Глава 8

Я бывала в мастерских и до появления в моей жизни Филиппа, была в них, когда искала хоть какие-то документы, возможно, оставленные по неосторожности предками, в момент тяжёлого осознания себя в этом мире.

Также провела совершенно недавно здесь определённое время, заливая клейкие ароматные почки багульника виски, который нашла в кабинете управляющего, и, рассматривая небольшие, плотно закрытые флаконы с тягучими субстанциями, что готовил когда-то Арман. Читала на латыни каталог к ним.

Когда же мы зашли в небольшие мастерские с Филиппом, я словно взглянула на всю эту ситуацию его глазами. И поняла, насколько она неоднозначна, и какие мысли, должно быть, роем кружатся в его голове. А ещё ожидание, интригующее и полное тайн.

«— вот он момент, приоткроется ещё одна тайна д’Фуркево, что на этот раз я узнаю?»

Я словно ощущала эти его мысли, открывая окна для проветривания и вытаскивая большие доски, что прислонёнными стояли к стене. Понимала, что это уже ветхость и древность, аккуратно раскладывала их на потемневших от времени столах, вычищая те места, которые испортило время и сырость.

Попросив Филиппа поставить тяжёлые мешки на табуреты, окончательно вычистив всё, в перчатках стала выкладывать сбор, тонким слоем, аккуратно, вспоминая, как это делала Кристин. Аромат, он словно стал гуще и сильнее, соцветия повяли, но, насколько я помню, обильное выделение пахучих веществ начинается у них только после захода солнца и продолжается до самого утра. Собирали мы их практически днём, но сейчас ночью они испускали тяжёлый аромат, словно перед своим окончательным увяданием стремились привлечь к себе как можно больше потенциальных жертв.

— Пройдёмте в следующую комнату, я покажу, что нам нужно будет сделать за эту ночь.

Если мужчина и был удивлён, то он ничего не ответил мне на мою реплику, а молча пошёл вслед за мной. Допускала, что это было не удивление, а молчаливое познание и ожидание дальнейших наших действий.

— А вот сейчас закрыв двери и внутренние ставни окон в этом доме, мы переплавим всё, что нашли сегодня утром в горах в такие вот слитки, — показала на формы, что нашла в рабочем столе.

— Это очень удобный размер для перевозки. На каждом слитке будет стоять вот такой оттиск фамильного герба рода. Идеально было бы ещё проставить вес, но у нас для этого просто нет времени.

— Проще это сделать в большой кузне, леди Дениза.

— У вас есть опыт, я знаю, слышала, как-то вы работали там. На слитках слишком много породы и остатков кварцевого песка. Я так понимаю изначально это всё нужно хорошо отмыть и отколоть породу. Вы тогда начинайте готовить кузню. А я займусь подготовкой материала к работе.

— Вы уверены леди, вы сами попытаетесь всё перемыть?

— Да. В одни руки мы не управимся даже до утра.

Я крепко закрыла внутренние ставни ювелирной мастерской, заперла двери лаборатории Армана, боясь отравиться таким благоуханным ароматом.

Я слышала, что совместный труд сближает, что верно, то верно. За время всей работы я ответила на многие вопросы Филиппа, в том числе и на то, что мы в данный момент нарушаем закон соединённого королевства Великобритании.

— Стюарты, они в долгу перед нашей семьёй, княгиня д’Арагонна, старшая дочь вашего и моего про — прадеда, она многое сделала в своё время для венценосной родни теперешнего короля. Это лишь малая толика, того, что мы позволим себе взять, из так скажем этого долга. И то только для того чтобы выжить.

— Вы имеете в виду Миледи, что покоится в склепе и её отца первого князя д' Фуркево?

В этот момент наши глаза встретились.

«— как много я могу ему сказать?»

«— как много он должен знать, и что он знает в данный момент»?

Промолчав, не отводя взгляда, некоторое мгновение, окончательно собравшись с мыслями, попросила Филиппа не отвлекаться.

— Я благодарна вам за помощь, брат.

«— со временем он всё узнает, а сейчас я не могу сказать всего. Насколько ему можно довериться? А с другой стороны, как хочется быть не одной в этом мире».

«— ты уже ему доверилась».

«— не совсем».

Отрешённо вспоминала письмо Кристин, в котором практически каждая строчка заканчивалась фразой:

«— никому не доверяй».

