Глава 9

Мои покои встретили меня тишиной и безмолвием. Итак, в замке остались три беззащитных женщины, один ребёнок и крепко закрытые входные двери. А ещё щемящая душу тоска, что нужно покидать замок, вековые стены и надёжную крышу над головой. Почему нужно уезжать? Почему в собственном доме я не могу почувствовать себя защищённой от таких вот навязчивых соседей. Вся эта суматоха, из-за внезапного и непредвиденного отъезда, понимание, к сожалению, причин происходящего тревожили всё больше, будто выбивая фундамент уверенности из-под ног. Возникало желание укрыться в многолюдном городе, наверно потому, что я не видела здесь своего будущего. Как торопил нас Филипп, хотя, впрочем, я сама первая заговорила об этом и позвала его с собой. Но с какой лёгкостью он… хотя нет, не с лёгкостью. Решение далось ему трудно. Конечно, он едет из-за меня.

В случае усталости, или других непредвиденных ситуаций в момент пересечения залива вплавь, Филипп планировал опереться на решётку, если понадобится взять отдых на некоторое время, а затем продолжить добираться до противоположного берега.

Он объяснял мне, что в августе самая тёплая вода в море на всём побережье Шотландии, и нет повода для переживаний, я же вспоминала, как месье Вейлр говорил, что там есть очень глубоководные места просто бездна какая-то, ведь недаром суда проходили беспрепятственно в нашу акваторию.

Волнуясь, спустившись в гостиную, торопила наших дам, приступая к сборам.

— Наряды оденем в придорожной таверне, всё укладывайте в эти кожаные дорожные сундуки, выезжаем ночью, боюсь, что завтра уже будет поздно.

Со стороны гор раздавались характерные звуки, к нам прорывался отряд спасателей, очевидно, волнуясь о нашей безопасности.

Абсурдная ситуация. Вопреки общепризнанным канонам дамы абсолютно не хотели быть спасёнными и не ждали своих рыцарей на крепостной стене, в волнении теребя платочки. Отметила суетливую торопливость леди Вайолет, которая всё же подходила в тревоге несколько раз к окну, и сосредоточенную собранность миледи Иннес, собирающую себя и дочь.

Дорожных сумок и сундуков катастрофически не хватало. Их не было больше ни в одних покоях. И у меня просто не было иного выхода, как проникнуть со стороны лабиринта в заколоченные покои и гардеробную комнату донны Федерико Рамирез, которые не посещались с тех самых времён… думаю с самих её похорон.

Сердце колотилось в висках. Задёрнутый полог на кровати мне показалось, будто шелохнулся, приоткрывая маленькую щёлку. Она наблюдала за мной. Душа, что так долго оказалась, привязана к месту, из которого так нелепо ушла из жизни. Мы так часто беспокоили этот страдающий сгусток энергии, который хотел только покоя. Я словно ощущала её боль.

— Простите меня донна, мы скоро покинем замок, мне, почему-то кажется, что для нас здесь находится очень опасно. Можно я возьму в гардеробной ваши саквояжи?

Взяв зажжённую свечу, я заглянула в её гардеробную комнату, окончательно осознавая, что в этих комнатах так никого и не было с самого момента её трагической смерти. Моя тень дрожала на стене, следуя за мной всюду, вселяя в разум ещё большее беспокойство:

— О какое чудо, я благодарю вас, — шептала извиняющимся тоном, пожалев уже, что не наведалась в покои прислуги. Но обыскав многие из них, я не нашла саквояжей, или дорожных сундуков. Семья уезжала и с переездом забирала всё с собой.

Взяв две хорошо сохранившиеся сумки оказавшимися совершенно пустыми, тронув рукой висевшие вековые наряды, я быстрыми шагами направилась в лабиринт.

Она со мной словно прощалась, прося позаботиться о девочке Эйлис, которая так напоминала ей Росану. Словно предупреждая о чём-то.

И снова лабиринт, своя спальня и список, что составила накануне по которому необходимо собрать все вещи.

