Глава 14

Основной проект из здания в форме буквы П, он наконец-то приходил к своему логическому завершению. Был закончен очень хороший ремонт и установлено, сделанное на заказ оборудование, шикарная мебель и вывеска. Приведён в порядок парк, и полностью обновлена ограда. Наняты охрана из бывших военных, и хорошо обученный штат.

Оставив маленькие объекты на леди Иннес, я погрузилась в свой личный наркотик.

Итак, как вы верно уже догадались, основная часть здания была открыта мною под гостиницу, очень высокого класса, номера которой мог себе позволить только весьма состоятельный человек.

Это был настоящий оазис красоты, и я не побоюсь этого сравнения, ведь уникальную архитектуру здания украшали живые цветы и изгороди из декоративных кустарников и плетущихся роз, фонтаны и ажурные беседки.

Просторные номера с изысканной и элегантной мебелью, с большим вкусом оформленные интерьеры, всё это подчёркивало очень высокий статус данного учреждения. Уровень дорогого обслуживания должен был устроить самого капризного посетителя.

Второй этаж одного крыла был пока закрыт, там до сих пор шли работы, и я никому не говорила, с чем это связано.

В гостинице RICH было всё. В цокольном этаже работала большая кухня, которая обслуживала ресторан, была сауна и комнаты красоты с массажистами и парикмахерами. Учреждение платило налоги, пополняя бюджет города, мы были на слуху после очень торжественного открытия гостиницы и демонстрации её возможностей весь первый день работы.

И я была строга, ко всем. Про меня ходили легенды, но прежде всего я была вдовой и, завидя моё унылое платье, чепец, и маску от пыли, служащие гостиницы, не поднимая взгляда, корпели над своими обязанностями, потому как в городе ещё не всё хорошо было с работой, а зарплату я платила неизменно.

В здании у меня был свой небольшой номер, но ночевала я ежедневно дома, именно из этих комнат я всегда уходила потаённой внутренней лесенкой, и уезжала из другого дворика, в безопасный и уютный мирок, где меня ждали близкие люди, душевный разговор и вкусный ужин.

Никто не знал моего лица. Кружевные маски от пыли, что вошли недавно в моду были очень удобны для определённых целей, но мой резкий голос, навевающий страх и робость на сотрудников действовал безотказно. Пыль просто не летала в помещениях, что сияли чистотой и новизной после ремонта. Даже она знала, насколько это опасно.

В заботах было незаметно, как пролетела зима, весна и часть лета 1667 года.

— Что у нас с проектами по малым объектам, шевалье Ноэль?

— Два последних дома готовы к продаже, ваша светлость.

— Хорошо, больше мы заниматься реконструкцией недвижимости не будем. Люди быстро учатся, и у нас появились последователи. Пора остановиться.

— Номера в гостинице все заняты, но второй этаж в левом крыле отчего-то пустует и вызывает массу вопросов.

— На следующей неделе, на этом этаже я хочу учредить мужской клуб, шевалье. Мне нужна будет ваша помощь, мы открываем казино.

Ноэль, он замер, не отводя от меня взора:

— Вы рискуете донна Дениза, Его Величество король Людовик открыл первый игорный дом в Париже, это очень модно, но….

— Я понимаю, что я не Его Величество, а просто вдова из Шотландии, уверяю, как только у нас будет основательная финансовая подушка безопасности, шевалье, мы покинем этот город.

— Вы уже так говорили моя Донна.

Я слышала напряжённость в его голосе, но не могла остановиться. Голод, он был внутри, и это было сильнее меня.

* * *

«— блефуй, как покерный игрок, иначе ты не выживешь»

Дениз д’Фуркево

Я не знала, что со мною происходит, с чего всё началось.

Играть в казино приезжали и дамы в том числе. Сновали официанты, работал бар, везде была охрана. За игральные столы садились разодетые в пух и прах франты — французские аристократы и их мадемуазели, и мадам, это было модно. Это было в тренде.

Они были смешными с тоннами косметики на лице и массой украшений на одежде. В отличие от строгих испанских грантов и самодовольных мужей с Востока, мужчины — французы уважали косметику не менее своих дам, кружево на нижней части их панталон вызывало у меня безумное чувство отторжения, а уж про шёлковые чулки и туфли в украшениях я вообще помалкиваю.

«— отчего у них такие парики в завивке, это же как в них жарко».