Читая записи её дневника, много размышляла, вспоминая прошлое и настоящее и переосмысливая прочитанное. Сопоставляла факты, вспоминала и видела ту жизнь совсем по-другому. Каждый раз убеждаясь, насколько человек-многогранная личность. Как избирательно его сознание оправдывает деяния вверенной ему Души.

Только несколько часов назад мужчина, готовый горы свернуть ради возлюбленной и спасти её от всех и вся, во время их венчания, перед всеми приглашёнными людьми молча стоит, не считая для себя возможным произнести слова торжественной венчальной клятвы. Отчего же Вы, граф Альберто делла Серда, так потом добивались Кристин, потеряв единственный шанс сделать её навеки своей?

Я помнила всё.

Может быть, для этого Вселенная и восстановила мне память прошлой жизни?

А история с месье Жаком? Мне необходимо подготовить начинку для кольца с сапфиром. Я хочу быть готовой ко всему. И если, буквально ещё три месяца назад я сомневалась в том, смогу ли я применить в действие это жуткое по своей сути оружие, то сейчас у меня нет сомнений по этому поводу. Просто никакого.

Перебрав, перемыв и высушив все найденные нами золотые самородки. Выбросив грязь и мусор. Отколов, кварцевую каменистую породу, раскрошив их, таким образом, а затем, собрав всю крошку и золотой песок в отдельные ёмкости, мы с Филиппом перенесли весь наш «улов» в кузню.

— Леди Дениза, смотрите, я нашёл вот такую форму, изначально не понимая для чего она. Но думаю, что она пригодится для наших целей.

Моим глазам предстала форма из графита, словно для плавки маленьких кирпичиков, весь интерес был в том, что одновременно можно было сделать сразу около десяти слитков.

— Вероятно, наши предки проделывали уже это, вот в той небольшой печи, приступим?

Кивнув утвердительно, я начала повязывать плотный кожистый фартук и надевать перчатки. Филипп, молча наполнив графитовый тигель самородками, подхватив его удобными щипцами, направился к печи.

— Откройте другими щипцами дверку печи Дениза, осторожно всё очень горячее.

Первый раз был пробный, мы допустили ряд ошибок, пришлось переплавлять слитки ещё раз. Постепенно учась работать с золотом, хорошо, что у Филиппа уже был большой опыт работы в кузне, мы переработали всё, что нашли в горах. Остывая слитки, лежали разложенными на столах. Жара стояла неимоверная, мы закрыли все двери и окна, нужно будет сюда после всей нашей ювелирной работы перенести все соцветия. Воздух раскалён, он подсушит растения, и дополнительно это будет видимой причиной, для чего мы так разогрели печи.

Специальным клеймом на примерно десятисантиметровом штыре, молоточком, я вбивала родовой герб в маленькие золотые кирпичики, получая оттиск на остывающем, мягком как пластилин слитке. Каждый по весу был, примерно двадцать пять грамм, точно взвешивать будем уже после. Решили так.

Дожидаясь пока всё, остынет, мы наводили порядок в кузне, убирая следы, какой-либо деятельности. Затем перенесли доски с цветами из лаборатории, и разместили их на столах. Я не знаю точно правильный ли это способ для сушки растений, но по-другому мы никак не можем ускорить сей процесс.

— Как мы всё это вывезем из имения, Дениза?

— Маршрут мы с вами разработаем завтра, в библиотеке, у нас совершенно не остаётся времени. Слитки я вошью в одежду. Всё оденем на себя, часть будет у вас в новом камзоле в подкладке и в поясе, часть у меня в юбках. Сейчас же сумку отнесём в тайник в лабиринте, я покажу, как он устроен. И нам ещё часа три можно поспать.

* * *

Утром, понимая, что времени совершенно в обрез, принеся остатки своего кружевного платья, маникюрными ножничками, выпарывала, невероятно красивое кружево на сетке, что ложилось нежными цветами в фестоны с ресничками по всему декольте. Распарывала маленькие рукавчики, стараясь не нанести вред ткани, требующей бережного отношения. Мысленно при этом возвращаясь в двадцать первый век.

Первый раз за всё время пребывание в другом отрезке времени, я вспоминала Игоря без безумного чувства отвращения, пытаясь отпустить его навсегда. Понимая, насколько ему, будет сложно объяснить всему миру пропажу своей супруги.