Как всегда, всё в спешном порядке. Да что же это такое! Не успела вшить золотые слитки в нижние юбки, как собиралась. Сложила золотистые кирпичики в свою большую дорожную косметичку, вытащив оттуда всё лишнее, замотала её в капюшон от пуховика, а затем разместила на дно одной из сумок, небольшой и очень удобной. Разравнивая руками. С другой сумкой я поступила также, только в ход пошли золотые дублоны, и все ювелирные украшения. Все эти мешочки и шкатулочки, сложив в пакет и аккуратно замотав в палантин, я также уложила на дно другой сумки.

Всё разровняла, заполняя пустоты вещами. А затем из плотной ткани, вырезанной из сумки со сломанными колёсиками, с которой я попала в этот мир, в несколько слоёв изготовила второе дно для каждого саквояжа.

Вложив своё изобретение, плотно всё прижав, примётывала его ровными стежками к бокам внутренней ткани сумки, используя самую толстую иглу и нить.

Сверху занял место сложенный мой новый наряд, нижние юбки, кое-что из белья, полотенец, салфеток и всего женского. Как же много хотелось взять с собой. Все одежды, которые я шила сама себе, шубки, документы и дневники и записи Кристин. Нашла в библиотеке томик Шекспира, думаю, для меня его кто-то оставил. Новый камзол, штаны и одежды для Филиппа.

Копии старых карт князя Давида. Бутылочки, прочно закупоренные с непонятными жидкостями из лаборатории Армана и каталог к ним на латинском языке. Подсохшие соцветия, что набирали с Филиппом, сложила в плотную наволочку. Когда успело столько всего скопиться! Как необходимо всё это вместить в сумки и маленький рюкзак за спину.

Хотя стоп, я не сделала самое главное. Я всё же решилась сама для себя, это важно и просто необходимо.

Закрывшись в кабинете, аккуратно опустила иголочку в колечке с сапфиром в яд, что был в одной из бутылочек от Армана, вернула её обратно под самоцвет, нажав маленькую деталь узора. Затем снова деталь узора, появившуюся иголочку, обмакнула в жидкость второй раз, и так множество повторений.

Не знала, как по-другому можно влить под камень ядовитый состав. Пусть будет хоть так, для надёжности и поддержки своего самообладания. Это заняло много времени, ведь всё нужно было сделать очень осторожно, не хватало ещё поранить саму себя. Я хоть и принимала по миллиграммам яд, но думаю организм, ещё был не готов к большим его атакам.

Стилеты легли в потайные карманы. Я не такой виртуоз, как Кристин. Но на тренировках старалась добиться хоть каких-то результатов.

Наконец-то всё готово. Ныло натруженное плечо, поставила сумки возле колонн самого большого камина своих покоев. А затем пошла к дамам.

— Иннес пойдёмте в часовню, возьмите с собой дочь.

— Я с вами, ваша светлость!

— Донна Вайолет? Вы снова решили поменять вероисповедание?

— Знаете, я всегда была в душе католичкой.

Женщина мило улыбалась, разве же ей откажешь.

— О, Мадонна!

Они повторяли за мной слова клятвы, а я чувствовала себя дядюшкой Франциском, который читал основы библии и католичества для Кристин.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, Аминь.

Одела крестики своим теперь уже крестницам. Эйлис достался мой, маленький, который делала когда-то для меня Каталина, правда вместо шнурка подобрала прочную цепочку.

— Будь счастлива девочка моя.

— Как всё быстро прошло, это разве служба? — леди Вайолет капризно поджала губки. Что это с ней?

Помолившись в часовне и приняв ужин, одетые, мы ждали назначенного часа. Внутри нарастала тревога, мне казалось, что ещё чуть, чуть и будет поздно. Нужно было что-то решать, сумерки на улице усиливали беспокойство.

— Уходим, пойдёмте в мои покои.

— Как разве мы пойдём ни через основные двери?

Я хмуро обернулась на голос. Он всё больше служил для меня раздражающим фактором.

«— это просто нервы, и естественные переживания, она вскоре успокоится».

— Неукоснительно выполняйте мои приказы дамы, и всё будет хорошо.

Задраила входную дверь на всё, что можно, в ход шли засовы и крючки, а также огромные ключи для замков. Затем каждые двери в каждый переход, и коридоры закрыла на ключи. Закрыла свои покои изнутри.

