Глава 57
Мира с трудом открыла глаза. По телу разливалась тяжелая, липкая слабость, сковывающая каждую мышцу. Малейшее движение отзывалось невыносимой болью, пронзая каждый нерв. Голова гудела, как после долгой изнурительной лихорадки.
Девушка всматривалась в кромешную тьму, пытаясь понять, где она находится. Взгляд беспомощно блуждал в поисках хоть какого-то ориентира, но перед ней простиралась лишь непроглядная чернота, густая и осязаемая. Она пыталась вспомнить, что произошло, но в памяти зияла пустота.
Напрягая зрение, она пыталась различить хоть какие-то очертания, но безуспешно. Комната была погружена во мрак. Откуда-то издалека до неё донеслись едва различимые стоны. Слабые, надломленные звуки, полные боли и отчаяния, проникали сквозь тьму. И в этот момент Мира с ужасом осознала, где находится.
Она уже была здесь. В этом мрачном месте, полном стонов, страха и смерти. Темница. В глубине души теплилась слабая надежда, что это всего лишь кошмарный сон, страшное видение, из которого она вот-вот вырвется и проснётся в своей уютной комнате. Но эта хрупкая надежда была жестоко разбита, когда Мира попыталась повернуться на бок, сделать хоть какое-то движение, встать, но не смогла.
Тело не слушалось. Оно было словно чужое, деревянное, лишённое сил и жизни. Она была опустошена. Из неё выкачали все силы. Все, до капли. Она глухо застонала, присоединив свой стон к тихому многоголосому хору темницы, и бессильно закрыла глаза, проваливаясь обратно в беспамятство.
Когда она очнулась в следующий раз, её окружала такая же непроглядная тьма, как и в прошлый раз. Ни малейшего просвета, ни лучика надежды. Лишь вечная чернота, давящая и всепоглощающая. В голове промелькнула странная мысль, что всякий раз, когда она попадала в это место, здесь всегда царила тьма.
Но если в предыдущие разы она попадала в темницу к измождённым узникам, то сейчас Мира лежала на гладком, холодном камне, который мерно мерцал под ней, пульсируя в такт её собственной боли. Камень пожирал её силы, высасывая остатки жизни.
Мира обречённо прикрыла глаза. Она поняла. Из неё выкачивают силы, чтобы наполнить камень. Она попыталась встать, бороться, противостоять этой чудовищной силе, но две крепкие, грубые мужские руки тут же придавили её, не давая пошевелиться. Кто-то стоял над ней, удерживая её, словно жертву на алтаре. С каждым движением против, силы покидали девушку всё быстрее, пока она снова не погрузилась в беспамятство.
Тьма окутала её тёмным плотным коконом, убаюкивала и дарила покой. Вокруг не было ничего: ни радости, ни счастья, ни боли, только бесконечная, всепоглощающая темнота. Она растворялась в ней, теряя себя, исчезая навсегда.
Может быть, она сама стала частью этой тьмы? Может быть, она навсегда обречена остаться здесь, в этом мрачном месте, лишённая света и надежды? Эта мысль вселяла в неё леденящий ужас, заставляя сердце сжиматься от отчаяния.
Но даже в этой кромешной тьме, где царили смерть и отчаяние, в глубине её души теплился крошечный огонёк надежды. Надежды на спасение, надежды на встречу с Данияром. И этот маленький огонёк надежды помогал ей не сломаться.
***
Двое мужчин протискивались по узким коридорам подземелья.
- Ты раньше был здесь? – спросил Данияр.
- Нет.
- А знал о подземелье?
- Нет.
- Такое чувство складывается, что ты вообще ничего не знаешь.
Дальше они шли молча.
Вскоре коридор расширился и они вышли в просторный зал, в центре которого стояла статуя.
- И что теперь? – спросил Данияр осматриваясь.
- Не знаю.
Вацлав медленно подошел к статуе и положил ладонь на плиту.
- Ты уверен, что правильно призрака вызываешь?
Вацлав вынул из кармана накопитель и протянул его Данияру.
- Уходи.
Данияр хмыкнул.
- Извини. И я не уйду.
Он вынул маленький кинжал и протянул Вацлаву.
