Глава 13

'… и пусть в её словах ни капли правды,

она божественно права'.

Би-2

* * *

«— … говори правду и тогда тебе не придётся ничего запоминать», — как мудры порой слова великих.

Но кто же их пишет⁈ Наверное, кто-то очень умный, но почему-то, мне кажется, весьма далёкий от реальных жизненных событий. И как ни странно, в этом моём наблюдении семнадцатый век не слишком-то и отстал от двадцать первого. Ведь сознание каждого человека очень избирательно. Что для него ложь? В моём же случае, для меня, практически всё.

Мне пришлось запоминать — навсегда, и жить с этим «всё», вживаясь в то, что я о себе запомнила, а значит, придумала для всех, и для себя в том числе.

Знала, что кое-что из этого «всё» выглядит полным абсурдом, но этот абсурд знала только я.

Как всё сложно, изначально. Нести бремя лжи, для меня всегда было в тягость, и будто унизительно. Когда я сталкивалась с ситуациями, и мне приходилось или приходится лгать, я чувствую себя неловко и постоянно пытаюсь найти способ выйти из этого положения без особых потерь прежде всего для себя. Вот почему я всегда стараюсь быть честной и откровенной, даже если это может быть сложно или неприятно. Размышляя о наших отношениях с мужем когда-то, думала, что если изменю Игорю, то сразу всё расскажу ему. Словно сам факт измены не так унизителен, как бремя, с которым бы я носила после, все воспоминания о произошедшем, и смотрела ему в глаза.

Хотя где-то внутри меня будто кто-то спорил с этим и просил всё не усложнять.

Не усложнять и делать вид, что ты такова, как нарисовала себе, пока не поверят другие. А затем сработает эффект бумеранга, и ты сам больше не усомнишься в том, что недавно ещё придумывал, сопоставляя факты, даты и события:

«— и пусть в её словах ни капли правды, она божественно права», — так и есть, моя Мадонна, так и есть.

Душа, была полна метаний, пережитое, и сомнения от того настоящего, в котором я просыпалась каждое утро, как хотелось всё это выплеснуть, и немного забыться, и переключиться. Мне нужно было действо и вид окружающего мира, и, возможно, дорога куда-нибудь, недолгая, но сменяющая ежедневные будни в закрытом, уединённом уголке чуждого пока ещё мира.

Часовня святого Антонина при Римско-католической церкви Якобинцев, куда привёз нас шевалье Ноэль, была именно тем местом, где я провела около двух часов в молитве, не замечая ничего вокруг.

— Дитя моё, — аббат Стефан, был польщён и растроган.

— Давайте помолчим, святой отец, — преклонив колено и взяв его за руку, прислонила тыльную сторону его ладони к своему лбу, чувствуя её тепло, отпускала наболевшее, — благословите, падре.

Получив желаемое, я провела с ним в тихой беседе ещё около часа. Леди Иннес была примерно в таком же состоянии, что и я, наверное, только в этом месте, где люди делятся самым сокровенным, очищая душу, мы поняли, чего избежали, покидая Шотландию. А также оставляя судно, доверясь совершенно незнакомым людям, на котором были заложниками безумно нелепой ситуации.

Конечно, я оставила немалые пожертвования приходу.

— На благое дело, падре, примите, за всю нашу семью, что смогла избежать непоправимого. Скажите отчего столько пустующих домов в самом центре? Мне тётушка описывала Тулузу населённым и красивым городом, практически столицей юга Франции.

— Так и было дитя, когда-то, но три года назад случилось страшное, эпидемия чумы. Умирали целые семьи, люди уезжали, бросая всё.

— И эти дома?

— Они продаются, ваша светлость.

— Вот как? А как узнать стоимость недвижимости и причину продажи?

— Все сведения есть у Прево, ваша светлость, или в городском совете.

— Благодарю вас, аббат, — и я уже задумчиво шла на выход. Запуская в голове алгоритм решения задачи под названием: «преумножение, благосостояния и доходы должны быть всегда больше расходов».

Распрощавшись со служителем церкви, по дороге домой, я рассматривала пустующие здания. Они попадались по дороге. И их сразу можно отличить. Некоторые из них были просто дворцами. Терракотовыми и кремовыми, розовыми и просто коричневатыми. С балкончиками и башенками, арками и ажурными лестницами. Я просто влюбилась в один, а потом ещё, и ещё, понимая, что архитектура — это как музыка, это вечно, как память об уходящих веках.

— Шевалье Ноэль, после приезда я хотела бы поговорить на одну тему. Запомните, пожалуйста, вот эти строения.

Рассматривая город, мы шептались с дамами и делились впечатлениями.

