Глава 11

Доверие — это ошибка, которую допускаешь лишь однажды.

Адам, монстр Франкенштейна

Ещё раз, вдумчиво перебирала сумки, складывала все важные документы в плотный полиэтилен из будущего. Не хотелось рядиться и делать причёски. Воистину комфорт стал приоритетом. «— … мир тщеславия и вздора не сочетается с тем, чем я являюсь на самом деле в данный момент, это всё не существенно». Хотелось всё уложить в одну сумку, в том числе небольшой саквояж, что я нашла в заколоченных покоях в далёком замке в Шотландии.

Захотелось вложить его в больший по размеру баул, милорд Филипп, полностью забрав свои вещи значительно облегчил весь мой багаж.

На мне всё было просто, минимум украшений, максимум практичности, настроение, если честно не располагало.

Я вновь наткнулась на выпуклость во внутренней обшивке одной из сумок. Что там, может, быть? Взяв маникюрные ножнички, стала искать то место, через которое его вшили много лет назад. Хотя сумка была полностью ручной работы, тем не менее нашла шов, отличный ото всех других. Все другие, они были сделаны более профессионально рукой хорошего мастера. Распустив кривые стежки, сделанные словно наспех, просунула пальчики за подкладочную ткань, вытащила сложенный в несколько раз лист бумаги. Затаив дыхание я боялась его разворачивать.

«— нужно позвать милорда Филиппа, боюсь, что лист может рассыпаться в моих дрожащих руках, да и решения по поводу нашего будущего мы принимать должны вместе, отчего-то я хочу его видеть. Возможно, для того, чтобы убить в себе все сомнения».

Через некоторое время, рассматривая находку, приглашённый мною мужчина торопливо развернул нечто, а именно, план всего нашего лабиринта в замке в Шотландии, и приписку внизу, что донна Федерико Рамирез готова выехать в своё имение в Испанию, так как задание считает выполненным.

Резонанс в душе стал сильнее, чем когда-либо, давняя история открылась с новой стороны, сплетённая в замысловатый ковёр, обвитый нитями времени, она повернулась истинным лицом. Лицом донны Федерико.

Всё это исполнялось ею, возможно, в тот момент, когда она стремилась к жизни, к любви и ещё к чему-то, полному надежд на прекрасное будущее.

На чертеже особенно выделялась ветвь лабиринта, что вела к месту предполагаемого упокоения членов семейства, а именно к склепу.

— Что здесь может быть, леди Дениза? — брат указал пальцем на выделенный фрагмент.

— Я могу только догадываться милорд Филипп, почему человек, что чертил этот чертёж, выделил именно этот фрагмент.

«— действительно, ведь на тот момент склеп был пуст, там не было захоронений, но зато через него можно было незаметным попасть в лабиринт».

Отчего-то брат задумчиво крутил в руках мою находку. Не придавая этому значения, я уже было хотела заговорить о пункте нашего конечного назначения в этом путешествии, но Филипп был настойчив:

— Но вы же знаете, куда ведёт именно это направление.

— Да, но мне не хотелось бы об этом говорить.

— И всё же? Я думал, между нами нет тайн, моя леди.

Что-то настораживало меня во всём этом. Его движения плавные и тягучие усиливали эти мои ощущения, чувственная улыбка, откуда она появилась?

«— … он пытается меня обворожить, или это у него получается само собой? Тогда почему раньше такого не было. Какие мысли у него в голове»?

Я понимала, что ситуация кардинально поменялась, мы дамы стали полностью зависимы от сопровождающего нас милорда д' Фуркево.

— Это направление ведёт к семейному захоронению, Филипп, я не была там ни разу.

«— отчего я ему вру»?

— Получается, что через него можно попасть в склеп?

— Ну, если рассуждать логично, то да.

— Как, моя леди, мы могли упустить эту возможность, ведь именно про этот склеп ходит масса легенд. Вы что-то знаете об этом?

— Ничего не знаю брат, как-то в монастыре меня не обучали наведываться в такие места. Пусть Донна Каталина покоится с миром.

Наложив крёстное знамение, опустив взор, повторяла слова заученных молитв, сознанием же я настороженно следила за мужчиной.

«— это просто его любопытство, или я уже начинаю тихо сходить с ума»?

— Капитан пригласил нас в салон кают-компании к обеду, неловко будет отказываться. Вы прикажите дамам сопровождать вас миледи. Мужское общество галеона оно… спрашивает о вас.