Все ключи от комнат в здании спрятала у себя в кабинете в стол. Проверила ещё раз наличие документов в сумке на поясе, внутри под юбками, и кинжалы в потайных карманах. Как пригодилось всё, чему нас учила Кристин.

— Дамы, проверьте все документы, они у вас собой? Может так получиться, что мы уже не вернёмся в Шотландию.

— Как так? — леди Вайолет нервничая не находила себе места.

— Я предупреждала вас все эти дни, просила подумать. Вы сами мне рассказывали про опасности, которые меня поджидают, если люди Ордена найдут меня. Почему вы так взволнованы?

Леди пристально посмотрела мне в глаза, а затем произнесла фразу, которая повергла меня в шок:

— Вы разве не понимаете, что они всё равно Вас найдут?

Я дёрнулась как от удара, действительно пришло понимание, чего-то очень страшного. Растерянность обрушилась волной. Что мне с ней делать? Я не могу её оставить в замке, она слишком много видела и слышала. А затем холод сковал сердце и мышцы лица, возможное решение, оно пришло мгновенно.

«— выход он всегда есть, только готовы ли вы к нему?».

Я не была готова, состояние было, словно меня ударили по голове.

Леди Вайолет, поставив сумку на пол, и медленно подходила к нам, что-то проговаривая об опасностях дальнего пути. А затем, взяв Эйлис на руки, сказала, что девочка останется с ней.

— Ни к чему брать ребёнка с собой, — её голос менялся, в нём звучала угроза. Словно холодной волной воздуха обдало меня, глаза девочки наполнялись слезами, она начинала бояться, что мамочка может уехать без неё. Ещё немного и раздастся её горький плач.

Остолбеневшая леди Иннес, бледная как стена стояла, не понимая, что происходит. Ситуация полностью выходила из-под контроля. В руках у дамы, которой ещё час назад мы все доверяли и верили, мелькнуло небольшое лезвие. Или мне это показалось?

Именно в этот момент поняла, я готова убить её.

Протягивая открытые ладони, показывая, что я совершенно безоружна, с открытым взором, и тихим растерянным голосом вопрошала.

— Если вы считаете, что ехать опасно, давайте не поедем, отчего вы так изменились? Нам нужно прийти в себя от всего этого. О чём вы говорите, зачем им меня искать? Пойдёмте, я провожу вас в гостиную, донна Вайолет, смотрите, я открываю двери покоев, пойдёмте. Мы все переволновались, столько дней одиночества. И Филипп, отправившись за помощью, он так и не вернулся.

Предлагая ей руку, смотря в бегающие, взволнованные глазки Вайолет, «нечаянно» задела перстнем, камнем, повёрнутым вовнутрь моей ладони, её руку. Как она неспокойна.

— Обопритесь на меня леди.

Я не знаю, что за яд поместила в кольцо. То, что было в бутылочке под номером 666, густое, тягучее и зеленоватое, мне показалось это символично.

Она, даже не заметив ранку, продолжала внушать мне шаткость моего положения. Пытаясь заглянуть в глаза, говорила, не выпуская из рук ребёнка, что меня обязательно поймают и мне придётся рассказать всё, что я знаю, ведь этим людям невозможно не рассказать правду. Что монастырь мне покажется раем по сравнению с камерой и вечным заключением, что я даже не представляю, какие люди стоят во главе Ордена, что обосновался в Лондоне.

— Вам нельзя уезжать из Шотландии, к барону из столицы приехал его друг, он окажет вам поддержку, и всё будет по-другому.

Её голос был неприятен, как я раньше этого не замечала, он просто отвратительный. Выйдя в коридор, она стала задыхаться.

— Присядьте в это кресло, леди Вайолет. Я принесу вам воды, конечно, мы никуда не уедем, смотрите, вам дурно стало. Давайте мне Эйлис, я её подержу, вы переволновались, так переживая за нас. Мы не отправимся в Париж, и я обязательно встречусь с бароном.

Глядела ей в глаза, забирая ребёнка.

— Что с вами, зачем у вас это в руках?

Действительно маленький кинжал, она безумна. Эйлис обняв меня за шею, прижалась дрожащим тельцем, господи, какая она худенькая.

— Сердце, мне плохо, — женщина тяжело дышала.

— Говорю же вы, перенервничали, — я сделала шаг назад.

