обсуждению. Вацлаву не хотелось, чтобы она нашла здесь друзей и случайно узнала всю горькую правду о его стране, а прислуга, к сожалению, бывает излишне болтливой и не умеет держать язык за зубами. Поэтому он лично наложил строгий запрет на любое общение с Мирой, как бы она ни старалась. Прислуга просто физически не могла ей ответить, даже если бы очень захотела.

Тяжело вздохнув и оттолкнувшись от холодной стены, он открыл привычный портал и шагнул в свой кабинет, где его ждал неприятный сюрприз, которого он совсем не ожидал увидеть.

– Здравствуй, мой дорогой племянник, – поздоровался с ним Радей. – Неужели ты забыл о нашей договорённости?

Как можно забыть то, чего изо всех сил стараешься избежать?

– Я помню, не сомневайся, – стараясь сохранять самообладание, ответил Вацлав, скрывая раздражение.

– Тогда объясни мне, почему ты тянешь время?

Дядя фамильярно развалился в его кресле, закинув ноги прямо на стол. Он чувствовал себя полноправным хозяином не только этого кабинета, но и всего могущественного клана в целом, что не нравилось Вацлаву, вызывая глухое раздражение.

На протяжении многих лет он предпринимал всё новые и новые попытки сместить Радея с этой позиции, но всякий раз терпел сокрушительное поражение. Вацлав даже начал подозревать дядю в краже магической энергии. Абсурдное предположение, но эта мысль настойчиво возникала в его голове, как бы Вацлав ни пытался отмахнуться от неё. Слишком многое вдруг стало указывать именно на это. То, с каким маниакальным усердием Радей отправлял людей к магическому накопителю, то, каким равнодушным и безразличным был его взгляд, когда он увидел истощённых людей. То, как брезгливо поморщился, узнав, что Вацлав приказал развезти людей по домам.

– Я хочу немного подождать, пока к ней вернётся потерянная память, – отстранённо ответил Вацлав, стараясь скрыть свои истинные мысли.

– И зачем тебе нужна её память? Какая тебе от этого выгода? – дядя прищурил глаза.

– Она может вспомнить, зачем её перенесли сюда, – пожал плечами Вацлав, сохраняя спокойный и невозмутимый тон, словно речь шла о совершенно посторонних вещах.

– И что нам это даст? Какая нам от этого будет польза? – дядя тут же убрал ноги со стола и подался вперёд, заинтересовавшись услышанным. Радей поставил свои жилистые локти на широкие подлокотники кресла и, сцепив сильные руки в замок, нетерпеливо уставился на Вацлава.

– Понимание того, зачем Создатель переносит людей в наш мир, – спокойно, продолжал Вацлав и тут же уточнил, выделяя главное, – в наш клан.

– Любопытно, весьма любопытно, – дядя явно почувствовал скрытую выгоду, хотя и не до конца понял её.

– Наши люди истощены, – задумчиво продолжил Вацлав, – Они больше не могут помогать в полной мере, отдавая свою жизненную энергию. Их силы на исходе, и скоро брать будет нечего.

– Значит, ты хочешь найти дорогу в тот мир, и тогда наши ресурсы станут безграничными! – с восторгом воскликнул дядя, вскочив с кресла. Его глаза дико заблестели, а губы предательски задрожали от нетерпения и жадности. – Племянник, – торжественно заявил он, положив свою тяжёлую руку ему на плечо. – Ты достойный сын своего отца, он бы тобой гордился! Действуй немедленно, не теряй ни секунды!

После этих многозначительных слов дядя ушел, оставив Вацлава в полном одиночестве. Вацлав, тяжело вздохнув, устало рухнул в высокое кресло, не в силах сдержать свою усталость. Общение с дядей, к большому сожалению, отнимало у него все и без того скудные силы. Так было всегда, и с этим ничего нельзя было поделать. Но главное, что Радей наконец-то поверил, что план Вацлава именно таков, а значит, Вацлав сможет выиграть драгоценное время, которое ему необходимо.

Ему срочно нужен был совет мудрейшего.

Санатан — единственный, кто мог бы хоть как-то помочь ему сейчас, но отправиться к мудрецу, оставив Миру без надёжной защиты, он не имел права. Девушку уже увели на ритуал без его ведома, нагло нарушив его запрет. Пока он будет пробиваться к Санатану, девушку могут опустошить до конца, не оставив ни капли сил.

Увы, оставалось только одно проверенное средство. Спрятать Миру в таком надежном месте, о котором не знал никто, кроме него, и где никто не сможет до нее добраться, даже самые могущественные враги.

Когда Вацлав вошёл в кабинет, его уже ждал верный друг, единственный человек, которому Вацлав доверял после трагической смерти отца. Но даже ему Вацлав так и не решился рассказать о той странной связи, которая вдруг возникла между ним и хрупкой Мирой. Но, казалось, проницательный и умный друг всё равно скоро обо всём догадается.