— Не думаю, что это хорошая идея, милорд Филипп, я не готова вести светские разговоры. Да и не умею этого, недавно покинув монастырь, я ещё достаточно не научилась этому искусству. Мне право будет неловко. Примите приглашение и насладитесь мужским обществом. Так будет правильнее.

Я видела, его, неприкрытое желание окунуться в мир, в котором он когда-то жил много лет. А, возможно, он уже окунулся в него и сказал мне о приглашении, надеясь услышать мой отказ.

Я не знаю, почему он ушёл из флота Соединённого Королевства Великобритании, он не был столь откровенен со мной, и не открывал подробности своей жизни. Но я понимала, что именно сегодня не удержу его у своей юбки.

— Капитан сказал, что через сутки мы будем в Бретани, и зайдём в порт Брест, а это уже Франция дорогая.

— Да Филипп, меня радует это. А далее?

— Судно загрузится в порту, и вдоль берегов Франции отправится в порт Бордо, как мы и договаривались.

— Это просто отлично, — моя салонная улыбка не насторожила его.

Сделав вид, что я слегка утомилась, склонив голову и сдерживая зевоту, наблюдала за Филиппом, он прибывал в весьма хорошем настроении. И что удивительно, более не интересовался, куда всё же мы поедем, после того как прибудем в порт. Словно это был для него уже решённый вопрос, или его решение зависело от каких-то только ему известных обстоятельств. Что занимает все его мысли?

Собираясь покинуть меня, и таки посетить местное мужское общество, он словно изменился. Исчезла любезная осторожность в поведении со мной. Вероятно, прежде его прогноз был весьма неутешителен. Посвятить всё своё время сестре, и её дамам было-то ещё, неприятное для него занятие.

Я всё это прекрасно понимала.

«— а ведь я совсем не знаю его, он не тот мальчик Филипп, которого я когда-то держала на руках, это взрослый мужчина, который старше меня примерно лет на десять».

«— это так, отчего так бьётся сердце»?

Разгадать неразгаданное, познать неизведанное, а именно человеческую душу, ещё и мужскую, думаю, что это невозможно.

Все последующие сутки я действительно провела в наших каютах. Пыталась растолковать записи леди Вайолет. Ещё раз убеждаясь, что она действительно не зря была заслана в замок. Многое было непонятно, над этим нужно было досконально поработать. Кто такой дон Луис-Мигель, о котором у неё столь нелестные отзывы? В чём он ей мешал? Ладно, это после.

Мы долго и упорно шили, переделывая наряд леди Вайолет, проговаривая французские словечки в игровой форме, имитируя разговор маленьких кукол, стараясь учить разговорный язык страны, в которую мы едем.

Я предложила все вещи дам уложить в большой дорожный сундук, одев на себя самые практичные вещи, так как действительно не планировала в их сопровождении покорять местное мужское общество.

Несколько раз мы выходили на палубу судна, на прогулку. В простых платьях, и тёплых пледах, стояли возле борта, наслаждаясь путешествием.

— Добрый день, месье, — я уважительно обратилась к матросу с обветренными и мозолистыми руками, — мне кажется, или вдали виднеется земля?

Он удивлённо рассматривал меня, а затем, склонив голову, поприветствовав, пробормотал, что мы видим побережье Бретани.

— Спасибо, получается, что мы весьма удачно, с попутным ветром, пересекли Ла-Манш.

Дождавшись утвердительно ответа, улыбаясь, я перевела дамам, то, что только сейчас услышала. Они взволнованно щебетали, показывая Эйлис на пролетавших чаек. Я видела, что мужчина наблюдает за мной.

— Мой французский он не очень хорош, да?

— Есть небольшой акцент, леди.

— Вы прекрасно говорите на английском языке мессир. Я никогда не была на родине, учила язык этой страны в монастыре в Испании.

Мы немного поговорили с ним о погоде, а затем о его семье, он исправлял мой несовершенный разговор, вероятно наслаждаясь возможностью передохнуть.

Он был не стар, возраст и суровый вид придавала ему борода и большая шляпа, надвинутая на глаза. Типичный француз, смуглый с синими глазами среднего возраста. Как легко с ним было беседовать.