Она бледнела на глазах, её взгляд, остановившись, переместился на окно.

— Простите, я всё-таки вынуждена вас оставить.

Я не знала, что делать, у меня не было выхода, в комнате меня ждала испуганная леди Инесс, ребёнок затих на руках.

Пусть судьба сама решает, покидая это место, я видела, что женщина ещё дышит. Она вдруг сделалась очень красной, будто вся кровь женщины прилила к лицу, бордовой тенью покрылись щёки, дыхание участилось.

Отнесла малышку её матери, а затем, открыв ключом двери в этот коридор, чтобы женщину можно было найти, распахнула её настежь.

Хотя, как они проникнут в дом, я же закрыла всё на надёжные замки. Не хотела об этом думать. Вернулась, сдвинула небольшую часть стекла на окне, позволяя проникнуть свежему воздуху, и прошла в свои покои, не оборачиваясь на леди Вайолет, сидящую в кресле и словно смотрящую в окно.

— Простите меня, леди.

Зайдя в комнаты, глянула на Иннес, закрыла основательно свои покои, пряча ключи.

— Как она? — Иннес была в тревоге. — Что она говорила? Зачем она забрала у нас Эйлис?

Это был шёпот, испуганной женщины.

— Сидит в кресле и молча приходит в себя. Нам нужно уходить, промедление может стоить жизни. Я не пойму, что с ней случилось.

— Она всё время медлила с платьями. Болтала, не умолкая.

— Леди Иннес, с этого дня никогда не молчите о своих подозрениях, на кону стоят наши жизни, и наша свобода.

Открыла вход в лабиринт. Повесила рюкзак за спину на простенький утеплённый жакет прошлого столетия. Взяв сумки в руки и попросив Эйлис держаться за ручку одной из них, зашла за колонну камина, небольшой простенок, он был с секретом. Иннес, последовала моему примеру, в последний момент я решила забрать сумку леди Вайолет, донесём как-нибудь, подумалось вдруг.

— Подождите леди Иннес, я заберу и оставшуюся сумку, — внесла её в лабиринт, затем утопив в стену выступающий камень, скрыла потаённый вход в покои.

— Тихо, пойдёмте за мной. Что у неё в этом сундуке, он право самый большой из всей клади. Я забрала его с собой на всякий случай не пойму только какой, но просмотреть нужно всё обязательно.

— Я не знаю леди Дениза, всё необходимое нам с дочерью я взяла, — в руках у Иннес была небольшая сумка в форме сундука, сделанная из добротной кожи, — давайте я помогу с багажом леди Вайолет.

— Хорошо. Уходим.

Старались двигаться в полной тишине, возможно потому, что подсознательно боялись услышать, как во входную дверь замка раздастся громкий стук огромного дверного молотка в форме головы льва, что злобно таращил глаза на входящих. Боялись, что что-то пойдёт не так, сорвётся и не получиться, и тогда мы застрянем в этом месте на всю оставшуюся жизнь, что «замок наших страданий» станет моей пожизненной тюрьмой.

Я боялась, что леди придёт в себя и начнёт стучаться в двери покоев.

А главное, я боялась себя, что, услышав, возможно, её стоны брошусь помогать убитому мною человеку.

Тяжёлый груз лёг на плечи.

Как с этим справлялась Кристин? Не хочу об этом думать. Ни сейчас, не потом. Схожу на исповедь в Париже, станет легче, скажу падре, что грех на мне… пусть сделает что-нибудь. Прости меня, Господи.

Лестницы и переходы, я хорошо ориентировалась в лабиринте. Не забыла взять ключ от последней двери, которую мне предстоит закрыть в этом замке. До нас стал доходить свежий воздух. Малышка не отставая шла за мной, затем её мама. Сумки замедляли нам возможность передвижения.

— Немного осталось. Можете посидеть на сундуках, я пойду, открою двери.

— Ваша светлость, пойдёмте вместе, — испуганный и не менее уставший голос Иннес, сказал мне о многом, она просто боялась оставаться в одиночестве.

— Хорошо, леди.