В огромном зале казино, игра велась практически всегда, сутки напролёт, только люди сменяли друг друга, оставляя столы с зелёным сукном для своих приемников, да вышколенные наблюдатели, практически все на одно лицо, взирали безмолвно на людские волнения.

Про гостиничный бизнес я знала всё. Я была профессионалом, защитив свой диплом в двадцать первом веке с отличием, плюс опыт международных поездок, и память прошлой жизни.

Шикарная игорная зона на берегу Тихого океана, в пятидесяти километрах от моего дома в двадцать первом веке и масса туристов из Поднебесной спешащих туда, очень часто под моим управлением, тот ещё опыт. Два года я отработала там крупье, оттачивая навыки иностранных разговорных языков и игры в покер.

Итак, на мой взгляд, всё было обыденно и словно по-детски просто, и в то же время выручка в кассу текла рекой. Я была словно рыба, в воде играя на страстях человеческих пороков.

Казалось, всё высшее общество Тулузы перекачивало в наш отель. Играя и выигрывая, и, конечно же, проигрывая, и, приходя вновь, желая отыграться.

Возбуждение, вызванное горячей увлечённостью и азартом, толкало людей на необдуманные поступки. Был момент, когда я уступила просьбам и выдала некоторую очень приличную сумму флорентийскому вельможе под залог в виде особняка в Венеции. По сути, он его совершенно спокойно проиграл, оставляя у меня на руках очень подробные расписки об этом. Подписывал их, составленные мною на нескольких языках, будто и не читая вовсе.

На руках у меня остались документы на имение и расписки, оглашённые при свидетелях. Я до последних дней ожидала этого дворянина, дабы за взятую сумму под залог дома, вернуть ему его имущество, но тщетно.

К осени шевалье Ноэль задал опять мне вопрос, который тревожил его всё больше.

— Донна Дениза, вы живёте на работе, я не помню вашего лица без маски. Это не может продолжаться долго.

Только этому мужчине я позволяла так разговаривать с собой, только ему. И только себе я могла признаться, что у меня нет ответа на его вопросы. Словно я питалась страстями, вкушая их в зале с зелёными бархатными столами.

Леди Иннес обнимая меня вечерами шептала:

— Вернитесь к нам наша леди.

С этих дней мы стали спать вместе, я словно хваталась за неё во сне. Шепча по вечерам:

— Иннес не уходите, пусть Софи останется у вас в покоях c Эйлис, как-то пусто мне на душе.

Мне не хватало жизни двадцать первого века. Драйва и скорости, быстрой связи и современных одежд. Я часто вспоминала себя за рулём, уверенной и самостоятельной. Словно понимала, что нужно двигаться дальше, к цели. Но вот к какой?

Давно уже, солидный мужчина — глава городского совета Тулузы просил меня уступить ему этот бизнес, и я понимала, пора. Не продам по-хорошему, придумают что-то другое.

В очередной раз, получив от него предложение, я написала на листочке сумму, сложив его вчетверо, передала ему.

И уехала в гостиницу. Так начались наши переговоры.

А на игорных столах казино появился рекламный буклет о возможности для настоящих мужчин попробовать себя в серьёзной игре и вступить в клуб RICH.

Это был мой последний аккорд, соло одинокой скрипки.

* * *

Этот незнакомец, что занял самые дальние на третьем этаже покои, он раздражал меня, я часто ловила, на себе его пристальный взгляд.

Они раздражали меня все.

Но этот, он чем-то напоминал мне Игоря, высокий, широкий в плечах — ярко выраженный испанец со смуглой кожей, и чёрными, режущими насквозь глазами.

Именно эти глаза не давали мне покоя, пронзали, вызывая чувство страха, которое под моим довлеющим контролем перерастало в ненависть, тихую, и всепоглощающую, я контролировала её всеми порывами своей души, создавая невероятно тяжёлое энергетическое поле вокруг себя. Рядовые служащие гостиницы старались вовсе не встречаться со мной в длинных коридорах здания.

Испанец, он был обманчиво сдержан в движениях, в игре никогда не шёл на открытый конфликт, но как раз всё это выдавало в нём человека порывистого и несдержанного в своих чувствах и страстях.

Он словно из ниоткуда появился в отеле, пройдя регистрацию в моё отсутствие, и наутро одного прекрасного дня я увидела запись управляющего в журнале постояльцев — Дон Рафаэль Хуан дель Альбуркера.