- Может попробовать так? – Вацлав неопределённо пожал и протянул руку, чтобы взять кинжал, но Данияр не отдал его. – Сначала я.
Он сделал надрез на пальце и передал нож. Когда Вацлав повторил действие, они одновременно опустили ладони на могильную плиту. Сначала ничего не происходило, а потом все вокруг задрожало, а плита засветилась ярким белым светом.
От статуи отделалась тень.
- Это она, - прошептал Данияр.
- Он забрал ее, - глядя в ее тусклые глаза сказал Вацлав. – Помоги.
Призрак опустил голову. А потом опустился обратно в гроб.
- Она не поможет, - покачал головой Данияр. – Мы потеряли время.
Вацлав смотрел прямо перед собой, а потом сделал шаг в сторону выхода. Того самого откуда Мира выбралась в лес, но не успел он сделать и нескольких шагов, как пещера вновь задрожала, каменная плита и статуя засветились. Статуя и саркофаг задрожали сильнее, так что крышка начала смещаться.
- Помоги, - позвал на помощь Данияр.
Вацлав подбежал и они вдвоем сдвинули плиту, под которой ничего не было.
- Здесь пусто, - поражённо произнес Вацлав.
- Почему тогда призрак привел Миру сюда? Она не здесь похоронена.
От стены отделилась тень. Призрак королевы проявился отчетливо. Было видно ее выражение глаз. Доброе лучистое. Она подплыла совсем близко к Вацлаву и протянула к нему руку, то же сделал и он сам. Ее глаза на миг стали грустными, но потом она улыбнулась.
- Бабушка, - прошептала мужчина, - тяжело выдыхая.
«У тебя все получится» - прошелестел по пещере ее голос.
- У меня ничего не получается, - с горечью в голосе произнес он. – Я не сохранил… Ничего не сохранил…
«Это не твоя вина - ответила она. - Ты сумеешь вернуть мир на Индру»
Она взглядом указала на саркофаг, в котором как ожидалось нашла покой королева. Но сейчас всмотревшись, Вацлав увидел, что он не совсем пуст. Его дно равномерно мерцало.
Вацлав подошел ближе и увидел, что накопитель был замаскирован под саркофаг. Полный энергии.
- Это… - слова застыли на его губах.
- Это накопитель? – уточнил Данияр пораженный не меньше Вацлава.
- Когда Велимира погибла, все накопители оказались пусты.
- Но сила не была уничтожена, - подхватил мысль Данияр.
- Она унесла всю энергию и спрятала ее.
- Но как она смогла это сделать? И где же все-таки тело? – Данияр повернулся к королеве, но та лишь тепло улыбалась.
- Она в надежном месте, - кивнул Вацлав своей бабушке в знак благодарности.
***
Сознание Миры медленно всплыло из темной бездны. Сначала она ощутила лишь смутное покалывание в кончиках пальцев и холод, пронизывающий все тело. Затем постепенно вернулись звуки: неясные голоса вдалеке и монотонное капанье воды, отсчитывающее неумолимое течение времени.
Она открыла глаза с трудом сфокусировалось на окружающих предметах. Тяжесть в теле немного отпустила, но слабость по-прежнему сковывала её. Мира была в темнице. Она поняла это по маленькому зарешеченному окошку под самым потолком, через которое проникал скудный, бледный свет, окрашивая всё вокруг в серые, унылые тона, и по жёсткой подстилке из пожухлой колючей соломы, служившей ей постелью, от которой исходил затхлый запах сырости и плесени. Клетка была небольшой, в ней можно было лежать или сидеть, но не хватало места, чтобы встать в полный рост или свободно ходить. Стены были сложены из грубого камня, потрескавшегося от времени и покрытого мхом.
Сердце глухо отзывалось болью, но, вопреки всему, надежда теплилась, разжигая в ней маленький, едва заметный огонёк.
— Память вернулась к тебе, девочка, — произнес скрипучий старческий голос.
— Зачем вам моя память? — обессиленно прошептала Мира, глядя перед собой на серую каменную стену, от которой веяло могильным холодом и сыростью. Камни были покрыты мхом и плесенью, источая зловонный запах гниения. Она пыталась вспомнить, что произошло, как она оказалась здесь, но в голове царил хаос, где обломки воспоминаний беспорядочно перемешались с обрывками кошмаров.