Я узнала, что у него в порту Брест живёт супруга с внуком, что дочь и зять погибли в эпидемию чумы, от которой пострадало много жителей Парижа. Скупая слеза, навернувшаяся у него и скатившаяся по обветренной щеке, очень тронула меня. Прикоснувшись к его натруженной руке, я бормотала слова утешения:

— Мессир Ноэль, всё будет хорошо, правда. У вас вырастит прекрасный внук, который будет заботиться о вас с супругой в старости, поверьте, я буду вспоминать вас в своих молитвах.

— Вы словно ангел, моя леди. Чистый и открытый. — Слышала от него в ответ.

Все эти заботы и впечатления, они были словно в одной плоскости сознания, а другая — чего-то напряжённо ожидала, отсчитывая минуты и часы, проведённые вне суши.

Скользила предательская мысль, что на галеоне, полном мужчин нас всего три беззащитных женщины, которые уже сутки не видели милорда Филиппа, сопровождающего нас в этом путешествии. Убирая в каюте, всё складывая в единую дорожную сумку, собираясь на вечернюю прогулку, недоумевала, где же он.

«— нет причин для тревог, не накручивай себя, куда он мог деться с судна, вокруг же море».

Тихий стук в дверь каюты откинул все мои сомнения и подозрения прочь, вероятно, брат действительно много времени проводит с капитаном, им есть о чём поговорить, не должен же он сидеть сиднем возле дамских юбок.

Отворив дверь каюты, я в удивлении наткнулась взглядом на матроса, с которым разговаривала в обед.

Мужчина тихим глухим шёпотом произнёс то, что я не хотела слышать. То, что не поддавалось никакой моей логике, то, что мой мозг сразу опровергнул, оправдывая Филиппа.

— Леди вам нужно покинуть судно, — мужчина был очень взволнован.

— Почему?

— Ваш брат, он пошёл отыгрывать то, что проиграл вчера.

— А что он проиграл?

У меня немели внутренности, неконтролируемый внутренний мандраж сковал мышцы лица.

— Всё, что у него было, ваша светлость. Но наш капитан так просто не выпустит его. А затем и вас миледи, он вдовец и давно подыскивает себе супругу с приданым. Он не примет ваш отказ. Мы максимально близко подошли к берегу и встали на рейд, или сейчас, или вы попадёте в большую беду.

— С нами ребёнок, — чей холодный голос произнёс эту фразу?

— За бортом меня ждёт шурин, я всегда так покидаю судно, чтобы повидать жену и мальца — внука, с тем чтобы оставить им немного денег до следующего моего визита.

— Хорошо. Мы сейчас выйдем.

Дальше собравшись с духом и войдя в каюту к своим дамам, что собирались готовиться ко сну, я приказала им немедленно пройти за мной, конечно, если им дорога их жизнь.

— Оставьте всё это. Мы заберём только самое необходимое, оденьтесь проще.

Удивительно, но у них было всё сложено, прибираясь в тесной каюте, они уложили всё в единую сумку.

Мессир Ноэль, взяв ребёнка Иннес на руки, сказав нам, вести себя как можно тише стал продвигаться в только ему одному известном направлении.

Он вёл нас через нашу ванную комнату, в обход верхней палубы, и всех других мест, на которых мы могли, кого-либо встретить. Своеобразный балкон, в самой задней части судна, на самом нижнем его этаже-он был нашей целью. Я не дышала, проклиная себя за чрезмерную доверительность и лояльность к брату.

Слышны были развязанные голоса и похабные шуточки пьяных матросов, смысл которых приводил меня в трепет. Как хорошо, что леди Иннес и мисс Софи не совсем понимают все нюансы французского языка.

Мы тенями скользили по судну. Тёмная ночь и лёгкое волнение за бортом было нам в помощь. В голове не было мыслей, всё позже. Хотя нет, крутилось только одно:

«— какой же ты дебил, милорд Филипп, ведь то, что мы отлили в кузне, за тот вечер хватит нам на скромное безбедное существование до конца наших дней, придурок. Чего тебе не хватало»?

Запах на деревянном балкончике явно дал нам понять, для чего он использовался командой. Волной в любую погоду смывалось всё, что мужчины оставляли здесь в любое время дня и ночи. Балкон был довольно низко устроен над водой.

Гениально! Как вы уже догадались, мы оказались в местном туалете. Гальюн — вот как это называется. Как же хотелось быстрее убраться отсюда. Отворив сбоку маленькую дверцу в ограждении балкона, Ноэль передал кому-то Эйлис.

— Мамочка, — девочка от страха только и могла что шептать.

Мадонна, теперь моя очередь.