Взволнованно поправив маску, прикоснувшись пальчиками руки к лицу, я удивилась насколько они заледеневшие.

«— куда подевалась вся моя кровь»?

«— верно, я сама у себя её выпила».

Я понимала, что это опасно, но внутри теплилась надежда, что не по мою душу он оказался в Тулузе. Его непреклонный взгляд, преследующий меня, или я себе его возомнила?

«— он словно член Ордена».

Мадонна, вот я и сказала Это. А ведь я сразу догадалась, но какая-то часть моего сознания собиралась всё оправдать русским, «авось обойдётся».

Снова начинало ныть плечо, как же хотелось сделать им всем больно в ответ.

И словно сложилось воедино время, я вновь и вновь пыталась себя остановить, услышав предостережения шевалье Ноэля, и не могла.

Для всех внешне я была мадам «унылая стерва, которой нужно заиметь любовника», а внутри меня словно съедало адское пламя, я сгорала от тревоги, она приносила мне то чувство, которое испытывает вероятно азартный игрок.

Словно заварив всю эту интригу, ожидала, что само всё рассосётся, стараясь занять зрительские места далеко в зале наслаждаясь людскими пороками и эмоциями.

И как не странно, в то же время продолжала действовать.

Разукрашенные и заносчивые лица местных аристократов.

«— Мадонна, верни меня в шестнадцатый век обратно».

Чванливо — серьёзные испанцы.

Самодовольные арабы.

Они все взглянули на меня по-другому, когда в строгом, чёрном венецианского кружева платье и маске, с гладкой причёской и огромными бриллиантами в серьгах, вечером, я объясняла им правила покера.

Изначально согласовав со всеми, что будет правильно, если я буду говорить на языке страны, в которой мы сейчас находимся.

Сев с ними играть в первый, и в то же время последний раз, показывая им, основные понятия сего действия отслеживала их реакцию, и Его тоже.

Просила воздержаться от раскуривания сигар при даме. Показывала всё на открытых картах. Я видела, как они следят за моими руками. Карты просто порхали в них. Их лица становились всё серьёзнее.

Они никогда ещё не видели такого уровня.

— Господа, у вас есть время на раздумье, вы можете выйти из состава участников клуба. Вступительный взнос, возвращён вам не будет, сожалею. Если кто-то не понял, какие-либо нюансы игры на французском языке, я могу повторить их на испанском, венецианском и английском наречиях. Игра будет вестись по-крупному каждый четверг. Она никогда не будет вестись в долг, казино не выдаёт ссуды. Устав игры прописан вот в этих брошюрах, ознакомитесь с ним, за пределы клуба устав выносить нельзя. На каждую игру, когда её банк превысит N сумму, будет составляться протокол. Давайте попробуем сейчас провести игру в первый раз.

Я встала из-за стола. И на моё место сел шевалье Ноэль, он тоже был в маске.

Улыбаясь, словно с издёвкой, один из новичков, спросил, что может и им надеть маски? Мой голос прозвучал холодно:

— Это ваше право господа, главное, чтобы вы были платёжеспособны и золотыми монетами отвечали за все свои действия. Итак, первая игра интеллектуального клуба RICH сегодня будет вестись на условных фишках, это обучающая игра, только для первых участников клуба. Начнём господа.

Я выступала в роли крупье, холодным, без эмоций голосом поправляла ошибающихся, всё чаще слыша обращение «миледи». Играли практически до утра.

На следующий четверг был полный аншлаг. Ставки росли, росла и прибыль клуба. Город полнился слухами.

Я следила за игрой, а незнакомец, играя, словно делая всем одолжение, пристально следил за мной. Этот взгляд проникал, словно под кожу. И это тоже было частью игры, это будоражило нервы, насыщая меня.

Азарт, страшная вещь. Очень богатые люди стремились попасть в это заведение, я слышала, что места в клубе перепродавались за безумные деньги. Быть его участников, это было престижно.

Осень пролетела как один день. Вместо меня уже был другой крупье, я просто отслеживала игру, назначала процент на общий банк ставок в доход клуба, и контролировала, чтобы никто не играл в долг. А ещё выдавала выигрыши и вела протокол. Платила еженедельные налоги, открывала и закрывала сейфы и вела учёт именных фишек, которые нельзя было подделать. И конечно же, считала деньги, без устали.