— Леди Иннес, так хочется по торговым рядам пройтись, давайте съездим после обеда.

Девушка смущённо опустила голову.

— Перестаньте, вы вчера весь день составляли опись тканей, перенося их стоимость и количество в книгу учёта, и библиотеку привели в порядок, поедемте, сегодня же воскресенье. Сколько можно работать? Шевалье Ноэль, помогите нам с сопровождением.

— Ваша светлость вначале нужно отобедать, дети с няней останутся дома, а мы можем съездить в центр.

Наши лица просто засияли, как же мало нужно дамам для счастья, просто пройтись по магазинам.

Позже, изучая лавки, и ассортимент товара в большом торговом пассаже я была впечатлена, насколько всё изменилось. Как всё, удобно и какие шикарные прилавки стали по сравнению с прошлым. Мужские наряды с кружевом и бантами вызывали недоумение и иронию. Но некоторые вещи были просто произведением искусства.

— Леди Иннес, мадам Марта, посмотрите какие шелка, Мадонна, а кружево, смотрите, а готовые наряды. Сколько бантов на этой юбке, как вызывающе неинтересно.

Наконец, то я услышала тихий смех леди Иннес. Держась с ней за руки, мы ходили как заворожённые. Это была просто феерия. Город уже который год восстанавливался после тяжёлого испытания. Люди не ходили толпами, но их было много. Как много испанцев, отметила я. Они уже по-другому сдержаны, и совсем не заносчивы их взгляды, хотя возможно, мне это кажется.

В воздухе витал аромат специй и ещё чего-то очень знакомого, куда хотелось зайти и остаться, наслаждаясь встречей с прошлым. Это запах Китая, я крутила головой в поисках красных и жёлтых ярких вывесок. Так и есть.

В нетерпении зашла в небольшую лавку, и поздоровалась, конечно же, на китайском языке. Моё, «ни хау» произвело фурор. Это была просто ностальгия, мы не замолкали с пожилым купцом, пусть иногда не совсем понимая друг друга, но мы рады были этому знакомству. Именно с этой лавки начались мои покупки. Специи и зелёный чай с жасмином, прекрасный натуральный шёлк и всякие необыкновенно приятные мелочи.

А далее понеслось. Бельё дамам, чулочки и платочки, парфюм и подарки всем, интересная одежда и обувь детям, и взрослым, игрушки и книги, сладости и краски для рисования.

Усевшись, наконец, то в экипаж, который шевалье Ноэль купил на вырученные деньги от продажи телеги, я была счастлива.

— Мы потратили просто безумное количество денег, ваша светлость, — леди Иннес была встревожена. Мадам Марта, придерживая покупки, с удовольствием разглядывала детскую книгу с яркими гравюрами иллюстраций.

— Да, я чувствовала эти потоки, деньги, они утекали сквозь пальцы. Моя леди, значит, нужно придумать, как их заработать и вернуть обратно.

— Обязательно придумайте леди Дениза, я помогу всем, чем смогу, — девушка была очень серьёзно настроена.

— Хорошо, вы совершенно не француженка, разве пристало аристократке работать? — шептала шутливо в ответ, — Ах, какие недорогие фрукты, как всё вкусно, м-м-м. Как жутко было в Шотландии, и как дети будут рады, а главное, как рада я.

— Конечно, август месяц, самый сезон, — мадам Марта далее упомянула про запасы на зимние месяцы года.

— Запасы, на зиму, как много всего нужно успеть, мадам Марта, я полностью согласна с вами. Леди Иннес попробуйте эту фиалку в сладкой глазури, мне кажется, я начинаю заново жить.

— Вы совершенное ещё дитя, мадам графиня.

— Это вы ещё себя не видели со стороны, мадам баронесса, там в Пассаже, когда разглядывали огромное количество бантов на юбке из бархата.

Я лукаво улыбалась, насмешливый взгляд леди Иннес был мне в подарок.

— Ох, нам этих бантов вместе с Эйлис на всю жизнь бы хватило.

Мы проезжали по Новому мосту через Гаронну, выглянув в окошко, я смотрела, желая увидеть, то, что видела матушка Жанна в момент своего отчаяния, а именно воды быстротекущей реки.

«— не приведи господь решиться на такое, не приведи».

И мысли потекли, напоминая о многом, важном, постоянно нашёптывая:

«надо, надо, не забудь».

Натолкнувшись в двухэтажном строении, в котором были наши покои с леди Иннес, на дверь, ведущую в узкий коридор, а далее в небольшую мастерскую, я почему-то нисколько не удивилась. Дверца была вовсе не приметная изначально и располагалась под лестницей.