Я доверчиво протянула руки к мужчине, от которого за версту несло рыбой, морем и табаком.

— Мессир, пожалуйста, ловите меня. А затем мою сумку, — смутившись, прошептала, скользнув к нему в объятия. Вскоре почувствовала дно лодки под ногами, Иннес передала мой багаж.

Мы, так или иначе, все оказались в мелком рыбацком судёнышке. Держа крепко девочку, я передала её Софи.

— Мадонна, помоги нам, умоляю. Отведи беду, заступница наша.

Ещё немного и меня накрыло бы истерикой, я боялась смотреть в тёмное, холодное море. Боялась очутиться в длинных юбках и корсете в воде, понимая, что не выплыву, что сразу уйду с головой на дно. Ночью находиться на гребне взволнованных волн было для меня невыносимо до дрожи. В шлюпке страх проникал так глубоко в моё сознание, что казалось, он обречён был сделать из меня пленницу своих тёмных безумно-сумасшедших объятий.

Отплывая всё дальше от галеона в темноту залива, я вспомнила, что не предупредила Филиппа о том, что не вшила его долю слитков ему в пояс и камзол. Я просто не успела: не вшить, ни предупредить.

Гадкое послевкусие осело в душе, словно я обманула его и скрылась с золотом.

Хотелось разрыдаться, ком, застревая в горле, не давая возможности вздохнуть. Всхлипнув, почувствовала, что мою ладонь сжимает прохладная ладошка Иннес.

— Всё будет хорошо, ваша светлость.

— Он мой брат, зачем он так безответственен с нами?

Вздохнув, Иннес прошептала что-то про мужчин, и их пороки.

Я в шоке смотрела на приближающийся берег, такой долгожданной Франции, понимая вдруг, что мы до сих пор не в безопасности.

Обманчиво спокойно и завораживающе пьяняще, монотонно шуршали волны о гальку. Это сводило меня с ума.

«— ведь, не найдя нас поутру в своих каютах, они перевёрнут весь порт в поисках благородных дам, на которых у них были особые планы».

Только не уйти за грань от этих мыслей, вспоминая замок и стол в гостиной за которым, спрятавшись за безумием, можно было отсиживаться всю жизнь, ни с кем не встречаясь вовсе.

Спеша по ночному городку, чувствуя запахи, и звуки портовых закоулков, таверн и притонов, таща свою сумку с леди Иннес и мадемуазель Софи по очереди, запинаясь о мокрые юбки, я была благодарна мужчине, что молча нёс нашего ребёнка, тревожно спящего у него на руках.

— Мессир Ноэль, постойте, — шептала, еле переводя дыхание.

— Скоро рассвет, леди, они схватятся вас.

— Я знаю это. Но вам тоже нельзя возвращаться на судно, они сразу поймут, кто нам помог. У нас в запасе часа три не больше. Отведите нас за город, спрячьте, где-то в развалинах или скалах, забирайте семью и поедемте с нами в имение моей бабушки. Доверьтесь мне, как я вам несколько часов назад. Я не подведу.

Взяв его натруженную руку в свои ладони, смотрела в тёмные, окутанные ночной тревогой глаза мужчины.

— Нам не выстоять без помощи друг другу. Скажите, куда нам идти, а сами спешите за женой и внуком. Нужно найти телегу и лошадей, или отправиться верхом.

— У меня за городом спрятана лодка, укроетесь в ней, я приведу Марту с ребёнком, в Ландерно мы наймём экипаж леди, пойдёмте.

Мы спешили, я слышала тяжёлое дыхание своих спутниц, мы тащились через весь портовый городок, а затем, сбивая обувь, не предназначенную для этого, шли по каменистому берегу, далёкому от порта, ведущему во внутренний залив полуострова. Я совершенно не заметила, что за нами шёл родственник мессира Ноэля, неся нагруженный до отказа сундук леди Вайолет.

— Он поедет с нами, леди. Кроме Марты и меня у него никого нет в этом мире. Бриан посторожит вас на берегу, вы можете ему довериться.

— Спасибо мессир Ноэль, — устало шептала, словно в бреду.

* * *

Откат начался, сразу же как мы замерли в ожидании, спрятавшись в укромных скалах, уселись на плоские темно-рыжие камни и встретили пробуждение следующего дня.