Играли обычно до утра.

Такой режим, он просто выматывал, так как утром я должна была всё проверить в самом отеле, меню и порядок в ресторане и на кухне, снять кассы в баре и забрать выручку из казино, и только вечером всё вывезти домой, сохраняя наличность в тайнике, о котором никто не знал.

Я спала без снов, просто отлетала, прикоснувшись головой к подушке. А если сны и были то, словно мутными и я не всё понимала в них. Всегда присутствовала огромная скорость на машинах, запредельная.

Я так никогда не водила авто, там в будущем. И мне всегда чего-то не хватало, во сне.

В какой-то страшный, очень безумный момент, ощутила себя, одним комком нескончаемой боли в ледяной воде. Тонувшей от бессилия и отчаяния, не находящей опоры под ногами и захлёбывающейся от ещё одной порции набегающих высоких морских волн в ночи, понимающей, что это конец. Что спасения, его нет.

«— Господи, помоги, как же хочется жить, умоляю»!

Я, с криком подскочив на кровати и оказавшись в объятиях Иннес, просила её не оставлять меня.

— Иннес, пожалуйста, защити меня от самой себя!

Мои слёзы капали ей на ночную сорочку.

— Дениза, душа моя. Мы навеки вместе, успокойтесь и оставьте слёзы, это был просто кошмар.

Её хрупкие ручки и тихое дыхание, спасали меня от безумной мысли о том, что я словно другой стала.

«— а если и другой стала, то нужно с этим научиться просто, жить, а не сходить с ума, рискуя жизнями близких людей, ты не одна, за тобой Семья, и маленькие дети».

То утро я встретила на полу в гостиной, сидя на ковре, замотавшись в плед, рассматривая как просыпающееся солнце, скользя по портрету женщин средневековья, словно оживляет их лица, напитывая энергией жизни. Лёжа на боку в ворсе мягкого ковра, наблюдала за этим таинством, ожидая момента, когда их глаза встретятся с моим взором.

Совершенно не могла смотреть на свой портрет, висевший возле окна, вернее, на портрет Анжелик, что-то происходило со мной в этот момент, это можно было сравнить с двумя магнитами, когда их стараются соединить одинаковыми полюсами.

Как же хотелось найти в завалявшейся пачке, что лежала в дальнем углу сумочки из будущего, хотя бы одну сигарету.

«— Кристин, матушка, я словно и не я, как мне помирить себя с собой»?

И будто всматривалась в лица на портретах, и видела, словно впервые их. Узнавала и тянулась к ним. Да, что это со мной? Надо уезжать, соглашаться на оговорённую сумму за гостиницу и казино, уезжать в Прованс.

Ведь за мной стоят люди, сознаю, я стала решительней и риска не боюсь. Это так, но семью не брошу, пропаду без них. Пришло решение, которое примирило меня с самой собой, будто на время, а может, и насовсем. Ведь не зря этот сон, это видение пришло, как предупреждение. Пора остановиться, девочка:

«— для всех мы должны исчезнуть, съездим в Прованс, отдохнём, а там видно будет».

«— хорошо».

* * *

— Шевалье Ноэль, это конец.

Он недоверчиво смотрел на меня.

— Донна, вы не уехали рано утром в отель? Вы в нездоровье, ваша светлость?

Все напряжённо всматривались мне в лицо.

— Это так, мессир, я не в отеле. А со здоровьем у меня всё хорошо.

Я подошла и аккуратно положила свою голову ему на грудь, слушая его дыхание. И ловя встревоженные взоры окружающих.

— Гостиница теперь не наша. С сегодняшнего дня, а вернее, раннего утра. Я забрала всю выручку из касс ресторана, и казино, и деньги за продажу недвижимости, и прибыльного коммерческого дела, всё переоформила на господина из городского совета и отдала ему ключи.

Ездила сама, с охраной, простите, что без вас, боялась в последний момент передумать, ненароком поймав ваш сожалеющий взор. С сегодняшнего дня мы не выездные из дома в город, и всё же нам нужно собираться в дорогу, для всех мы должны исчезнуть и где-то затаиться. Через несколько дней у «них всех», придёт осознание и понимание, сколько у нас денег на руках, поверьте, это их шокирует.

Тяжело вздохнув, мужчина аккуратно коснулся моих собранных в простую причёску волос.