Долго возилась с замком на двери, что должна была выпустить нас на волю. Наконец-то заржавевший механизм со скрежетом повернулся с мёртвой точки. С трудом сдвигала, словно вросшую за век в каменистый берег металлическую дверь. Боялась не успеть к прибытию Филиппа. Плечо болело, уже не переставая. Наконец-то я выбралась в ту узкую щель, что получилось сдвинуть для прохода. Тянула дверь на себя, стоя на улице в темноте, приседая, стилетом и руками в перчатках отгребала слой земли.

— Леди Инесс, передавайте мне сумки.

Приняла от миледи сумки, пытаясь ещё как можно больше расширить проём.

Затем вышли леди с дочерью. Малышка на удивление вела себя очень тихо.

— Мы уезжаем, мамочка?

— Да милая, в другую страну. Там тепло, много цветов и фруктов.

— Тогда почему донна Вайолет меня не хотела отпускать?

Присев на корточки объясняла девочки, что пожилая дама очень боялась идти в тёмный коридор, которым мы сейчас выбирались из замка.

— Она волновалась и решила остаться дома.

Эйлис мечтательно улыбнувшись, уселась на сумку леди Вайолет.

— Я хочу увидеть много цветов и ягод.

В этой бухте нас не должно было быть видно с крепостной стены. Достала телефон из кармана и, включив фонарик, на последнее деление батареи стала ждать, положив аппарат будущего на плоский камень. А затем, вспомнив, что не закрыла дверь в лабиринт, сделала это, спрятав ключ в сумку.

«— возможно, когда-нибудь, я вернусь сюда».

Иннес не задавала лишних вопросов, а я была благодарна ей за чисто английскую сдержанность. Ведь буквально одно лишнее слово в ситуации с леди Вайолет и мог пострадать невинный ребёнок. Хотя, как мне показалось, дама сама не знала, что делать с кинжалом. Он так и остался лежать у неё на коленях. Послышался характерный плеск воды, словно вёсла опускали в воду, а затем поднимали, скользя на лодке по водной глади, фонарик на телефоне через секунду погас.

Из естественного укрытия, что создавал выступающий скалистый обрыв, пыталась рассмотреть, кто это движется в нашу сторону. Признав Филиппа стоящего на носу рыбацкого бота, выйдя на каменистый берег, я наблюдала, ожидая их приближения. Какая тихая ночь. На небе не было туч, и яркие звёзды смотрели на меня своими холодными глазами.

«— огромная луна в этом мире, и вроде она ближе, а звёзды, они тоже другие».

— Дениза, вы в порядке? — Раздался обеспокоенный шёпот.

— Филипп, мы здесь.

На берег скользнула узкая деревянная доска, а следом и Филипп, приблизившись, прижал к себе.

— Всё хорошо?

Я утвердительно кивнула.

Он помог нам с сумками, когда же мы все оказались на боте, то сразу отчалили от берега. Ещё на берегу, увидев, что нас трое, а не четверо как должно было быть, брат в тревоге изменился в лице.

Помогая мне с сумками, он вопросительно заглядывал в глаза. В какой-то момент я молча сжала его руку, не желая говорить при свидетелях о том, что произошло в замке. А далее мы все спрятались в кубрике бота.

— Присаживайтесь Иннес, давайте разуем Эйлис и будем готовить её ко сну. Нам всем сегодня нужен небольшой отдых.

— Что светилось у вас в руках, когда мы стояли на берегу, ваша светлость?

— Зеркало, что могло брать солнечный свет, накапливая его, затем отдавать в темноту.

— Это удобно, но оно быстро погасло.

— Да. Больше оно уже не сможет это делать, его хватает ненадолго.

Я грустно смотрела на деревянную стенку маленького помещения, в котором мы сидели.

Телефон лежал уже как, наверное, полчаса на дне бухты. Вот удивятся, вероятно, исследователи, которые найдут удивительный исторический неопознанный объект на дне океана. Прислушиваясь, поняла, что на боте что-то гудит.

— Иннес, слышите? Что это?

— Да слышу, это мотор, мы идём на механике, ветра же нет. А на вёслах слишком сложно и долго.

— Да, это так, вы правы миледи.

Как по-другому развивается этот мир, чем написано было у нас в учебниках по истории.