— Я хочу найти путь в твой мир, — прохрипел голос, звучавший как стон из могилы.
— Магия ушла, портал не открыть, — слабым шепотом произнесла она.
— Глупая, — рассмеялся мужчина в ответ, и его смех звучал как скрежет ржавого металла. Смех проникал в ее сознание, вызывая дрожь отвращения. — Кровавое полнолуние приближается. И ты мне поможешь.
— Что это значит? – Мира слегка повернула голову, пытаясь разглядеть, кто с ней говорит, хоть какие-то черты его лица. Но тень, клубившаяся в углу камеры, скрывала лицо, оставляя лишь смутный силуэт.
— Это значит, что скоро ты встретишься со своей сестрой, — прошипел голос.
Старик давно ушёл, оставив её наедине со своими страхами, но его голос продолжал звучать в её голове.
«Встретишься с сестрой…»
— Я встречусь с Кирой, — бормотала она себе под нос. — Кира. Я так скучала по тебе, сестричка. Мы снова будем вместе. Всё будет хорошо.
Мира продолжала бессвязно бормотать, то погружаясь в темноту беспамятства, то выныривая в отчаянной попытке удержаться в реальности. Когда в очередной раз она обнаружила себя лежащей на гладком светящемся камне, она вдруг осознала истинный смысл слов этого чудовища.
«Он хочет выпить Киру»
Мира распахнула глаза, осознав, что её ничего не подозревающая сестра сейчас находится в смертельной опасности. Образ Киры, её лучезарная улыбка, звонкий смех внезапно предстали перед её глазами, и сердце болезненно сжалось от страха. Мира не знала, что значит «кровавое двоелуние», но чувствовала, что в этот день зло обретёт огромную силу и старик сможет прорваться в её мир. И тогда в опасности окажется не только Кира, но и все люди в ее мире.
***
Данияр и Вацлав вернулись порталом в библиотеку. Вацлав намеревался еще раз проверить дом Радея, но едва он сделал несколько шагов, как его взгляд устремился в даль.
- Что там? – поторопил его Дан.
Вацлав не отвечая нетерпеливому союзнику, подошел к окну и долго молчаливо всматривался вдаль.
- Пейзажи у вас преинтереснейшие, но нам бы делом заняться.
- Именно этим я и занимаюсь, - холодно ответил Вацлав.
Данияр перевел взгляд туда, куда всматривался и Вацлав и чуть сдвинув брови подошел ближе к окну.
- Что там за водопадом?
- Я там бывал однажды, - задумчиво произнес Вацлав. – Давно.
- Думаешь, там можешь быть что-то интересное?
- Там система коридоров и залов, соединяющихся с замком.
- Интересно для чего, - пробормотал Данияр. – Возможно ли, что там и находятся темницы? Постой, мы нашли твоего отца, у скал Поющих Камней, что находятся с другой стороны, едва живого. За день до твоего дня рождения.
- Чушь! Мой отец был на этом дне рождении! – с раздражением возразил Вацлав, но осознав услышанное переспросил. - Где ты говоришь, вы нашли его? - спросил Вацлав
- У скал Поющих Камней.
- Поющих Камней - задумчиво произнёс Вацлав, переводя взгляд на водопад и горный хребет. - не так далеко от горы.
- Не так далеко, - подхватил Данияр, - если пройти горы насквозь и выйти с другой стороны.
- Там был силовой щит, - добавил Данияр. – Тогда.
- Щит? – неверяще переспросил Вацлав.
- Очень сильный, - подтвердил Данияр.
Данияр подошёл к окну и смотрел на водопад.
- Нам стоит проверить там пещеры и коридоры.
Вацлав хотел было направить я к выходу, но остановился.
- Я не понимаю одного, - произнес Вацлав. - ты должен её чувствовать, свою... истинную, - последнее слово он процедил сквозь зубы.
- Полная связь не сформирована. Она должна стать моей, полностью. - Дан провел ладонью по волосам. - Единственное что я знаю точно. Мира жива, но очень слаба. Ещё... - он запнулся, - ещё я остро ощущаю когда на грани, делюсь с ней своей энергией,
- Так не должно быть, - покачал головой Вацлав. – Ты должен ее чувствовать полностью и без… - он осекся, не решаясь произнести вслух. – Лесьяр чувствовал Велимиру всегда. Знал где она. В тот момент, когда Велимиры не стало, Лесьяр… он… не стало и его… Связь оборвалась и он почти умер.
