Глава 5

Вацлав, как ни странно, беспокоился о ней. И это было приятно. Впервые за долгое время на губах Миры появилась слабая, но искренняя улыбка. Она поймала ускользающую вибрирующую нить и направила на неё всё своё внимание, сливаясь с ней воедино. Она старалась наполнить её своим светом, своей энергией.

Внезапно Мира ощутила волну тепла, прокатившуюся по её телу. Открыв глаза, она увидела, что по-прежнему находится в комнате одна. Перед ней, как и прежде, стоял стол, сервированный серебряными приборами. Окна оставались плотно закрытыми.

Тогда девушка снова закрыла глаза, сосредоточилась, поймала ускользающую нить и снова почувствовала тепло, разливающееся по телу. Мрак, окружавший нить, словно растаял, и Мира вдруг увидела вокруг себя множество таких же нитей, переплетающихся друг с другом в хаотичном порядке.

«Что это?» — прошептала она в изумлении. И тут же подумала, что, возможно, это связь с ее близкими. Но их было так много…

«Пути…» – пришел в ответ тихий, едва уловимый голос.

Мира протянула руку и коснулась одной из этих нитей. Ощущение было настолько реальным, словно она касалась их на самом деле. Проведя по ним пальцами, она заметила, что с нитей осыпается какая-то тёмная пыль. Заинтересовавшись, она подцепила одну из них пальцем, словно струну, и потянула. И тут же с нити начало что-то осыпаться, открывая золотые просветы. Нить словно была покрыта слоем многовековой пыли, скрывающей её истинное сияние. Мира дернула ее еще сильнее, и нить вспыхнула, засияв ярче солнца в ясный день. Тогда она начала перебирать и дергать каждую нить, пока все вокруг нее не засияло ослепительным светом. Кроме той самой первой нити, которая связывала ее с кем-то, оставшимся в ее прошлой жизни. Эта нить по-прежнему оставалась серой и почти безжизненной. Но для Миры она была самой ценной, потому что соединяла ее с человеком, которого она, возможно, любила.

Мира коснулась одной из золотых нитей, осторожно провела по ней пальцем, а затем, повинуясь внезапному внутреннему порыву, обхватила её руками.

Сначала ничего не происходило. Затем нить вдруг засияла ещё ярче, освещая всё вокруг ослепительным светом, заслоняя собой другие нити и окутывая девушку золотым светящимся коконом. А потом всё внезапно исчезло. Кокон рассыпался золотыми искрами, оставляя девушку одну посреди незнакомой улицы.

Мира огляделась, но вокруг не было ни души. Улица вымощена старой брусчаткой. Вокруг стояли дома. Простые, совсем не такие, как те, что она видела из окна замка. Те поражали великолепием, утопали в цветах и зелени. Здесь же не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Маленький невзрачный домик, огороженный плетёным забором. Ни единого деревца, ни одного цветка. Лишь голая, утоптанная земля и несколько жалких сорняков, пробившихся сквозь неплодородную почву. Одно небольшое окошко, чуть приоткрытая дверь, за которой слышались приглушённые голоса.

Мира, не раздумывая, вошла во двор и протянула руку, чтобы шире распахнуть дверь, но наткнулась на невидимую преграду. Ее рука прошла сквозь дверь, не встретив сопротивления. Тогда она без колебаний просочилась внутрь дома. Комната была обставлена крайне скромно. Почти всю стену занимал каменный очаг. Рядом располагалась лежанка, застеленная тонким выцветшим покрывалом. Простой деревянный стол и несколько грубых стульев дополняли скудный интерьер.

– Скоро ее заберут у нас, – послышался женский голос, полный боли и отчаяния. Мира обернулась и увидела у стены женщину. Усталую, изможденную. В ее чертах еще угадывалась былая красота, так безжалостно и быстро увядшая. Мира чувствовала молодость этой женщины, но отчего она так быстро увяла?

– Мы что-нибудь придумаем, – ответил подошедший к ней мужчина. Он выглядел как молодой старик. На лице не было ни морщинки, но он едва держался на ногах.