Постучавшись и зайдя в кубрик, Филипп сообщил, что рыбак нас за ночь переправит в Порт-Глазго. Его волосы были уже практически сухими, но от солёной воды пряди висели ссохшимися сосульками. Одежду и обувь он, вероятно, поменял в рыбацком посёлке на свои вещи, которые вымокли в море.

Совершенно просто одетый мужчина отчего-то был мне ещё ближе, чем до этого. А возможно, дело было совершенно не в одежде, а в том братском порыве там на скалистом берегу, который перешёл в крепкие объятия.

— В одном месте решётка полностью разрушена, леди Дениза, мне там нелегко пришлось добираться вплавь, сильное течение сносило в сторону выхода из залива. Рыбак сказал, что он в этом месте отлично проходит на боте, глубина позволяет. Только смысла от этого для него никакого нет, так как в лагуну, что принадлежит роду д’Фуркево практически не заходят косяки рыб, неприступная высокая крепостная стена даёт слишком большую тень.

«— нехорошее место, проклято оно».

— Рыбак верит в это и повторяет эти слова без конца, слухи они разносятся со скоростью ветра.

— Мы ничего не можем с этим поделать, Филипп, уверяю, скоро слухи обрастут новыми подробностями, страшными и непохожими на правду.

Брат изумлённо вслушивался в мои слова.

— А то, что мы сможем сразу добраться в порт, это очень хорошо. Очень. Мне кажется, что мы успели спрятаться в лабиринт в самый последний момент. Ещё какое-то время и в двери замка могли постучаться те, кто решил спасти от голодной смерти и одиночества одиноких леди. В порту нам нужно будет сразу определиться с судном. И выйти в море как можно быстрее.

Поговорив ещё о многих важных вещах, мы решили немного отдохнуть. Учитывая, что полка была одна, разместились все рядышком, положив девочку посередине.

Филипп же, закутавшись в тёплый плащ, взял себе место для отдыха на маленькой палубе бота.

Какая-то мысль ускользала от меня, выталкиваемая сильным течением желания сомкнуть глаза. Тихое сопение Эйлис действовало словно снотворное. Обняв девочку, натолкнулась рукой на ладошку Иннес. Взявшись за руки, мы неосознанно вроде стали как сильнее:

«— пресвятая Дева Мария, мы точно одна команда, а это важнее всего».

* * *

Утро. Меня разбудил истошный крик вечно голодных чаек. Я думала, что привыкшие к подачкам людей, они так орут только в двадцать первом веке. Но, кажется, им вообще без разницы, какой век на дворе, голодны они всегда.

Выглянув из кубрика, увидала, что мы под всеми парусами скоро совершим заход в незнакомый порт. Вдали виднелось остриё крыши кафедрального собора. Дул хороший попутный ветер, который, словно записавшись к нам в союзники, решил обеспечить доставку путешественников в самые короткие сроки. Экономя топливо, рыбак с Филиппом установили паруса.

Город, я помнила его не таким. Расстроился. Сколько каменных двухэтажных зданий с эркерами появилось на набережной. И хорошая дорога, что местами переходила в широкие лестницы-спуски к воде для пассажиров малых и крупных судов была очень кстати. Всё из камня, прочное и основательное. Нет больше того прибрежного средневекового поселения, что назывался портом когда-то.

— Леди Иннес, просыпайтесь, мы практически уже на месте, — мой голос звучал очень хрипло со сна.

Я сразу отметила затёкшее и болезненное состояние руки и плеча.

— Нужно в сумках найти плащи с капюшонами, чтобы скрыть лица, в том числе и для Эйлис тоже.

Начались торопливые сборы. Были открыты нужные сумки, хорошо, что их было немного. Накидывая плащ, поведя рукой, ощутила сильную боль.

«— как же успокоить его, осталась всего одна таблетка Найз в бластере».

Заглянувший к нам Филипп сразу одел новый камзол, а поверх мужской широкий плащ. Вот с головным убором была проблема, как откроются торговые ряды, нужно будет всё это быстро исправить.

— Начался сильный вынос с открытого моря, ветер усилился, сейчас начнётся морось, накиньте капюшоны и скройте лица. Рыбак будет ожидать меня, я вернусь с экипажем. Леди, не выходите из кубрика. Ожидайте.