— Девочка вы наша, мы с Мартой уж и места себе не находили. Всё удивлялись, как вы со всем этим управляетесь.

— Без вас всех я не справилась бы, уверяю. Давайте обедать и начнём сборы. Поверьте, хочется сменить обстановку.

Я осматривала обжитые комнаты и гостиную, понимая, что опять срываю людей в никуда. Но они вроде и не против этого, мои рассказы о Провансе впечатляли их несказанно. Тёплое море и поля лаванды, звали нас к себе в гости.

* * *

— Это она?

— Да, ваша светлость, — медленно растягивая слова, мужчина разглядывал собеседника.

«— отчего так сжаты и губы, и недовольство во взгляде, я его другим и не помню за столько лет».

— Вы узнали её даже в маске?

— Аромат её парфюма, его ни с чем не спутаешь, и руки, у кого ещё они такие? Чувственные и нежные пальчики настоящей Донны. Манера держаться и прикусывать губку, когда сосредоточена.

Она — леди Дениза, сестрица.

— Вы забываетесь сеньор.

Напряжение в кабинете росло.

— Отнюдь герцог, поверьте, это совершенно не так.

— Мы ещё никогда не были так близки к цели, а вот ваши просчёты. Поймите, они слишком дорого нам обходятся.

— Когда-то ваша семья была близка, к цели, донн Рафаэль когда-то. Я слышал легенды о влюблённом предке. Даже о двух, если мне не изменяет память.

— Оставьте это, она действительно д' Фуркево?

— Я не сомневаюсь, ваша светлость, но есть ещё что-то, что не объяснить словами, по сравнению с чем д' Фуркево-это мелочи.

Говорящий мужчина мягкой походкой большого и очень опасного хищника подошёл к портьере, и, приоткрыв её слегка, стал смотреть на ухоженный парк-отеля.

«— какой занимательный фонтан, однако, это явно статуя Авроры, её черты лица, он где-то их видел».

Плавно развернувшись и вспоминая её сестринский поцелуй в ночи, и слова, чтобы берёг себя, он прошептал:

— Она другая, донн Рафаэль. Другая. Её действительно прятали все эти годы, возможно, и не только от вас, думаю от благородного семейства Торризи, в том числе. Прятали и учили. Выживать, осознавая возникновение опасности на много ходов ранее. Учили быть на шаг впереди. Кстати, а где это Венецианское семейство? Они ещё не в курсе, что творит их родственница?

— Я видел казино, вот чему её научили в монастыре, именно поэтому вы ударились во все тяжкие на судне, когда ехали во Францию?

— По плану я должен был вывезти её из непреступного имения в Шотландии, и это удалось без всяких проблем. Она сама хотела этого. А, далее не понимая, куда мы отправляемся, она не говорила этого, уходя от вопросов. Рассчитав, что сестра должна была выплатить долг любимого беспомощно, глупого братца, и отправиться в одно ей известное место за следующей партией золотых, проигрался по полной. В наш последний разговор с ней в каюте не понимал, что не так, словно почувствовав один раз её искренность, я потерял её уже тогда.

— Оставьте ваши ненужные воспоминания, золото мальтийцев, оно должно вернуться в орден. Мы не потеряем его вновь. Ей придётся его отдать, сейчас появились рычаги давления.

— А вы уверены, что она знает, где оно? По моим наблюдениям девочка зарабатывает деньги самостоятельно, совершенно неординарным способом не находите?

— Вы со своей сестрёнкой отъявленная семья авантюристов, будто и не аристократы вовсе!

— Вы нам льстите, донн Рафаэль.

«— вот нравится мне эта фраза, спасибо сестрёнке, о, как его проняло».

— Что сталось с капитаном Фабьеном и судном?

— Скончался, понимаете совершенно внезапно, знаете ли, сердечный приступ, капитан весьма несдержанно вёл себя в выпивке, весьма. Галеон стоит на рейде близ Нарбонны, команда ожидает на берегу.

— Вчера в зале, не возникло желания обнять сестрицу?

Мужчина, стоящий возле окна, дёрнулся, словно как от удара

— Я вам так отвечу донн Рафаэль, когда вы её увидите без маски и подпадёте под влияние её очаровательной беззащитности, и ещё чего-то необъяснимого, главное, чтобы оно не возникло у вас.

— Беззащитность? Мы говорим об одном и том же человеке?

— Я вроде бы что-то сказал про маски, донн Рафаэль.