Над этой мастерской как раз находился мой кабинет. В него можно было подняться из этой комнаты по лесенке очень крутой и неудобной, но, тем не менее не нужно было обходить по кругу множество комнат. Винтовое сооружение было достойным и очень остроумным сооружением.

Это намного мне облегчало задачу, которую я поставила перед собой. Постепенно на всех слитках, отлитых в Шотландии, я хотела поставить оттиск рода делла Гутьеррес. Хотелось быть их единственной владелицей. Мне нужно было разогреть в форме каждый слиток до состояния мягкого сливочного масла и поставить свой оттиск. Это работа многих вечеров. Также мне нужно попытаться перстень графа Антонио, что он носил в юности, сделать себе по размеру.

Оно будет моим обручальным кольцом.

Нужно разобраться с бутылочками, что я забрала из мастерской Армана. Расставив их в тайнике по порядку, я положила рядом каталог, что составил муж, с описанием и составом каждого яда.

Я просто не нашла времени заняться этим вопросом вплотную. Высохшие за наше путешествие соцветия багульника и мёд, всё стояло в хранилище.

В доме нет источника, но есть возможность подогревать воду и принимать ванны в большой туалетной комнате, нужно заниматься собой и приобщить к этому леди Иннес.

Устав от торговых рядов и благодарных эмоций, близких за подарки и вкусности, стояла, замерев в малой гостиной первого этажа, не отводя взгляда от портрета.

Это была словно подзарядка, мысленно я советовалась с ними, читая одобрение во взорах. Они наблюдали за происходящим, девы из прошлого, словно, проживая со мной каждый день с того самого момента, как увидели меня.

Где бы я ни находилась, читая на диванчике возле окна или сидя возле камина в кресле с рукоделием, я ощущала их присутствие.

— Вы хотели обговорить какой-то вопрос, ваша светлость, просили зайти.

— Шевалье Ноэль, я хотела бы узнать цены на, те брошенные строения, что видела. Что практически в центре города, проедем завтра осмотрим их ещё раз, а затем вы съездите в городской совет и узнаете их стоимость от своего имени, якобы для своей семьи, не называя моего титула.

— Сколько бы они ни стоили, мадам, я не могу позволить себе такую покупку.

— Я понимаю это шевалье. Но разве вам не хочется через некоторое время суметь позволить себе купить, допустим, такой дом?

— Вы хотите оставить нас графиня?

В голосе звучала тревога.

— Нет. Я не хочу с вами разлучаться, такое не принято в моей семье, и всё же. Пойдёмте в мой кабинет, мне нужно многое вам рассказать и изменить ваши взгляды на эту ситуацию.

На следующее утро, с шевалье, который быстро уяснил простую истину, что деньги должны делать деньги, и что аристократам совершенно незазорно заниматься каким-либо делом, а попросту работать, мы отправились осматривать дома.

Вначале медленно проезжая мимо. Очень скромно одетые и слегка провинциальные.

— Зовите меня просто мадам, хорошо, шевалье?

Учтиво кивая мужчина, что шёл рядом, галантно предложивший мне руку.

Он уже слабо напоминал того моряка, которого я встретила на палубе галеона. Изменилась не только его внешность и одежда. Шевалье Ноэль стал по-другому ощущать себя, по-другому смотреть на мир. Он потерял зависимость от ненавистного ему человека. И словно задышал по-другому.

Оставив экипаж и отойдя от него на несколько метров, я не сводила взора с трёхэтажного отеля в виде буквы «П». Основная часть здания уходила метров на тридцать от проезжей и пешеходной улочки, вглубь небольшого парка, а два боковых его флигеля, соединённые высоким решётчатым забором с воротами, были расположены ближе.

Ворота забора были закрыты, пройти в парк было нельзя, он был заброшенный и грязный, здание, особенно боковые его части, являли собой печальное зрелище. Выбитые окна и следы запущенного состояния были везде.

— Узнаете, особенно про это строение, хорошо? За те два тоже спрашивайте, я набросаю вопросы, которые меня интересуют. Они меньше и должны быть дешевле, печально торгуйтесь, ссылаясь на большую семью и небольшое количество денег с собой. Но как можно меньше рассказывайте о себе.

А далее я практически два часа ждала шевалье Ноэля возле здания городского совета, сгорая от нетерпения. Как же медленно всё это происходит, и почему в моих руках нет телефона с интернетом, в котором я могла бы узнать все интересующие меня вопросы.

Далее не буду рассказывать мелочи и хождение по бюрократическим адовым мукам, но за первый месяц проживания в Тулузе леди Дениза, вдова из Шотландии, миледи Иннес и шевалье Ноэль, благородный рыцарь из Нормандии, стали собственниками трёх старинных зданий, практически в центре этого древнего города.