- Тогда Индра была полна магии, - возразил Данияр, но Вацлав покачал головой.
- Возможно, Радей блокирует это место, чтобы мы не нашли, - задумчиво произнес Вацлав.
- Мы можем увидеть защитный купол. – оживился Данияр. - Тот что блокировал Санатана был осязаемым.
- Нам не хватит времени, - покачал головой Вацлав, - и энергии.
Вацлав подбросил и тут же поймал небольшой портальный камень и убрал его в карман.
- Но нам определенно стоит просканировать местность, - задумчиво произнес Данияр.
Он сомкнул ладони, аккумулируя весь свой магический резерв. Призрачная птица, образовавшаяся в его ладонях была маленькой и едва заметной. Вздохнув, Данияр выпустил ее.
- Нужно ждать, - сжав губы произнес он. Его лицо было чуть бледнее обычного. Поисковый вестник всегда требовал много энергии, а сейчас, не зная, что их ждет впереди напрасно расходовать внутренних резерв было непозволительно.
Вестник вернулся не скоро. К этому времени напряжение достигло своего эпогея и Вацлав собирался было отправляться к водопаду в одиночку, когда раздался клекот птицы и едва уловимая дымка осела у Данияра на ладонях.
- Там, - со странной уверенностью сказал Данияр, глядя на водопад.
***
Кровь застыла в жилах от осознания масштабов надвигающейся катастрофы. Ей нужно было действовать, и действовать быстро.
Мира снова закрыла глаза, стараясь дышать ровно и глубоко, пытаясь успокоиться. Она чувствовала, как камень медленно забирает ее силы, высасывает из нее остатки энергии, но она больше не сопротивлялась, наоборот, старалась расслабиться, подчиниться этому процессу. Она помнила, что если будет сопротивляться, камень заберет больше, и восстановление будет намного тяжелее. Она должна была продержаться, сохранить хотя бы немного сил для дальнейших действий. Поэтому позволяла камню наполняться, отдавая свою силу.
Когда её подхватили на руки, чтобы отнести обратно в клетку, она всё ещё была в сознании. Она по-прежнему держала глаза закрытыми, стараясь не выдать себя. Как только железная дверь с протяжным скрипом закрылась за стражниками, Мира распахнула глаза. В них горел огонь решимости, огонь ярости, огонь надежды. Она не могла позволить этому чудовищу проникнуть в ее мир, даже если это будет стоить ей жизни.
Мира осторожно встала, чувствуя, как подкашиваются ноги от слабости. Она чуть не упала назад, но сумела удержаться, вцепившись пальцами в холодную шершавую каменную стену. Опираясь на нее, она обошла тесную клетку, в которой находилась, ощупывая стены в поисках какой-нибудь лазейки, трещины. Теперь, когда она пришла в себя и у неё появились хоть какие-то силы, ей нужно было понять, что она может сделать, как противостоять злу, нависшему над ней и её миром.
Мира осторожно потянула за дверь в надежде, что стражники, уверенные в ее слабости, забудут ее запереть. Но, конечно же, дверь не поддалась. Засов был надежным. Но надежда умирает последней. И она не собиралась сдаваться.
На каменных стенах не было ничего, кроме сухих, ломких веток, проросших в камеру через маленькое зарешеченное окошко под самым потолком. Они тянулись к свету, как к спасению, но так и не смогли дотянуться до него, погибая в тёмной и зловонной атмосфере темницы. Судя по всему, когда-то это растение росло снаружи, поднимаясь по стенам и образуя пышную зелёную стену, скрывавшую уродство и жестокость этого места. Но ветки, проникнув внутрь, словно заразившись тьмой, царившей в этой темнице, погибли, высохли и превратились в хрупкие, безжизненные прутья, готовые рассыпаться в пыль при малейшем прикосновении.