— Вы несносны, не припомню вашего истинного имени, сеньор.

— Я и сам его не помню, словно и не знал вовсе.

— Завтра я подготовлю письмо к ней, и договорюсь о нашей встрече. Думаю, решиться всё очень быстро, она не захочет терять такое прибыльное дело в Тулузе, как отель и казино, но и этим, поделиться ей придётся тоже.

Его собеседник удивлённо поднял бровь.

«— что собираетесь вы ей предъявить, для того чтобы она согласилась пойти на уступки»?

Задумчиво Филипп (будем так его называть) смотрел на визави.

«— верно подкуп кого-то из служащих гостиницы, и состряпанный навет со свидетельскими показаниями, возможно ли этим её запугать, какой ещё информацией владеет сеньор герцог»?

— Мадам живёт в этом отеле, ваша светлость?

— Да, в отдельном крыле.

Молчание и крепкая выпивка, сигары и раздумья — вечные спутники настоящих мужчин.

Каждый из них думал о своём, и этого вполне хватало, чтобы заполнить тишину, возникшую после их разговора. Почему мужчины так любят заблуждаться, считая себя властелинами всего сущего на земле? Как губительна эта самоуверенность.

«— я, верно, ею взят в плен, моя душа отныне несвободна». Мурашками по коже пробегали воспоминания об их общении в замке Шотландии, и в Порт-Глазго.

«— эти чувства, действительно ли они братские, и если ты так предан Ордену, отчего тогда умолчал о возможностях в тех горах в Шотландии»?

Рассматривая перстень рода, с колумбийским изумрудом, таинственно излучающим тихое и мудрое, сияние, донн Рафаэль Хуан дель Альбуркера считая, что достаточно уже пожил в отеле, ожидая развязки этой истории, недоумевал:

«— отчего у прадеда возникло столько неприятностей с сеньорой, у которой нужно было всего лишь взять, то, что ей никогда не принадлежало»? «- как просто было заточить её в монастырь, или, объявив ведьмой выпытать всё, отдав её в руки умелому палачу»?

«— нет жизни без потерь, „вдова из Шотландии“ справиться с этим, Торризи помогут ей, утрут слёзы и выдадут замуж подпорченный супружеством товар».

* * *

«— Прованс — это так предсказуемо. Для них, для всех, однако мне необходимо всё спрятать в хранилищах», — думала, укладывая в новые прочные кожаные сумки для дамских нарядов, конечно же, с двойным дном, все наши финансовые запасы.

— Иннес, дорогая оденешь вот эти нижние юбки.

Держа в руках тяжёлый лён, смущённо улыбалась подруге.

— Дениза, но они такие…… мм-м, неподъёмные.

— Так и есть, ты же помнишь, что мы вчера в них вшивали весь день. Вечером до закрытия городских ворот, отправляемся, времени совершенно нет.

Крутясь возле зеркала, примеряя мужской костюм, а затем, снимая с волос папильотки, я в нетерпении укладывала россыпь каштановых кудрей по мужской моде.

Какой смазливый, до сильного «фу-таким быть», придворный щегол из меня получился и парика не нужно. Вот губы подкрашу и брови, конечно же, подведу. Панталонами из атласа с кружевом понизу украшусь…

— Для мадам Марты, наряд тоже готов. И только мадемуазель Софи будет в обыкновенных юбках, ей не справиться в присмотре за детьми в таких нарядах. Всё это — женское бельё и корсеты уложим сверху в сумки.

Как много нужно всего учесть. Необходимо хорошо закрыть все двери и внутренние ставни.

— Ничего не берите лишнего, мы просто уезжаем в другое имение, допустим, к морю, как любая семья. Осенние, и зимние месяцы года, поверьте, их принято проводить у тёплого моря. А ещё лучше едем в Париж, хотим успеть к Рождеству! Легенда хоть куда. Сюда вернёмся через несколько месяцев, возможно.

Сделав голос совершенно мужским, я прорычала:

— Моя любимая сестрёнка, Иннес, иди ко мне!

Взвизгнув девушка, подбежав к кровати, спряталась за балдахином.

В это время в мою спальню забежали Софи, и Эйлис, встревоженно колыхнулась льняная ткань задёрнутой прикроватной шторы.

— Кто от меня спрятался?