– Нам нужно бежать, – женщина вцепилась руками в рубашку мужчины и, глядя ему прямо в глаза, отчаянно зашептала: – Нам нужно бежать из города, спрятаться в лесу. Лес укроет.

– Лес мертв, – тихо произнес мужчина, прикрывая глаза.

– Я верю, что нет. Я чувствую, как он зовёт меня, – судорожно шептала женщина, не отпуская его.

– Это слишком большой риск, – прошептал он в ответ, сжимая её руки.

– Они выпьют её досуха, – по впалой щеке женщины скатилась одинокая слеза. – Мы больше не сможем её прятать.

– Мама! Ты плачешь?

Мира обернулась на звонкий детский голосок. В комнату вошла маленькая девочка лет семи. Яркая, лучезарная. Ее кожа словно светилась изнутри, а в темные волосы были вплетены нежные цветы.

– Нет, что ты, милая, – женщина тут же бросилась к дочери и крепко обняла её. Мужчина какое-то время стоял позади них, словно не решаясь вмешаться, а потом опустился рядом и обнял их обеих.

– Какие красивые цветы, – он осторожно коснулся бутона в волосах девочки. – Где ты их взяла?

– Я сама вырастила этот куст, – звонко ответила девочка, и лицо её матери застыло в немом ужасе. – На заднем дворе.

– Как… как ты это сделала? – едва слышно прошептала женщина, испуганно глядя на дочь.

– Я просто подумала о том, что в других садах есть цветы, а у нас их нет. И мне очень захотелось такие же, как в том большом доме рядом с площадью. Помнишь, мама, мы любовались ими? Я играла с землёй, и вдруг появился маленький росток. А сейчас он уже вовсю цветёт!

Женщина с ужасом повернулась в сторону заднего двора. Мира посмотрела туда же. Сквозь мутное оконное стекло виднелся пышный куст, усыпанный розовыми цветами.

Мужчина побледнел, словно увидел призрак.

– Вам не нравится? – с явной обидой в голосе спросила девочка, опустив глаза.

– Очень красиво, милая… – хрипло прошептала женщина, с трудом выдавливая из себя слова. – Очень красиво…

Где-то вдалеке послышался топот тяжёлых шагов и громкие голоса. Женщина резко вскочила на ноги и, обернувшись к мужу, произнесла совершенно безжизненным голосом:

– Они здесь… Спрячь дочь.

– Но… – попытался возразить мужчина.

– Спрячь! – взмолилась она, в отчаянии схватив его за руку. – Ее не должны найти. Спрячь, прошу тебя …

– Мамочка! – воскликнула девочка, не понимая, что происходит. – Мамочка, что случилось? Это из-за цветов? Я больше не буду их выращивать! Обещаю!

– Унеси ее, быстрее! – снова взмолилась женщина, не в силах сдержать подступающие слезы.

– Я останусь, а вы бегите! – возразил мужчина, его голос дрожал от волнения.

– Они не поверят. Только женщина может… – Она сорвала бутон, украшавший волосы девочки, и сжала его в руке. – Они будут искать и найдут. Спаси дочь. Бегите!

В ее голосе звучало отчаяние, граничащее с безумием. Мужчина, не говоря ни слова, подхватил плачущую девочку на руки и, подбежав к очагу, отодвинул заслонку. Он сунул дрожащую девочку внутрь, а затем полез следом. Женщина бросилась к очагу и закрыла за ними проход в тот самый миг, когда дверь распахнулась и на пороге появился стражник в черном одеянии.

Мира распахнула глаза. Она находилась в своей комнате. По-прежнему совершенно одна. Перед ней на столе, как и прежде, стояли тарелки с едой. Она выпрямилась в кресле и оглядела свою комнату, пытаясь понять, что произошло.

– Неужели я просто уснула? – предположила она, но блюда были ещё тёплыми, а значит, их принесли совсем недавно.

Видение? Или всего лишь сон?

Мира растерянно смотрела перед собой, не понимая, что с ней произошло. Неужели она действительно видела то, что могло происходить на самом деле?