Запах моря стал ещё более ярким, словно солёное дыхание проникало в каждую клеточку моего тела… Глыбы камней защищали побережье от бушующего прилива, а нас — от посторонних глаз. Мои руки начали трястись, а ноги ходили ходуном от полной неконтролируемой дрожи. Плечо болело до безумия, будто в него вбили горящий клинок.

«— ненавижу, как он мог так опуститься, ненавижу»!

Дамы очень корректно отводили от меня взоры, кутаясь в свои плащи от мелкой мороси.

— Мессир Бриан, у вас есть виски?

Мужчина, понимающе глянув мне в лицо, и передал металлическую, уже открытую фляжку. Сделав большой глоток, я не задыхалась, как описывают это благородные леди, и меня ничем не обожгло внутри.

Вероятно, я вовсе не леди. Хотелось ещё, хотя бы глоток, и одну сигарету.

«— прекрати нельзя больше, как среагирует яд, что ты принимаешь, неизвестно, вспомни, что говорил Арман».

«— слышу, хорошо».

Всё это напоминало приятный пикник на морском берегу, в окружении компании близких людей, особенно когда немногословный мессир Бриан, достав лепёшку из-за пазухи, пропахшую табаком, разделил её с нами.

«— о, закуска, в самый раз».

И всё же было одно «но». Мы все знали про это «но». И с тревогой прислушивались к окружающим нас звукам.

Встречаясь глазами со своими дамами, я благодарила Всевышнего, что не одна, что они есть у меня. И мне было стыдно, очень, что я подвергаю их такой опасности.

«— только не надо сочувствия мои леди, не смотрите так на меня, я и так слишком жалкой себя чувствую».

А потом, я материлась на этого козла. Просто вслух, по-русски вспоминая все известные мне слова. Откинув голову на скалу, возле которой сидела, смотря в предрассветное небо. В надежде, что меня никто не понимает, что, впрочем, соответствовало истине.

Пусть думают, что это молитва и пусть меня услышит Всевышний. Надеюсь, он знает русский язык и пошлёт милорда Филиппа туда, куда я прошу.

А если нет, я могу всё это ему перевести.

— Леди, надо уходить, так сказал Ноэль, значит, они с Мартой не смогли выбраться из города.

— Готовьте лодку мессир Бриан, вам нужна помощь?

— Нет. Ветер попутный поставим парус.

Мадемуазель Софи стала готовить наш багаж к погрузке. Я же, выйдя из-за укрытия, что давало нам скальное нагромождение камней, внимательно смотрела в береговую даль. Понимая, что простой матрос, рискуя жизнями своих близких, спасая неизвестных ему дам от возможных домогательств команды, совершил поступок, достойный благородного лорда.

«— нам нельзя их оставлять, у них дитя».

«— титул и возможности состоятельного человека, ударили Филиппу в голову, пусть сам выпутывается из чудовищной истории, в которую попал по своей глупости».

Увидев два силуэта вдали и различив в одном из них женщину, я с облегчением вздохнула, помогая грузить багаж, и леди Иннес с ребёнком на бот. Ждала. А, потом, не выдержав, выйдя из укрытия, подобрав юбку, побежала им навстречу.

— Мы готовы мессир Ноэль, давайте я помогу.

— Леди, ваша светлость, как же так?

— Да уж как есть, мадам Марта, как получилось, — ободряюще я улыбнулась, глядя в беспокойные глаза незнакомой женщины, забирая у неё что-то из сумок.

Погрузка и отход бота от берега, эти подробности я уже и не вспомню, наверное, по тому, как сознание накрыла паника от слов Ноэля:

— Когда мы покидали дом, леди, на галеоне «Святой Лукас» ударили в колокола, объявляя побудку всей команды. Они обнаружили ваше отсутствие.

— Дева Мария, — перекрестившись, я, заметалась в панике.

— Мы успеваем, всё хорошо складывается, леди успокойтесь.

Маленький мальчик на руках моряка, с удовольствием перебрался ко мне на колени, подняв парус, заливом, мы отправились вглубь материка, в небольшой городок Ландерно.

Мальчика звали Люк, он был примерно возраста нашей Эйлис.

Поглядывая друг на друга как два маленьких взъерошенных котёнка, они изучали обстановку. Бессонная ночь давала о себе знать, я дремала, крепко сжимая в руках ребёнка.

— Отпусти, — услышала тихое бормотание и почувствовала, как он стал ворочаться.

— Ни за что, нет. Боюсь остаться одной. Не бросай меня.

— Я пойду к девочке, не бойся я рядом.