Вацлав подошёл к своему рабочему столу с совершенно непроницаемым лицом и неторопливо снял тонкие дорогие перчатки. Нажир, если и хотел что-то сказать, внимательно глядя на своего друга, то, немного подумав, решил промолчать, выжидая подходящий момент.

– Как все прошло? – поинтересовался Вацлав, стараясь, чтобы его голос звучал максимально спокойно, ничем не выдавая его чувств.

– Девушка весьма любопытна, – Нажир, удобно устроившись в высоком кресле, закинул ногу на ногу.

– Надеюсь, ты помнишь наш уговор? – холодно поинтересовался Вацлав, не сводя с него своих пронзительных глаз.

– Конечно, помню, – невозмутимо ответил Нажир, – если учесть, что ты постоянно напоминаешь мне об этом и не даёшь ни на секунду забыть.

Нажир с большим вниманием осмотрел аппетитные закуски, заботливо расставленные на столике, но так ни к чему и не притронулся, внимательно повернувшись к Вацлаву, который в этот момент тщательно изучал какие-то важные бумаги на столе.

– Я слышал, ты собираешься жениться? –как бы невзначай поинтересовался Нажир.

– Нет, – отрезал Вацлав, не отрывая пристального взгляда от документов, которые он изучал.

– То есть? – оживился Нажир, выпрямившись в кресле с неприкрытым любопытством.

– Это прихоть дяди, не более того, – тут же отмахнулся Вацлав, стараясь говорить небрежно. В его ближайшие планы не входила свадьба, по крайней мере сейчас, но нужно было хоть немного успокоить Радея. Он печётся о законном наследнике. Клан отчаянно нуждался в нём.

– А ты решил его прехитрить? – Нажир приподнял бровь.

– Я никого не обманываю, — твёрдо заявил Вацлав, и это была чистая правда. Он действительно согласился встретиться с несколькими предложенными ему девушками, чтобы хоть немного успокоить Радея.

– А что тогда? – не унимался Нажир.

Вацлав устало потер глаза.

– Что там с Мирой? —спросил Вацлав, желая поскорее перевести разговор на другую, более безопасную для него тему.

– Задаёт вопросы. Бесконечно много вопросов, на которые сложно ответить, — уклончиво протянул он, наконец выбрав несколько аппетитных закусок и с удовольствием отправив их в рот.

– Что за вопросы? — Вацлав и так прекрасно знал, о чем спрашивает девушка, но хотел услышать мнение со стороны.

– Вопросы, требующие вдумчивых ответов, – уклончиво протянул он. – Ты зря скрываешь от нее правду, тебе не кажется? Рано или поздно она все равно узнает.

— Моё решение принято и обсуждению не подлежит, — твёрдо произнёс Вацлав, стараясь не показывать своих чувств. Принятое им решение теперь разъедало его душу, не давая покоя, но сейчас он не мог открыть ей всю правду, как бы ему этого ни хотелось. Между ним и девушкой установилось хрупкое доверие, что он просто не хотел разрушать его своей правдой, какой бы благой ни была его цель.

– Однажды она обязательно узнает правду, и тебе будет очень больно, – Нажир внимательно и пытливо смотрел на Вацлава, отчаянно надеясь увидеть в его глазах хоть малейшее понимание, но, увы, ничего не происходило. Правитель, как всегда, был тверд, словно неприступная скала. – Как знаешь, это твое решение, и я его уважаю. Но ты зря играешь в эти игры с Радеем, это может плохо кончиться. Или соглашайся на выгодную женитьбу, или прямо скажи ему о своём решении. Не нужно обманывать старика.

Нажир, многозначительно вздохнув, поднялся и ушёл, оставив Вацлава наедине с мучительными мыслями, терзавшими его. Он даже не думал о том, что произойдёт дальше, когда Мира наконец узнает всю неприглядную правду о нём и его стране. Теперь, когда он немного узнал её, его единственным искренним желанием стало навсегда уберечь эту девушку от любых бед и напастей, спрятав от всего мира. Но сделать это в нынешней обстановке было, к сожалению, невозможно. Требовались совершенно кардинальные меры, требовалось действовать, не теряя драгоценного времени.

Требовался долгожданный мир, иначе Индра погибнет, обессилев от бесконечной войны.

Эта мысль и раньше возникала в его голове, но он упорно отбрасывал её как нечто совершенно несбыточное, недостижимое, а теперь, пристально глядя на эту нежную девушку, посланную Создателем, он всё чаще и чаще стал задумываться о реальной возможности долгожданного мира с врагом как о единственном спасении для его страны.

Нажир, конечно же, был прав. Сегодня же стоило поговорить с Радеем начистоту и раз и навсегда пресечь все его дальнейшие попытки найти ему выгодную невесту. Ему не нужна была другая, он уже сделал свой выбор, хоть и не сказал об этом вслух. Вацлав все еще беспомощно сжимал в руках тонкие дорогие перчатки, словно боясь их выпустить. Ему определенно стоило объявить всему клану о своем окончательном решении, и сделать это как можно скорее, не откладывая в долгий ящик.