Мира прикрыла глаза, и в её сознании снова ожила картина, которую она увидела в старом ветхом домишке. Красивая девочка, отчаяние матери, тревога мужчины… Всё выглядело настолько реальным, словно она перенеслась в то место и наблюдала за происходящим, стоя рядом с ними.

Мира попыталась снова нащупать золотые нити, но они ускользали от нее, стоило ей попытаться прикоснуться к ним. Оставив тщетные попытки вернуться в то место, Мира обратила внимание на остывающую еду.

Едва она успела немного поесть, как в дверь ее спальни постучали, а затем она открылась. В комнату вошел целитель.

– Как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовался он.

– Хорошо, – ответила Мира, откладывая столовые приборы в сторону. Девушка, ожидавшая у двери, тут же подхватила поднос и, не говоря ни слова, исчезла.

– Если вы готовы, Мира, то сегодня мы можем провести обряд, который, как мы надеемся, поможет вам вернуть память.

– Вернуть? Сегодня? – Мира оживилась, готовая немедленно сделать все, что потребуется.

– Да, именно сегодня, – склонил голову целитель.

– Что нужно сделать? – Мира встала и осторожно шагнула в сторону старца, но тут же замерла, ожидая указаний.

– Ничего сложного, – с лёгкой, почти незаметной улыбкой ответил старик. – Вам нужно всего лишь выпить этот отвар и пройти со мной в ритуальный зал. Там вам нужно будет положить руки на поверхность камня и просто ждать.

– Хорошо, – с энтузиазмом отозвалась девушка, разглядывая склянку, которую старик держал в руках и которую она не заметила сразу.

– Только… – начал старик и замолчал, словно подбирая нужные слова.

– Да? – Мира подняла встревоженный взгляд.

– Я не уверен, что ритуал сработает наверняка. Всё-таки на вашу память наложены очень сильные чары. Но попробовать, безусловно, стоит. Как вы считаете?

– Конечно, стоит, – Мира сделала еще один шаг вперед и протянула руку. – Нужно выпить это? – она указала на склянку с настороженностью.

– Да, именно так, – целитель слегка улыбнулся и протянул ей отвар.

Мира осторожно взяла склянку. Сегодня, именно сейчас она может вспомнить, откуда она. Понять, почему оказалась здесь. Поэтому, не испытывая ни малейших сомнений, она открыла крышку и до последней капли выпила приготовленный целителем отвар. Терпкий, с едва уловимым сладковатым привкусом напиток приятно обволакивал горло. Мира не почувствовала ничего, кроме приятной сладости. Выпив, она поставила пустую склянку на столик и с готовностью произнесла:

– Куда нам нужно следовать?

Целитель удовлетворенно хмыкнул. Он открыл дверь спальни и пригласил девушку следовать за ним.

Она впервые покинула свою комнату, если не считать мимолетного визита в библиотеку, но тогда она не помнила дорогу и совершенно не обращала внимания на то, что происходит вокруг, лишь бездумно следовала зову, ведущему ее к цели. Но и сейчас от волнения она ничего не могла разглядеть, как ни старалась. Она послушно следовала за старцем по извилистому коридору, затем они спустились по широкой каменной лестнице, освещенной мерцающими светильниками, которые вспыхивали ярче, стоило подойти ближе. Наконец они остановились перед массивной дверью, обитой тёмным металлом.

Войдя в тёмный зал, Мира огляделась. Сводчатый потолок поддерживали мощные колонны, а освещали зал факелы, горевшие в нишах, выдолбленных в стенах. Это был самый настоящий живой огонь, от которого исходило сильное, обжигающее тепло. У дальней стены стоял человек в длинной серой хламиде. Его лицо наполовину скрывала широкая чёрная маска, а глаза светились пронзая её насквозь. Вокруг стояла полная тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием пламени и звуком их дыхания.

В центре зала, на небольшом возвышении, стояла статуя женщины. Которая почему-то показалась Мире очень знакомым. На коленях статуя держала камень, который мерно мерцал ровным светом, словно неохотно разгорался изнутри. Поднявшись на площадку, Мира явственно ощутила страх и обречённость, исходившие от статуи.