«— не надо было писать то заявление на него и давать показания у травматолога».

Стараясь облегчить состояние души неосознанно повторяла слова заученной молитвы, отгоняя прочь облик мужа, что словно через все столетия смотрел на меня с немым укором.

«— как по-другому мы иногда видим ту или иную ситуацию спустя какое-то время».

Мысли возвращали меня к суете действительности, и всё чаше я возвращалась к идее взять с собой что-то из будущего, в путешествие в Париж. Ведь многие вещи можно использовать в жизни, только их нужно будет переделать. Несколько комплектов белья, и платочки, перчатки, колготки и красивые полотенца с кружевом по окантовке, тёплые кофточки и шарфики из ангоры, такие удобные тампоны и прокладки.

Спешила, пришивая к воротнику, что спускался буквой V к самой ложбинке груди, готового платья, кружево. Под вздохи удивлённых дам, аккуратными стежками пришивая практически каждый цветочек капроновыми невидимыми ниточками, что вытянула из носочка с массой затяжек. Обшивала манжеты рукавов, выходило очень дорого и красиво.

А после удивлённо шла на волнующий аромат, что завладел всей кухней и коридором к ней. Увидала свежие яйца и куриный суп с домашней лапшой.

— Донна Вайолет, а откуда такая роскошь?

— Мы подумали с леди Иннес, если есть петух у управляющего, который всему имению спать по утрам не даёт, значит, и должны быть куры.

Её рыжеватые с шотландским отливом волосы, переливались на солнце, что заглядывало в окно кухни. В этот момент она даже мне нравилась несмотря на немного отталкивающую свою внешность.

— Верно, в логике вам не откажешь, и что дальше?

— Мы наведались к нему в гости, ваша светлость, подумав, что аренду он всё равно не платит, а имущество арендует. Так ведь?

— Угу.

— Попейте молочка, леди Дениза.

— У него и корова есть?

— Нет, только козы, что стали бегать по всей округе, они таки вырвались из загородки — женщина, довольно улыбаясь, доставала из ледника крынку молока.

— О нет! Молоко детям, и взрослым женщинам, и всем остальным, только не мне! Не хочу, не буду. Я уже наелась. Мне пора.

Услышав смех, повернув голову, встретилась взглядом с Филиппом.

— Брату налейте, или омлет ему сделайте, он будет, я знаю.

— Вы совсем исхудали, как же так? — женщина удручённо вздохнула что-то негромко сказала про себя и отнесла молоко обратно.

— Во Франции отъемся, пойдём все вместе в кондитерскую и как наедимся всяких вкусностей. Мм-м, закажем и мороженого, и пирожного, и какао. Красота!

— Какое вы ещё дитя, леди Дениза.

С теплотой в глазах Филипп смотрел на меня.

— Вы кушайте Филипп, козье молоко очень полезно, а после давайте встретимся в библиотеке.

* * *

Найдя Иннес в детской, я спросила, готова ли она дать ответы на все мои вопросы, которые прозвучали практически сутки назад.

— Да, ваша светлость.

— Тогда леди Иннес, я жду вас в своём кабинете, возьмите девочку с собой, не стоит её оставлять одну. Пойдёмте.

Я чувствовала её волнение, волновалась сама, стараясь совершенно не показывать этого. Иннес была мне близка по духу, внутренне напоминая чем-то матушку, княгиню Жанну. Я чувствовала, что могла ей доверять, понимая, что вероятность встретить её в этом мире из всех людей, что меня окружали в данный момент, равнялась практически нулю.

Это было просто стечение обстоятельств. Ни одна титулованная наследница древнего рода, получившая образование в монастыре, не забрала бы из рыбацкой хижины в заброшенном посёлке, родившую без мужа женщину к себе в компаньонки.

И в то же время я готова была принять любое её решение, так как не могла настаивать на том, чтобы девушка с дочерью, с головой окунулась в трудности путешествия.

— Леди Дениза, — сидя напротив меня, прямо держа спину, миледи напряжённо всматривалась в моё лицо.

— Я не поеду к отцу, если вы не решитесь нас с Эйлис взять с собой в путешествие, возможно считая, что с ребёнком намного сложнее в пути. Разрешите использовать в аренду, в посёлке, любой дом с огородом и остаться жить в нём продолжительное время.

