Глава 12

— Пусть бояться нас те, кто с нами сделал такое.

Не переставая, думала, куда же нам ехать, понимая, что слишком много мест, которые обозначены как моё наследство в документах рода, для нас закрыты по тем или иным причинам. Свечи, красиво играя отблесками в светильниках муранского стекла, пытались отвлечь моё внимание, уводя в видения прошлого. Удобное кресло и памятное зеркало на будуарном столике, уют и роскошь, продуманные от и до, зачем нужно нам оставлять всё это?

— Ты что-то скрываешь от меня Элена, к чему уезжать из Венеции?

Княжна была напряжена как струна. Я не выпускала из рук красивый кулон в виде сердца, будто напитывалась энергией удивительного драгоценного камня.

— Что ты шептала при встрече благородному синьору Никола Бертолини?

Её глаза, зелёные с непонятными крапинками, будто у опасной и кровожадной рыси, они преследовали меня из дальнего угла комнаты, в голосе скользили нотки металла.

— Неважно.

— Важно всё! Рыдая на плече у врага, ты не видела их лиц с сыном. Как ты могла? Их сжатые кулаки и сведённые брови. Ты не видела ничего, упиваясь собственным горем, не понимала, что не принадлежишь только себе более. Отчего они изменили планы? И уехали к многочисленной родне на Сицилию?

Затаив дыхание слушала гневные слова в тишине своего будуара. Нас спасал язык будущего и то, что в потаённом месте, внутренних комнат моих покоев, ничего нельзя было услышать извне.

— Мы на пороге очередной вендетты. Что ты наделала Роза? В имении на острове Мурано найден убитым синьор Раймонд Грэко.

— Убит синьор Грэко? Как такое возможно? В то имение невозможно ворваться вот так запросто. Кто это сделал? Однозначно тот, кому он доверял безмерно и посчитал нужным открыть двери. Возможно это расплата за слишком большие знания.

— Послушай же меня! Кинжал на месте преступления не найден, но самое ужасное, что мужчина был обезглавлен. Торризи действительно покинули Венецию. Ты что не понимаешь? Они перережут друг друга в угоду твоим рыданиям и прекрасным очам, пострадают семьи и дети. Это будет длиться годами. И любой, кто победит, будет считать, что достоин своего трофея, своей награды.

— Трофея?

Мои глаза от ужаса словно и не моргали вовсе, они впитывали каждую эмоцию сестры. Мой мозг словно плавился в коробке, ища выход наружу. Её злость будто разрастающееся пламя, питаясь моей инертностью и безволием, угрожало захватить всё вокруг.

— Трофеем будешь ты! Ты как наваждение для каждого из них. И для всех мужчин в команде галеона. Никто из них не повторил твои слова, как я ни спрашивала у них. Ты хоть понимаешь, что это был призыв к действиям? Глава охраны уехал вместе с Бертолини, совершенно не скрывая этого. Он видел головы несчастных на площади и готов мстить за содеянное над девушкой вместе с её отцом и братом.

«— почему мне так спокойно, почему было так уютно в его объятиях, это как наваждение, отчего так жарко в голове, он действительно приедет за мной »?

Вздохнув, опустила глаза, пытаясь разобраться в себе, утопая в копне волнистых золотистых волос и кружеве пеньюара, ощущая пальчиками ног холодок плиток мраморного пола, из-под приспущенных век с длинными ресницами я взглянула на себя в зеркало, и увидела словно ангела — прекрасного, невинного и нежного, что спустился с небес.

— Тебе не кажется, что мне пора подстричься?

Я тронула рукой распущенные волосы, спадающие до пояса, стараясь уберечь сознание от необходимости думать о проблемах и принимать вследствие этого какие-то решения.

«— завтра, всё завтра, всё равно ничего не смогу уже изменить ».

То, как меня встряхнула подскочившая ко мне Элена нужно было видеть. Как только моя бедная голова не оторвалась, сколько силы у неё в руках! Весь мир перевернулся несколько раз вокруг своей оси. Шум окатил меня волнами раздражения.

— Я за это недолюбливала Франсуазу, ты не такая, приди в себя! Утрата помутила вам рассудок графиня. Ещё не много и я ударю вас по лицу.

— Ударь. Прошу. Что я могу поделать? Я вспоминаю о нём. Часто. Прошу, ударь, я словно и не Я вовсе!

Взявшись руками за голову, пыталась вернуть себя обратно.

«— что со мной делает этот Мир, мужчины этого мира »?

— Мы уедем, уже всё готово для этого. Завтра ты подпишешь документы о продаже имения.

— Я не могу так прощаться со своей недвижимостью. Нет! Ничего я подписывать не буду. Мне нужно во всём разобраться. Я люблю это место, я сражалась за него. Это моя победа.

— Так разбирайся же!

— Обними меня!

— Нет! Ты уже не ребёнок. Если ты не решишься, я заберу всех и уеду без тебя.

— «Пусть бояться нас те, кто с нами сделал такое» — я так сказала им.

Но прежде он задал мне вопрос; «боюсь ли я его» , а я не боялась. Понимаешь? Он никогда не причинит мне вреда, и он не видит нашей вины в случившемся. Мы такие же жертвы интриг. В его глазах я видела боль раненного опасного зверя, потерявшего свою веру в жизнь и любовь. Потерявшего всё. Но этот зверь пришёл ко мне в дом не убивать, он просто не знал, как жить с этой болью дальше.