Преодолевая дрожь, Мира заставила себя подойти к самому центру площадки, где с каждым шагом камень разгорался всё сильнее и сильнее. Она помнила, что ей нужно сделать, но не торопилась. Нужно было всего лишь положить ладони на камень и, что бы ни случилось, не отрывать их от мерцающей поверхности.

Что бы ни случилось…

Она сделала последний шаг и замерла. Медленно подняла дрожащие ладони и приблизила их к камню, но не спешила прикасаться. Прислушалась к своим ощущениям. Все ее естество отчаянно кричало, предостерегая от этой опрометчивой затеи. Она должна немедленно отступить. Но ей так отчаянно хотелось вернуть свою память, свою прежнюю жизнь. Целитель говорил, что обряд непременно должен помочь.

Она стояла, не решаясь коснуться камня. Возможно, все эти предостережения были лишь плодом ее воображения, надуманными страхами. Ведь на самом деле она просто боялась встретиться со своим прошлым, боялась узнать о себе что-то такое, что заставит ее…

Она резко тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Внутренняя нить, связывавшая ее с неизвестным человеком, тоже встрепенулась, а затем и вовсе замерла в мучительном ожидании.

– Опусти ладони на камень, – эхом разнеслось по залу, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

И если она ждала какого-то знака, который подтолкнул бы её к действию или, наоборот, заставил отступить, то этот властный призыв можно было считать таким знаком.

Сделав глубокий вдох, она опустила ладони на гладкую, обжигающе холодную поверхность камня. И в тот же миг камень засиял ослепительно ярким светом, словно сливаясь с ней воедино. Ее ладони намертво прилипли к камню, оторвать их было невозможно. И тут же из нее начали медленно утекать силы. Сначала она еще держалась, готовясь мужественно встретить свое прошлое, но память так и не возвращалась. Затем ее ноги начали предательски дрожать, пока она не согнулась в коленях, как подкошенная.

Мира отчаянно пыталась оторвать руки от поверхности, которая с каждой секундой нагревалась все сильнее и сильнее, грозя обжечь ее. Но камень не отпускал ее, продолжая вытягивать из нее силы, пока она, обессилев, не повисла на нем, теряя связь с реальностью. Сквозь пелену боли она смутно видела фигуру человека в хламиде у стены, чьи глаза разгорались все сильнее по мере того, как сильнее мерцал камень под ее ладонями. Он что-то шептал — Мира отчётливо видела, как беззвучно шевелятся его губы. Потом он неожиданно вскинул руки вверх, и она вместе с камнем засияла ослепительно ярким светом, затмившим всё вокруг. Нахлынувшие на неё волны боли и всепоглощающей пустоты мгновенно отрезали её от реальности. Она уже не видела ни самого камня, ни человека в хламиде, ни резных колонн, поддерживающих сводчатый потолок. Она видела лишь непроглядную тьму вокруг и чувствовала всепоглощающую боль и пустоту внутри себя. А затем все закончилось так же внезапно, как и началось. Камень, словно насытившись, вдруг отпустил ее и тут же потух, продолжая мерно сиять, как ни в чем не бывало. Мира, словно безжизненная кукла, медленно сползла на пол и оставалась лежать без движения, пока человек в хламиде не закончил свое бормотание.

Затем к ней подошли двое мужчин. Один из них легко подхватил почти безжизненное тело девушки на руки и уверенным шагом понёс её прочь из ритуального зала. Второй ненадолго задержался у камня. Положив руку на остывшую поверхность, он удовлетворённо кивнул и последовал за первым.

***

Целитель, ссутулившись, сидел на краю кровати и водил руками вдоль тела Миры, сканируя её энергетическое поле. Он что-то тихо бормотал себе под нос, хмурился, а иногда удовлетворённо кивал, словно подтверждая свои мысли.

Вацлав стоял поодаль, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди. Он был мрачен и молчалив. Мира, обессиленная, лежала среди подушек, и больше всего на свете ей хотелось, чтобы ее оставили в покое. Одну.