Рассматривала её, понимала, что это решение ей далось тяжело. Она была бледна, личико настоящей леди с нежной кожей и настороженным взглядом было красивым в своей удивительной гармонии и волнении.

— Но ведь для вас сейчас всё изменилось, дорогая. Думаю, что барон раскаивается, что так погорячился в своё время. Вы его дитя, он любит вас.

— Это второй матушкин брак, не думаю, что этот мужчина любит меня как своё дитя, ваша светлость.

Как метко я недавно подметила, что все семьи имеют свои тайны. Не стоит о них говорить и вспоминать, иногда совсем не стоит. И как решительно настроена Иннес, она полностью готова к борьбе.

— Не нужно продолжать мне всё понятно, я не оставлю вас одну в имении, леди, мы поедем на родину вашего мужа и попытаемся найти его родню. Если не получится устроить вашу встречу с ними, или она не даст никаких результатов, это ровным счётом ничего не изменит. Я думаю, что нам не стоит идти разными путями, если цель у нас одна. Но пообещайте мне…

— Я слушаю вас леди. Я готова на все ваши условия. Я хотела просить ещё вас об одном. Я хочу сменить веру и принять католичество.

На моё немое изумление и вопрошающий взгляд я услышала печальное:

— Я объясню почему.

Её голос дрожал.

— Когда от меня все отвернулись, родня, близкие, друзья, и в том числе единоверцы. Оскорбляли, травили и, в конце концов, выгнали из родного дома, то, как ни странно, только две души нашли для меня приют. Это мисс Софи Латур в Порт-Глазго, католичка, что работает в приюте и госпитале для обездоленных, которая делилась со мной всем, что имела и помогла отправиться в вашу долину. И вы, ваша светлость. Как много в ваших душах милосердия и понимания. Вы другие, хочу принять в свою душу ваши каноны и правила, будьте моим проводником в своей вере. Прошу.

Она словно в молитве сложила ладошки.

— Просто для вас так сложились обстоятельства леди Иннес, и вам было суждено судьбой встретить именно нас, но я совершенно не против этого, приступим вечером к таинству смены конфессии. Я хочу, чтобы на судно вы взошли с дочерью уже в нашей вере, так будет безопаснее. А всё остальное мы завершим после приезда в имение во Франции.

Поднявшись из-за стола и попросив леди Иннес подождать меня, я отправилась в спальню. Увидев, что Эйлис закончила рисовать, спросила у неё:

— Леди Эйлис вы пойдёте со мной к маме?

Заинтересованно девчушка слезла с кровати, и доверчиво взяв меня за руку, отправилась со мной в кабинет. Посадив её на стол, дала связку необработанных бусин флюорита, обмотанных верёвочками и ленточками, которые сама обновила недавно. Я играла этим украшением когда-то в детстве средневековья.

Глазки девочки восторженно загорелись.

— Красивые бусинки, — девочка перебирала пальчиками самоцветы.

— Знаете Иннес, я знаю историю, когда две девочки четырнадцати и шестнадцати лет смогли противостоять всему миру. Потому что поклялись когда-то всё решать вместе, быть единым целым навсегда. Одна из этих девочек была моя про — прабабушка, она была беременна от мужчины, которому доверилась и которого полюбила, думая в тот момент, что это на всю жизнь. Позже у неё родились близнецы. Но это уже другая история. Девы, были верны клятве всю жизнь. Они выстояли и заняли очень высокое положение в обществе, но всегда, понимаете всегда они помнили тех девочек, что в придорожной таверне клялись друг другу в верности.

Побелевшими губами Иннес дрожащим голосом шептала:

— Я клянусь вам леди Дениза, своей дочерью и всеми святыми, я не предам.

Встав и обняв её словно сестру, прошептала:

— И я клянусь оберегать и любить как сестру, вас Иннес и вашу дочь. Нам бы только выбраться из этого замка, и добраться до Порт-Глазго, а затем уехать во Францию. Мы попробуем предпринять это. А пока, хочу, чтобы вы приняли это колечко, первое обручальное кольцо графини делла Гутьеррес, а впоследствии княгини д' Фуркево. Оно очень простенькое, но оно принесло ей счастье и любовь всей её жизни. Примерьте.