Хозяева, которых во время эпидемии, уехали к родственникам в Шампань и в Гасконь.

Здания были выставлены на продажу, и продавались уже несколько лет, приходя с каждым днём всё более в ужасное состояние. Стоимость их из-за этого падала, и городской совет рад был избавиться от них по минимальной цене.

В четвёртом здании, что я присмотрела, от чумы вымерло практически всё семейство и его планировали сносить, не думаю, что кто-то решился бы его купить или взять просто в дар.

После оформления всех документов, найдя хорошие ремонтные бригады, сказав шевалье, что я лично хочу осмотреть купленное имущество, мы отправились на другой берег реки.

Это был словно ритуал, каждый раз проезжая по мосту, я вспоминала матушку.

«— клянусь, что я стану ещё более независимой и сильной, клянусь, что я стану достойной такой сестры и матери».

Итак, первое здание, небольшое, уютное, одноэтажное с высоким цоколем, с окнами в форме вытянутых готических арок, просто классика. Я прикипела к нему всем сердцем. Сколько похожих было в том городе, что я жила когда-то в будущем. В его старой части. С высоким крыльцом и дверью в марокканском стиле, и сложной, высокой, много скатной крышей, устремлённой к небу, оно было потрясающим.

Крышу гармонично дополняли мансардные и слуховые окна, одно из них в форме небольшой готической розы. Такой смешанный стиль наполнял мою душу тихим восторгом:

«— … красиво, какой благородный розовый цвет этого камня, просто даже ради того, чтобы оставить его потомкам, я возьмусь за него».

— Шевалье, доставайте ключи и приглашайте меня к себе в гости.

Мне кажется, он уже ничему не удивлялся, наш мессир Ноэль. Хотя нет, этого он от меня не ожидал.

Он в шоке наблюдал, как я ползала практически на коленях, простукивая каждый участок пола и стен на жилом этаже и на чердаке, замеряя всё и создавая чертёж всего строения отдельно по уровням.

Заранее готовила материалы для рабочей сметы, о том, что нужно заменить или оставить для поддержания того неповторимого духа старины в здании, который так пришёлся по душе или просто привести в порядок или отреставрировать. Постепенно вырисовывался план действий.

Усталая спускаясь в цокольный этаж, шептала мужчине, что сопровождал меня.

— Мы с вами столько времени наедине, я скомпрометирована, дальше уже некуда, и всё же мы так за день не управимся, помогайте мне.

Зажигая массу свечей в подвале шевалье, бормотал:

— Мадам, объясните, что вы делаете, что мы ищем?

— Каждое старинное строение имеет свои тайны, каждое, шевалье Ноэль, ищите выступы в стенах и пустоты в полу. Этот этаж, почему-то меньше верхних этажей, допустим, некоторые стены цокольного этажа служат фундаментом, но не настолько же они широки.

Я не ошиблась, как я не ошиблась в нём! Это здание, оно мне понравилось с первого взгляда.

— Пресвятая Дева Мария! — шептал Ноэль, вытаскивая что-то из небольшого отверстия возле практически земляного пола.

— Мадам, я всего лишь вытащил неплотно прилегающий в кладке кирпич, и просунул руку в отверстие.

— Тихо, мой друг, давайте посмотрим.

Он не верил своим глазам, когда увидел старинные серебряные монеты, потемневшие от времени. Я помнила их. Этой закладке точно около века, и жильцы, что съехали из дома недавно, допустим даже три года назад, они наверняка не знали о ней.

— Видите, люди прятали, боясь доверить, кому-либо свою тайну, а потом по ряду причин, не могли изъять это, и отдать своим наследникам. Давайте продолжим. Я ищу нечто другое.

Через некоторое время смогла найти потайной выход из дома. Попросив Ноэля убрать несколько больших природных камней из стены возле пола, мы спустились в своего рода ледник. А дальше узким каменным коридором можно было оказаться на берегу небольшого водоёма, но для этого нужно было сдвинуть решётку, а затем выбраться из груды мусора, практически из придорожной ямы, заваленной старой листвой и бросовыми остатками каких-то вещей.

Обследование второго дома, на много большего по размеру, мы оставили на следующий день.

Запланировав ремонт «моей уютной розы» и обговорив все его нюансы, забрав серебро, мы отправились домой.

В кабинете же разделив пополам найденные монеты, увлечённо натирала одну из них льняной тряпицей.