Целитель не причинял ей никакого вреда, не разговаривал и не задавал вопросов. Но даже его безмолвное присутствие угнетало и высасывало последние остатки сил. Это был ужасный, опустошающий ритуал. Миру предупреждали о подобном исходе, и она осознанно пошла на это. Теперь ей некого было винить. Ей безумно хотелось вернуть свою память, а не ждать, когда она вернётся сама. И когда она соглашалась на этот ритуал, ей казалось, что она готова на многое, если не на всё, лишь бы узнать, кто она и откуда. Но сейчас, потеряв почти все силы, она поняла, что больше не хочет участвовать в сомнительных ритуалах. Мира закрыла глаза и отвернулась.

– Всё в порядке. Энергетические потоки в норме, – сказал целитель, поднимаясь с постели. – Девушка скоро восстановится, и можно будет повторить ритуал.

Он сказал это, обращаясь к Вацлаву, словно ее здесь и не было, а ее мнение никого не интересовало.

Вацлав хмуро кивнул и больше ничего не сказал. Целитель бесшумно вышел из спальни, а Вацлав, помедлив, подошел к постели и опустился на то самое место, где только что сидел старик. Он взял ее за руку и медленно погладил тыльную сторону ладони. На нем были кожаные перчатки.

– Такова плата за ритуал, – отстранённо произнёс он, глядя куда-то в сторону. – Но скоро к тебе вернутся силы, и можно будет попробовать снова.

Он говорил это, но она ему не верила. Вацлав что-то скрывал от нее, и эта горькая правда, казалось, разрывала его изнутри. Мира это чувствовала. Чувствовала его неискренность.

Говорить ей не хотелось. Мешала слабость. Хотелось остаться одной и забыться в глубоком сне. Но присутствие Вацлава рядом и его нежные, едва ощутимые прикосновения постепенно начали успокаивать.

– Тебе нужно поесть, – вдруг встрепенулся Вацлав, словно вспомнив о чём-то важном.

Мира слабо покачала головой в знак отказа. Но он тут же щёлкнул пальцами, и в комнату вошла девушка с подносом еды. Мира тяжело вздохнула, а девушка тем временем подошла к постели. Вацлав перехватил у неё поднос и поставил его прямо Мире на колени. Жестом приказал девушке удалиться, и та, послушно склонив голову, поспешила выйти из комнаты, оставив их наедине.

– Ешь, – приказал он, глядя на нее твердым, не терпящим возражений взглядом.

Мира дрожащими руками взяла вилку и неуверенно поковырялась в тарелке, но вскоре действительно почувствовала острый, жгучий голод и с аппетитом проглотила всё, что было в тарелке.

– Вот и отлично, – удовлетворенно кивнул Вацлав, когда она закончила ужинать, и подошедшая служанка, бесшумно забрав поднос, удалилась, оставив их наедине. – Теперь тебе нужно хорошо отдохнуть. Завтра тебя еще раз осмотрит целитель.

– А память… память вернется? – Мира схватила его за руку, когда он собрался уходить. Вацлав тут же остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду. Он медленно повернулся к ней, и их взгляды впервые встретились. В его глазах, обычно холодных и надменных, плескалась неприкрытая вина. Что-то определенно пошло не так. Или изначально все шло не так, как планировалось…

— Нужно просто подождать, — коротко ответил он, стараясь больше не смотреть ей в глаза. И, не сказав ни слова, вышел из комнаты, оставив её наедине с тревожными мыслями.

Казалось, что с потерей памяти Мира обрела способность острее чувствовать людей. Откуда-то она знала, что раньше не умела этого, что всегда полагалась на память, а теперь чувства и эмоции — это всё, что у нее осталось. И она отчетливо чувствовала ложь, как бы искусно ее ни пытались скрыть. А Вацлав сегодня был далек от искренности. Он лгал, и Мира знала это совершенно точно.

Ей нужно было как можно скорее разобраться в том, что здесь происходит, иначе она пропадет. Всё внутри неё отчаянно кричало об опасности.