Серебряное колечко Жанны скользнуло на худенький пальчик Иннес, разглядывая его, она удивлённо морщила лоб.

— Впору, словно и было здесь.

— Это хорошо, это будто от вашего мужа, с его любовью для вас, леди.

Сложив разложенную на столе карту Шотландии, я взяла в руки небольшую шкатулку из тёмного дерева со вставками из перламутра.

— А вот это примите от меня, так принято в обществе, что замужняя дама — католичка должна носить украшения. Это важно. Тем более, сегодня вы принимаете нашу веру.

Я положила перед ней открытую уже шкатулку с ювелирными украшениями. Парой серёжек, что носила сама когда-то, и ажурной цепочкой с католическим крестиком. Всё было инструктировано хорошего качества рубинами с голубоватым оттенком.

«— голубиная кровь, самый дорогой вид рубина из Индии», — так говорила когда-то Каталина, разглядывая драгоценный камень на просвет.

Девушка, испуганно замотав головой, сказала, что не может принять этого:

— Это дорого, не могу, поймите.

— Я понимаю, вас. Когда приедем на место, то вы мне можете всё это сдать обратно на хранение, но в дороге мы должны выглядеть достойно, это своего рода оружие. «Боевой раскрас»- как у индейцев. Ни у кого не должно возникнуть мысли, что мы в сложном положении, или скрываемся от кого-то. К дамам нашего уровня и положения у мужчин должны быть веские причины, чтобы подойти, будучи не представленными.

Что-то, поняв для себя, девушка примерила серёжки.

— Крест вы оденете мне вечером, хорошо? В домашней часовне.

— Конечно, леди Иннес.

* * *

Обняв Филиппа, я шептала:

— Будьте осторожны виконт, я умоляю, у меня больше никого нет в этом мире. Ради меня, сохраните себя.

— Сестра, оставьте слёзы, я служил на флоте, практически год прожил в горах. Ждите, сегодня ночью, мы отправляемся. Думаю, что утром ваш управляющий и барон — сосед, с бригадой старателей, разобрав завал, будут уже в замке.

Встав на цыпочки, коснулась губами его небритой щеки.

— Я буду ждать, возле моря я покажу в каком месте, на карте.

— Какие качели моя леди, то вы меня в гневе выгоняете из дома, то дарите нежный поцелуй. Вы определитесь уже сестра.

Его губы насмешливо улыбались, а глаза с нежностью смотрели на меня.

— Вы совершенная испанка, столько смен настроения за эти несколько дней, столько тайн, Мадрид просто не успевает за вами, моя леди.

— А вы совершенно не выносимы Филипп, отчего вы подшучиваете надо мной?

Взяв мою ладонь в свои руки, он поднёс её к своим губам, не отводя глаз от моего настороженного личика.

— Возможно, этим я стараюсь скрыть своё смущение, вы так непредсказуемы и так искренни, моя удивительная сестрёнка.

Изучив карту, мы решили в Глазго добираться по суше, единственное, что нужно было, это пересечь наш внутренний залив, в самом узком месте перегороженный полуистлевшей решёткой, которую ещё варил и ставил месье Вейлр со своей рабочей бригадой. Нужно было добраться до близлежащего рыбацкого посёлка, но это уже на другой стороне залива.

— Вода недостаточно прогрелась, Филипп.

— Всё будет хорошо, я приеду за вами на рыбацком боте, вы обещали вывести меня за крепостную стену. Это возможно?

Пока он говорил и задавал свои вопросы, всё время одобрительно кивала головой.

— К самой решётке? А когда он закончил шептала:

— Не сомневайтесь, Филипп. Но приедете вы за нами в это место. Смотрите.

Я показывала пальцем на карту, на то место где в соседней небольшой бухточке, в противоположной стороне от решётки был ещё один выход из тоннеля.

А вскоре вела брата лабиринтом, он решил переплыть залив, считая, что это совершенно несложно, ведь решётка будет всегда рядом. Своеобразный страховочный пояс.

— Как, однако, вы хорошо знаете туннель, не поделитесь откуда. Или это ещё одна тайна?

— А что ещё делать в монастырской келье, как не изучать неведомые тайны своего рода, готовясь когда-нибудь занять положенное по рождению место в обществе?