— Хорошо.

Передав ребёнка мисс Софи, прислонившись к леди Иннес, я уснула.

* * *

— Миледи, проснитесь, — трогая меня за плечо, кто-то прорывался сквозь моё сонное состояние.

Приоткрыв глаза, пыталась определить, в какой части каюты я так неудобно приземлилась, что лежу вроде как на дощатом полу, ведь будто качка была ночью. А после действительность заполнила всё моё сознание, и так захотелось, чтобы она стала мягче и совершенно иной.

Болело всё тело, плечо и ноги, особенно сбитые о камни в мягких кожаных ботинках ступни. Приоткрыв глаза и включая мозг, поняла, что лодка стоит на месте, и что мы все укрыты её плотным пологом. Будто спрятанные никчёмные букашки от всех людских глаз, отчего мне сделалось стыдно, потому как так оно и было.

Никчёмная. От всего этого состояния и тех кадров, что услужливо подкидывала мне память, стало совсем невмоготу.

— Где мы леди Иннес?

— На берегу Ландерно.

— А где все?

— Софи спит у вас за спиной, леди, дети с мадам Мартой играют на набережной.

— А мужчины?

— Мессир Ноэль пошёл в город, а Бриан на берегу с мадам Мартой, он вооружён и охраняет нас.

— Не так я представляла наше путешествие во Францию, совершенно не так, как обидно, — сглотнула ком, который давно уже не давал спокойно дышать.

— Леди Дениза, — девушка, обняла меня и прижала к себе, — главное мы выбрались.

Горестно вздохнула, не давая слезам подойти совсем близко, а затем своим дыханием, подстраиваясь под её еле слышное, я шептала слова извинения, что не справилась с ситуацией, и подвергла их всех такой опасности.

И ещё, я мысленно ставила себя на место милорда Филиппа, представляя его ярость, когда он обнаружил наше отсутствие, и то жуткое положение, в которое он попал по своей глупости. И отсутствие золота в его камзоле.

Мне было противно и страшно за него. И отвратительно жаль этого мужчину, а потом очень стыдно за свой поступок.

Я всеми силами убирала эти мысли из головы, мне необходимо было движение, или чувство вины могло окончательно захватить меня. Перед глазами стоял Филипп, тот другой, из прошлого:

— Прости, брат.

Коктейль безумия роем кружил в сознании. Кто-то шептал мне простую истину, что он подлец и так ему и надо, а другая я уже хотела было ехать в управу этого городка, и оставлять мужчине, что был мне братом в этом времени, какую-то сумму с посланием о том, что наши пути с этого времени расходятся навсегда.

— Леди, поспешите, караван с тканями в Тулузу, уходит из городка буквально через час. Мы не успели, так как в Париж ткани отправили вчера вечером, следующая отправка будет только через два дня, это поздно, нас найдут. Я продал лодку, купил подводу и заплатил за охрану. Нужно всё сложить в телегу и отправляться в путь.

— Что за ткани, мессир Ноэль? — спрашивала, накидывая плат на голову и прикрывая лицо.

— Лён, леди. Мы будем сопровождать большую партию льна. Через Ландерно проходит льняной путь всей нашей страны.

Мужчина был горд этим. И как я поняла, именно этот регион Франции производил большое количество тонких льняных тканей, но в данный момент я просто не могла об этом думать.

«— всё после».

Выбравшись из лодки, мы в ускоренном темпе грузили наше имущество. С непривычки болела каждая косточка, установив навес на телегу, залезли в неё, спрятавшись от любопытных глаз.

Я никогда не забуду те дни, когда оказалась в совершенно безумной для меня жизненной ситуации. Всё вокруг было таким чужим, словно я оказалась в одном из цыганских таборов, который путешествуя проехал через полстраны. Это был момент истины, на который я совсем не была готова. Но благодаря заботе этих мужчин и женщин, мои тяготы путешествия были немного облегчены. Без их помощи, я, вероятно, уже давно стала бы несчастной супругой престарелого и развратного капитана Фабьена, отрабатывая карточные долги своего брата у него в постели.

«— как ты была глупа Дениза, отшивая платья и вешая на себя украшения, как ты не разгадала эти личности ещё в замке».

Первые сутки в пути, усевшись на тюк соломы в телеге, спрятав все свои сумки за спину также в солому и соорудив из всего этого имущества лежанки для детей, я просто молча ехала. Что-то ела, пила воду, выходила по нужде, я была просто в ступоре.