Расставив руки и смешно дуя в приклеенный ус, я пыталась поймать хоть кого-то из девчонок, со смехом изворачивающихся от меня. Визг стоял до потолка, когда мы спустились на первый этаж, дамы на портретах, казалось, с улыбками следили за нами, не сводя взора с происходящего.

— Ой, не могу, Эйлис — малышка, иди к своему любимому дядюшке, и пойдёмте ужинать, где моя шляпа и сапоги? — Сестрица Иннес, пойдёмте уже и обопритесь на мою руку.

Эйлис сделав шутливый реверанс, подала мне маленькую ладошку. Её глаза горели от восторга:

— Мы куда собрались, донна Дениза? В город за покупками?

— Нет душа моя, в путешествие. Только когда я в мужских одеждах не называй меня донна, хорошо?

— А как называть?

— Говори, что я твой любимый дядюшка, месье Филипп.

— Хорошо, месье дядюшка, а что у вас с усами?

Её смех колокольчиком звенел в хрусталиках люстры.

— А что у меня с усами, мы их сейчас поправим, это я целовался неудачно на свидании с вами моя любимая леди Эйлис.

Ужин прошёл в приподнятом настроении, а далее мадам Марта примеряла свой наряд.

— Как же в таком ходить-то, ваша светлость, к чему столько бантов?

— Так и не ходите, сидите в экипаже и строго на всех поглядывайте, вот вам веер для важности.

Шевалье Ноэль улыбаясь, разглядывал все наши сборы, а далее разложив карту на большом столе, я показывала, как планирую добраться в Прованс

— Маленький портовый городок Нарбонна, если не, спеша ехать в экипаже, с семьёй, он находится примерно в полутора днях пути от Тулузы. Но мы поспешим, это очень важно. А там попробуем найти судно, и морем отправимся в Прованс, вот пункт нашего назначения. Имение бабушки д' Сов в горах, куда нам нужно попасть обязательно. Если судна не будет, то придётся добираться сушей, это сложнее и дольше. Сейчас важно не привлекая внимания, а, возможно, излишне привлекая, дайте подумать, выбраться из Тулузы.

* * *

Как я говорила каждый дом средневековья, хранил свои маленькие тайны. За год с небольшим проживания в имении, в котором нашли свой приют странники в нашем лице, мы приняли все меры на случай такого вот вынужденного скорого отъезда. И наш дом, он тоже стал с тайной.

Из цокольного этажа двухэтажного шале, в котором мы жили с леди Иннес, мужчины сделали возможность попасть нам на чей-то заброшенный земельный участок. Устаревшее, всеми забытое строение встречало нас своими пустыми и тёмными окнами. А далее, пройдя к нему по заросшим дорожкам, что поросли с обеих сторон высоким кустарником, открыв замок кованой калитки внутреннего неприметного дворика, мы оказывались на улочке с высокими домами. Нас ждал очень вместительный дормез и выносливые жеребцы для верховой езды.

Четверо мужчин, надёжных и очень решительных, что посчитали нужным оставить Тулузу и отправиться с нами в Прованс. Бывшие военные, они сопровождали нас в пути. Служили они у нас практически весь последний год, охраняя меня и всю мою деятельность в отеле и казино, они ехали охранниками ещё с караваном из Нормандии.

«Наёмники», возможно, подумаете вы. Это так, да, наёмники. Но таких мужчин много было во Франции, списанных с королевской службы в силу своего возраста или ранений, без семьи и родных, безземельных рыцарей. Шевалье. Они смогли полюбить наших детей, особенно смелого и наивного мальчонку Люка. За их широкими спинами я чувствовала себя в безопасности, когда ночью выносила тяжёлую сумку с золотыми и серебряными франками из тайного выхода в чужом подворье.

Они же, в свою очередь, ценили оседлость, уют и заботу о них.

Семейство Лапорт, месье Паскаль и мадам Анн — Клер, их рекомендовал также шевалье Ноэль. Мадам, прекрасный повар и добрейшей души человек, дети обожали её и, конечно же, ту вкуснейшую выпечку, что ожидали от неё каждый день. Все мы прекрасно ужились в нашем имении в Тулузе и полным составом собирались в путешествие.

Стоя возле портрета в гостиной первого этажа, я ловила взгляд любимых глаз.

«— благословите в дорогу, встречайте меня у бабушки д» Сов, посмотрите, мы совсем уже готовы, не скучайте, я обязательно вернусь'.