— О да, это ценность уже. И какая. Монеты времён короля Франциска, в них практически в два раза больше серебра, чем в современных денежных знаках. Одна такая монета по достоинству равна, наверное, одному современному золотому. Хотя я могу ошибаться. Надо подумать, как их можно отчистить. Мы уже оправдали покупку зданий шевалье. Это ваша половина найденного сегодня.

Я сдвинула в его сторону аккуратно посчитанные стопки. И ждала его реакции.

— Мадам графиня, — мужчина был в недоумении оттого, что происходило в кабинете.

— Не оскорбляйте меня отказом шевалье Ноэль, мы были там вместе и эта ваша доля. В покоях, что вы заняли, есть укромное место, я покажу, можете оставить это там, можете положить у меня на хранение, но это однозначно ваше и вашей семьи.

Сглотнув ком в горле, он осторожно притронулся к одной стопке.

— Я был не готов к этому, и мне нужно привыкнуть к тому, что моя семья стала более состоятельной теперь. Я оставлю это у вас, пока, ваша светлость.

— Хорошо.

Вытащив из дальнего угла ящичек, который нашла на чердаке, сложила туда монеты. Взяв листок бумаги, написала дату, и количество монет, всё уложила вместе. Закрыв ящик и опечатав его воском, попросила шевалье сделать оттиск его перстня.

— Теперь это финансовая ячейка вашей семьи, она только хранится у меня. Я спрячу это в укромное место. Вы можете докладывать туда монеты и забирать их, ничего не объясняя мне. Хорошо?

— Да, ваша светлость.

— А теперь давайте поговорим о предстоящем ремонте в доме, который мы сегодня изучили.

К слову, нужно будет сказать, что во втором доме было пусто. Были укромные местечки, но все выбранные. Зато имелся хороший потаённый выход, наличие которого, как я считала, могло в разы увеличить стоимость недвижимости. Если это правильно обыграть, конечно же.

Сокровищ больше не было, считаю чудом и большой удачей, то что мы уже нашли.

Наёмные бригады вовсю ремонтировали дома. Я хотела успеть продать их до зимних месяцев.

Леди Иннес вела учёт всех затрат, мы просчитывали с ней буквально всё. Шевалье мотался по строительным участкам, и бывал дома только к вечеру. Я работала над самым большим проектом, не покладая головы.

Устраивая всё в первом домике, старалась как для себя.

Убирая старьё, снимая гобелены и полусгнивший пол, вычищая стены, строители всё ветхое сразу выносили на свалку. Затем стены и перекрытия были протравлены гашённой известью и какими-то кислотными жидкостями. Поменяны окна и входная дверь, это неимоверно освежило фасад. Приведена в полный порядок вся лепнина как на внешних стенах, так и внутри помещения.

Полным ходом делались стоки для воды, что выходили, минуя фильтры решётки, в то самое озеро, что мы нашли с шевалье.

Забор чистой воды мы оборудовали из скважины, установив в подвале ручной насос и большую ёмкость накопитель.

Спустя ещё два месяца, дом был готов для жилья. В нём было всё новое. Начиная от огромной кровати в шикарной спальне и заканчивая полочками в ванной комнате. Портьеры и люстры, удобная мебель, даже наборы полотенец, были в одном стиле.

На продажу я его выставила, скрепя сердцем, установив возле купца китайца в торговом пассаже красивую рекламную этажерку с буклетами, напечатанными в типографии.

Мои рисунки фасада и внутреннего обустройства дома, это были не рисунки, а больше даже чертежи. И тем не менее буклеты расходились как горячие бесплатные пирожки.

Я наняла безработного пожилого мажордома старой закалки, который уже давно был на отдыхе. И как в лучших домах Лондона он демонстрировал все возможности «моей благородной розы», открывая приветливо и немного высокопарно её двери для покупателей.

Это была «бомба». Дом успело посмотреть около десяти семей, откладывая окончательное решение о приобретении на потом. Я понимала, что их смущала высокая стоимость, но уступать совершенно не собиралась.

Дорого, очень, но как комфортно и по-новому необычно, и во всём небывало роскошно. Приходили в основном испанцы, которые понимая банкротство своей страны, старались вложить свои немалые семейные капиталы в недвижимость государства, которое было на пороге своего Золотого века.

Безо всяких уступок с нашей стороны усадьба «ушла» через неделю в собственность пожилого испанского гранда и его молодой супруги. Уверяя нового хозяина дома, что мажордом не «продаётся», а исключительно нанимается, понимала, что теряю импозантного мужчину, с большими артистическими данными, навсегда.

А далее прикупив осторожно ещё два строения уже просто с рук у жителей Тулузы, мы повторили начатое нами дело, делая неплохой денежный оборот.