Мира в отчаянии опустилась на пол, обхватив руками толстую сухую ветку. Кажется, такое растение росло вдоль каменных стен замка, образуя некогда пышную зелёную стену. Камень был холодным, шершавым и неприятным на ощупь, но ветка казалась ещё холоднее и мертвее. Коснувшись лбом шершавого ствола, Мира обречённо вздохнула. Глаза защипало от слез, но она сдерживала их, боясь потерять последние силы.
– Данияр. Где же ты? – прошептала она, взывая к тому, кто стал для неё надеждой, к тому, чья любовь давала ей силы жить и бороться. Она представила его лицо, его добрые глаза, сильные руки, и сердце болезненно сжалось от тоски.
Сказав это, она крепче обхватила сухой ствол, пытаясь сохранить хоть каплю тепла, которое еще оставалось в ее теле, и заплакала, выпуская на волю свои страхи и переживания последних дней, выплескивая их наружу. Она плакала о потерянной свободе, о надвигающейся опасности, о сестре, о Данияре, который, возможно, никогда не узнает, что с ней случилось.
— Не трать силы понапрасну, — услышала она сдавленный шёпот за каменной стеной, пробивавшийся сквозь её собственные рыдания. — Они придут снова и высосут из тебя все.
– Кто здесь? – прошептала Мира, вытирая слезы рукавом и пытаясь определить направление звука.
– Никто. Все мы здесь просто «никто».
Мире показался знакомым этот голос, но она никак не могла вспомнить, кому он принадлежит. Возможно, это был один из членов общины, которого схватили в лесу.
— Я не хочу сдаваться, — с трудом выдавила Мира, подавляя новый приступ отчаяния.
— Нас всех ждёт один конец, — глухо отозвался голос.
Мира сглотнула комок, подступивший к горлу. Все, кого здесь держат, давно впали в отчаяние, сломлены духовно и физически. Все эти люди смирились со своей участью, ожидающих лишь смерти. Но Мира не хотела. Она не была готова сдаться. Она всё еще верила, что всё можно изменить, что выход есть.
— Свида, — прошептала она, обращаясь к своему лесному другу. Она повернулась к сухой ветке, как к последней надежде.
Мира потянула на себя тонкую веточку и хрустнула, ломая ее. Звонкий звук, похожий на выстрел, разнесся по безжизненной темнице, нарушая тишину и привлекая внимание. Затем она потянула на себя ствол потолще.
– Возможно ли… – прошептала она.
Она с надеждой провела рукой по шершавому стволу, ощущая неровности коры, и принялась ощупывать ладонями холодный каменный пол в поисках какого-нибудь твёрдого предмета. Но ничего не нашла. Тогда она принялась шарить руками по полу во всей камере, исследуя каждый сантиметр, не пропуская ни одного уголка.
В коридоре раздались твёрдые шаги, приближающиеся к её камере. Сердце забилось быстрее, страх сковал движения. Мира тут же затихла, затаив дыхание, прижавшись к стене. Она замерла, не смея даже вздохнуть, чтобы не привлечь к себе внимание.
Двое стражников прошли мимо её камеры, даже не повернув головы в её сторону. Их лица были скрыты в тени капюшонов. Они удалились по коридору, а затем раздался металлический скрежет, протяжный стон, и кого-то потащили по полу.
Пока очередную жертву камня волокли по коридорам, Мира старалась не дышать и не шевелиться, чтобы не выдать себя. Её тело дрожало от страха, но она не позволяла ему сломить себя. Она помнила о Кире.
Когда шаги стихли и в коридоре снова воцарилась тишина, она снова принялась шарить руками по полу в поисках чего-нибудь твёрдого. И вот, наконец, ее пальцы нащупали в темноте маленький шершавый камешек. Он был острым, как осколок стекла.
Схватив находку, Мира вернулась к стволу и принялась яростно скрести камнем кору, сдирая ее пока не почувствовала влагу, просочившуюся сквозь поврежденную древесину.
– Живое, – с облегчением произнесла Мира, чувствуя, как в сердце снова разгорается надежда. – Живое. Значит, еще не все потеряно.
Она обхватила ствол ладонями, ощущая его прохладу и влагу, и прижалась к нему лбом, закрыв глаза и прислушиваясь к биению его сердца, к его жизненной силе.
– Свида, прошу тебя, помоги, – шептала она, взывая к его силе.