Сжав с силой ладошки, Иннес замерла с дочерью возле меня. Наши взгляды встречались много раз.

— Дорогая, спокойно. Всё будет хорошо, правда, пока удача на нашей стороне. Вы не задаёте никаких вопросов, но я знаю их у вас много, очень. Я всё объясню вам в гостинице.

Склонившись над сумкой, я достала две пары тоненьких перчаток из синтетической замши. Дешёвые в нашем мире, китайские, но я их любила за какое-то непонятное изящество, а ещё мне нравилось, что ложились они на руку, словно вторая кожа.

Подав новую пару Иннес тихо произнесла:

— Примерьте, они должны быть впору. А, то я тут недавно рассказывала Эйлис, что леди должна выглядеть всегда достойно. Возьмите платочек с кружевом и вышивкой, люди это запомнят, а большее им и не нужно знать, и видеть.

Изумлённая женщина рассматривала привычные, копеечные в наше время вещи:

— Какая тонкая работа, спасибо вам, ваша светлость.

Сразу примерев обновку и изящно разместив платочек за край перчатки, она восторженно рассматривала удивительно красивой формы ручки.

— Леди, вы готовы? — раздался голос брата.

— Да, возьмите, пожалуйста, ребёнка на руки, милорд Филипп, мы пойдём за вами. И вот эти две сумки, мы понесём с леди Иннес сами.

Думаю, что Филипп всё понял, я не могла их доверить кому-либо, тем более грузчикам.

Натянув глубже капюшоны, мы вышли на крошечную палубу судна. А затем, по очереди с Иннес по трапу ступили на мокрую от волны и мороси лестницу. Опуская покрытые головы, аккуратно поднимая полы плаща, не торопясь, следовали за Филиппом. Нас действительно ждал экипаж.

Рыбак и кучер занимались его погрузкой. Всё делали очень достойно, без суеты. Брат, поместив девочку в экипаж, помог нам справиться с таким нехитрым делом, как погрузка себя любимых в это достойное транспортное средство.

Маленькие неудобные, металлические скобы ступеней экипажа, длинные юбки, кто всё это удобство придумал? Локон, что выбился из причёски был уже совершенно влажным, плащ также покрылся капельками влаги.

Сумки всегда были при нас, при выходе из кубрика бота, я проверила сумочку, что закреплена была на поясе нижней юбки. Усевшись рядом со мной и отдав распоряжение следовать на гостиный двор, милорд Филипп, взяв меня за руку, прошептал:

— Одну часть нашего безумного плана мы выполнили, что дальше мои леди?

В этот момент все путешественники смотрели на меня, понимая, что только я знаю месторасположение следующего имения принадлежащего роду.

Цоканье копыт лошади, и городской шум, нас не мог кто-то услышать, думаю, Филипп специально выбрал это место для разговора:

— Я думала, долго. Неважно, в какое имение, прописанное в завещании, мы решим отправиться, главное — нам нужно поторопиться. Наверняка из имения соседского барона уже отправили нужных людей в Глазго. Боюсь, что они могут перекрыть выход судам, без должной проверки в скором времени нас могут не выпустить. Аргументируя всё это тем, что похищена титулованная особа, наследница большого состояния. Я предлагаю, позавтракать в гостинице в снятых нами отдельных комнатах, затем милорд Филипп вы отправитесь на пристань и выкупите две или три удобные каюты на любом достойном судне, которое отправляется, куда-либо в ближайшее время. Нам сегодня же нужно исчезнуть из Шотландии, опередив врагов. Хочу сразу предупредить, что Лондон не входит в наши планы. Мне показалось, или брат настороженно прищурился при слове Лондон.

И всё же услышав то, что ему нужно было, мужчина уже более спокойно отдавал распоряжения кучеру, а затем и портье в отеле. Хотя он верно раздумывал и не понимал, отчего я не выдаю ему полную информацию о конечной точке нашего путешествия.

Сняв один из самых лучших номеров гостиницы, с двумя раздельными комнатами и общей большой залой, разместив в спальне сумки и сумочки, пересчитав их наличие, мы стали претворять в жизнь все наши планы. И первоначально, это был плотный завтрак, для всех.

Затем большую туалетную комнату с удобной деревянной ванной занял Филипп, я приготовила ему одежды, которые нам удалось собрать, и как можно более осовременить для нынешних условий.