Поздним вечером сидела возле большого колеса нашего транспорта, глотала слёзы, смотря на появившиеся звёзды и ровным счётом ничего, не чувствовала и старалась не замечать вокруг себя кипевшую жизнью действительность.

«— что стоит бессмертие Души по сравнению с тем, как ты проживёшь каждую свою жизнь. Разве же я хотела убивать пожилую леди у себя в замке, или бросать милорда Филиппа с долгами одного среди врагов»?

У меня просто кругом шла голова, и перед глазами стояло лицо брата. А вокруг, вопреки всем моим душевным терзаниям, караван жил своей жизнью. Где-то шла торговля, кто-то спорил о цене, вначале шёпотом в темноте, а затем всё громче о последней стоимости так нужного ему товара. Немногочисленные женщины что-то готовили на костре, безудержно болтая о мелочах. Я слышала голос мадемуазель Софи, что нежно напевал Эйлис колыбельную.

— Леди.

Обернувшись на голос, я увидела Ноэля.

— Мессир?

— Я могу присесть возле вас?

— Конечно, что случилось месье? — подойдя, он вытянул меня своим присутствием, словно утопающую из омута тёмных дум.

— Вы будто в раздумьях леди.

— Так и есть месье, — измученная своими переживаниями я не заметила, как напрягся мужчина. Последующий его вопрос сказал мне о многом. Он, верно, переживал о своём необдуманном поступке, что сорвался в неизвестность с женой и малолетним внуком. А, возможно, уже жалел, что помог нам.

— Вы твёрдо уверены, что нас ждут в имении вашей бабушки?

— Бабушки давно уже нет в живых, из нашего благородного рода осталось только два человека месье Ноэль. Я, и мой брат. Имение в Провансе пустует, и нам определённо придётся возрождать в нём жизнь. Но это всё после. Главное, что в Тулузе у нас есть большой дом в черте города. Не беспокойтесь, я действительно рада буду присутствию вашей семьи в моей жизни.

— А что тогда беспокоит вас, леди?

— Что я оставила Филиппа одного. Мне стыдно.

— Разве вы не знали, что ваш брат, игрок?

— Нет. Мы встретились с ним не очень давно, я приехала из монастыря в замок своих предков, и он объявился как-то уж очень быстро. Мы не совсем кровные, из разных ответвлений семьи.

— Он играет, вероятно, очень давно, и играет по-крупному, делая огромные ставки в кости. Вы невинное дитя, и вам не нужно знать, на что он ставил. Но он проиграл всё, что у него есть. В том числе, имущество и родовой перстень своего прадеда.

Мне не хватало воздуха дышать, такие перепады в настроениях были мне противопоказаны.

«— вот, дерьмо».!

Справившись с собой, подняв склонённую голову, и терзая непослушными пальцами травинку, что оказалась у меня в руках, отвечала, раздумывая уже в который раз, над ситуацией.

— Нет. Родовой перстень у меня на груди. Я не отдавала его ему, я единственная наследница рода, он не имел права ставить, на что-либо из моего имущества.

Голос месье и смысл его слов выколачивал из меня всё, то доброе и по-сестрински нежное, что было у меня к Филиппу.

— Но он представился единственным вашим опекуном. Если только вас найдут, то отдадут ему обратно, вы девушка и должны быть под опекой старшего брата.

— Мне нужно подумать, месье. Моя тётушка в Испании, перед своей смертью, она что-то говорила мне об этом. Утром я готова буду дать ответ на ваш вопрос.

«— Каталина! Что мне делать»⁈

Вспоминая историю матушки Жанны и княгини д' Арагонна, понимала, что меня спасёт только брак. Я уж и не помнила, какие чистые бланки с подписями у меня есть, мне нужно основательно подкорректировать свою легенду. Но я была уверена, про брак там нет ничего и в помине.

«— … значит подготовлю всё сама, ни к чему мне такой опекун».

Куда-то пропало моё чувство вины к Филиппу?

В душе чёрным цветком, совершённой по своим очертаниям розы, распускалась ненависть ко всем мужчинам, что сделали мне больно. Я не хотела мстить им, я хотела защиты для себя и для тех людей, что мне доверились. Защиты и благосостояния. Как я сейчас понимала свою сестру, и какой ничтожной я казалась сама себе, сидевшей в придорожной пыли, возле нищенской телеги.