Приведя себя в порядок и очень быстро превратившись в состоятельного дворянина, он собрался, уже было выходить из номера.

Леди Иннес в это время пошла, приводить в порядок девочку и себя. Пока они плескались в ванной комнате, я позвала брата.

— Возьмите вот это Филипп, оденьте и никогда не снимайте.

— Что это? — он удивлённо смотрел на стол, с которого только недавно унесли всю грязную посуду.

— Это перстень князя д' Фуркево, вернее один из них, его делала для него его старшая дочь, и его крест, я надеюсь, вы католик?

Тихо кивнув головой, мужчина рассматривал украшения.

— Это ваше по праву, виконт. Носите, он был бы только рад. Я это знаю. А это серебряные монеты Франции, пусть они будут у вас. Будьте убедительны виконт, примите уже, наконец, титул своих предков. Здесь нет мелочей, всё должно быть очень естественно, купите по дороге себе достойный головной убор.

Для всех, вы со своей сестрой, виконтессой Дениз д’Фуркево, везёте дальнюю родственницу своей матери, баронессу Тосни на родину её погибшего мужа. Будем виконтами, ни к чему будоражить мысли обывателей княжескими регалиями. Мы с вами сироты, матушка ваша скончалась несколько лет назад, а дальше уже по ситуации. И да, мы все католического вероисповедания, это важно. А вот теперь ступайте.

— Не беспокойтесь леди Дениза о деньгах, в порту я расплачусь шотландским фунтом, а далее будет видно, собирайтесь. Я вскоре приеду за вами.

И начались сборы, мы не заметили, как пролетело время. Ещё одна смена белья и горячей воды в ванной, служащие гостиницы вышколенные и заходящие в ванную комнату из другого, смежного, помещения по нашему знаку, делали всё безукоризненно. Они оборачивали деревянную большую ёмкость чистыми холстами и наполняли её горячей водой.

Господи, какое блаженство для моего бедного плеча. В аромате любимого сбора я принимала водные процедуры. Затем делала массаж тела, и лица, используя крем на основе белого пчелиного воска и масляной вытяжки из багульника, в который добавляла одну каплю спиртовой настойки тех самых почек. Старательно растирала плечо. Просила леди Иннес наложить мне повязку.

А затем шептала, возле зеркала взяв её за руки:

— Миледи, наш род окутан тайнами.

— Я слышала, ваша светлость.

— У вас ещё есть возможность вернуться в отчий дом, вы видите, как всё это опасно.

— Нет, я уеду с вами во Францию.

— Спасибо, душа моя.

Обнимала, не сдерживаясь, и была ей благодарна, за поддержку.

В новых одеждах, которые старательно разглаживали руками, мы причёсывали друг друга. Надевая украшения, создавали образ состоятельных и безупречных леди.

Наряжали Эйлис, наказывая ей не пачкать больше ручки в конфитюре, и вести себя хорошо. Обещая всё на свете за послушное поведение. Глазки малышки разгорались от восторга.

— А куклы только во Франции живут?

— Конечно. И только у послушных девочек.

— А когда у меня будет братик? Как у леди Дениз?

Мы в стопоре замерли.

— Мама обязательно подумает на эту тему дорогая, но только во Франции, хорошо?

— Угу.

Девочка уже занялась связкой флюоритов.

Ещё раз, перекладывая всё и размещая по-новому в опустевших сумках, распределяя вещи так, чтобы особый груз можно было нести как совершенно лёгкую ношу, будто в ней лежала только моя любимая шляпка, руками я наткнулась на выпуклость с внутренней стороны чужого саквояжа. Его я взяла в покоях донны Федерико.

Что там? Сейчас нет времени разглядывать, и всё же…. Так прячут только очень секретные вещи, я терялась в догадках. Позже, на судне я посмотрю, что прятала испанская сеньора. А сейчас заглянем в ручную кладь леди Вайолет.

Собираясь уже посмотреть, что мы с таким трудом вынесли из замка, я услышала условный стук в дверь.

— Леди Дениза, через два часа французский галеон покидает порт, хорошо, что вы готовы, в порту не всё спокойно, боюсь, что вы были правы.