Пришло осознание, что список людей, которым я нужна по тем или иным причинам в семнадцатом веке очень возрос.

Мне просто необходима тихая гавань, чтобы прийти в себя. Хотя, возможно, тише, чем сейчас в окружении телег каравана в полях, куда ветерком доносится свежий воздух с океана, и быть не может. Кто княжну будет искать в такой обстановке?

Весь дальнейший путь до Тулузы меня откровенно прятали. Леди Иннес не покидала телегу вместе со мной. Детьми занималась мадемуазель Софи, а мадам Марта приготовлением пищи. Мне кажется, наши соседи по телегам так и не поняли толком, сколько девушек — племянниц, мессиры Ноэль и Бриан везут на самом деле в Тулузу к их дальним тётушкам.

Однотипные дни протекали незаметно, но в этом была их некая прелесть, и определённая значимость. Сознание, бунтовавшее вначале после перенесённых потрясений, успокоилось и принялось монотонно искать выход из положения, рисуя планы на дальнейшую жизнь.

Я не наблюдала природы страны, и быта простых французов, не смотрела как в телевизор в дырочки старой ткани служившей нам пологом. Закрывая глаза я не переставая размышляла, планируя процесс нового становления, в окружении уже тех людей, с которыми добиралась до неизвестного мне строения в городе на юге Франции.

Я выдала на текущие расходы мессиру Ноэлю определённое количество серебряных франков, жалея о тех, что доверила Филиппу.

«— … пройдоха всё спустил, вероятно».

Попросила не экономить на еде, закупая в городах, которые мы проезжали, хорошие свежие продукты и фрукты, для всех нас и для детей особенно. В маленьких мешочках, которые мы пошили из старья и развесили под навесом телеги, мы с леди Иннес досушивали соцветия багульника. Узнав, что в караване есть несколько тонкорунных коз, их везли на продажу, мы стали каждый день для детей покупать по кружечке свежего молока.

А затем, понимая, насколько увеличилась наша семья, что люди покинули свои жилища практически в том, в чём стояли, я попросила месье Ноэля изучить возможность закупки льна.

— Сколько, леди?

— Столько, сколько вместит наша телега. В шелках в Тулузе не походишь. В жару лён самое то. Покупать всё равно придётся, семья у нас посмотрите, не малая, но на месте это будет уже дороже. И поверьте, мы будем жалеть, что не сделали этого в дороге. Найдите в караване производителя, что сам везёт свой товар на продажу, и выбирайте — самый лучшие ткани на одежды. Также возьмите с собой леди Иннес, она определится. Ещё нужен лён на постели и домашний текстиль, про запас. Только осторожно, не привлекая внимания.

— Леди Иннес, выбирайте ткань на туалеты под тон глаз каждому, не ошибётесь. На нижние рубашки смотрите лён, тонкий как батист, особенно детям, чтобы не кололся. Пусть мадемуазель Софи посмотрит и мадам Марта, поможет, только осторожно. Все цены запишите, сделайте общий подсчёт, я посмотрю.

В итоге выкупив у производителя большое количество тканей, мы взяли у него в аренду запряжённую телегу. Просмотрев цены и посчитав итоговую сумму, выдала её месье Ноэлю:

— Получилось дороже, чем я рассчитывала, — произнесла задумчиво. Хотя это было чистой воды лукавство, я не могла ничего рассчитать, потому что ещё, совершенно не ориентировалась в ценах.

— Да леди, но дешевле быть не может. Я торговался, ссылаясь на такое большое количество товара, что мы готовы выкупить, а ещё проверил всё качество. Поверьте, это очень хорошая покупка.

— Хорошо, я верю вам.

Старший купец и глава гвардейцев, что охраняли караван, решили не заезжать в город Бордо, это послужило нам большим мысленным облегчением.

Всем не терпелось оказаться на оседлом месте, дорога всегда выматывает, а уж в лежачем положении, в телеге в ворохе соломы, привычно уже подпрыгивая на каждой кочке, это то ещё приключение.

Но несмотря на все трудности, именно такой опыт сплотил нас. Мы стали настоящей большой семьёй, способной преодолеть любые трудности, какими бы сложными они ни были. У каждого из нас были свои обязанности в пути, вместе мы создавали непобедимую команду, готовую стать гарантией безопасности и успеха в дальнейшем.

Мы учились работать вместе, доверять друг другу и делиться силами. Быть единой большой семьёй, готовой помогать и поддерживать друг друга.