— Переоденься, приведи себя в порядок и пошли в мой кабинет.

— Уже ночь, я собиралась спать.

— Ты не будешь сегодня спать, мне нужна твоя помощь.

Это был приговор, ослушаться которого я не имела права.

А далее приняв душ из огромной бочки, с практически холодной морской водой и обмывшись в ванне с бодрящим тёплым отваром, убрав волосы в строгую причёску, несмотря на себя больше в зеркало, вспоминая, как мужчины могут делать больно, в чёрном траурном платье я сидела в кабинете сестры.

— Вот мои записи о том, что я успела сделать за это время. Посмотри, что я возможно упустила. У нас совершенно мало времени, как только до синьора Контарини дойдут первые вести об убитых из клана Торризи, нас не выпустят из Венеции, мы будем заложниками его личной безопасности. Он явно погорячился с расправой над юной Лидией и сейчас через выгодный брак пытается получить поддержку практически у самого влиятельного клана страны.

Слушая сестру, понимала насколько, я погрязла в собственных страданиях.

«— мы действительно в ещё большей опасности, чем когда-либо, они все когда-нибудь постараются придумать для себя виноватую, для того чтобы оправдать свои преступные деяния ».

Итак, на первый взгляд практически всё было готово.

— Куда уехал шевалье Ноэль? У тебя значатся слова о его отъезде.

— Покупать нам имение. Это если говорить кратко.

Я озадаченно смотрела на Элен.

Она молча развернула географическую карту. А затем раздался её тихий шёпот.

— Ты хотела в Тоскану. Я была в сердце Италии с экскурсией в двадцать первом веке. Колыбель для гениев и прародительница красного вина. Тоскана. Если честно, то была очарована в своё время этим регионом.

Пальчик девушки скользил по карте.

— Остров Эльба?

Я в шоке смотрела на княжну.

— Рождения Наполеона ещё нет и в проекте в этом мире, послушай, этот остров словно создан для нас. У него есть небольшой, прекрасный внутренний залив, который очень легко контролировать будет охране. В неприступных скалах приютилось немало старинных замков. Учитывая, что я потомок клана Медичи, правящего дома в княжестве, для нас будут открыты многие возможности.

Вспомни супруга виконтессы Бланки, он был дознавателем в Венеции и несмотря на это смог скрыться в своём имении именно на скалистых берегах герцогства Тосканского. О нём ведь ничего не известно. Правда? О них нет никаких записей, они приезжали несколько раз с супругой и с большой охраной в Венецию на карнавалы, но не более. У них с Бланкой было двое сыновей и это всё, что я знаю. Именно в этих местах он смог обеспечить безопасность своего семейства. Ты слышишь о чём я толкую?

— Кто тогда возьмёт на себя командованье судном?

— Я ожидаю возвращение капитана со дня на день, мессир Ноэль заверил меня, что постарается обернуться как можно быстрее. Но боюсь, у нас нет больше времени для ожидания. Как ты понимаешь, по материковой части Венеции он отправился верхом в сопровождении своих гвардейцев во Флоренцию. В случае нашего преждевременного отплытия судном будет управлять его помощник.

Я вновь и вновь вчитывалась в проделанную Эленой работу, удивляясь, насколько всё было продумано и предопределено ею заранее. Усилием воли пыталась вернуться в реальность; наконец-то понимала, что позволила себе слишком многое.

— В отношении того, что мы нашли в этом доме, нам нужно будет вернуть всё обратно, эти вещи, они сняты с убитых в Константинополе, — я рассказывала княжне про своё видение.

— Это невозможно. Я понимаю, что поторопилась, но в тот момент была уверена, что поступаю совершенно правильно. Как только сошла полностью вода из подвальных помещений, рассчитав всех горничных и прачек, как-то ранним утром, пробравшись в ту комнату, я залила все те фигурки в полу цементным раствором. После я проверила, всё застыло идеально, это просто цементная плита пола, практически такая же, как и все остальные. Мы не сможем открыть тот лаз. Получается, что я испортила механизм.

— Где ты взяла цемент?

— У строителей, когда они возводили часовню, под предлогом, что надо некоторые округлые камни в саду посадить основательно на своё место.

— Хорошо. По прибытии на новое место жительства я всё переплавлю в слитки и каждый год некоторая сумма будет входить в наши пожертвования на содержание девочек — сирот в Оспедале — делла — Пьета; то, что найдено в той комнате уйдёт на пожертвования.

Итак, вроде всё складывается весьма неплохо, но меня настораживают твои записи в отношении синьора Андреа Вианнини, что с ним не так?

— Возможно, это моя чрезмерная нервозность и подозрительность, но он так торопит нас, будто чувствует, что сделка может сорваться. Хотя он несомненно мил и обходителен, но он однозначно владеет какой-то информацией. Несколько раз заходила речь про подвалы и уровень воды в них.

— А ты?

— Играла роль убитой горем нежной лани, копирую твоё поведение. А что ещё мне оставалось делать? Прикладывая платочки к глазам и хлюпая носом просто тянула время.

— Как вы справляетесь без горничных и прачек?

— Просто работаем без устали каждый день, собираясь в дальнюю дорогу.

— Простите меня.

Сконфуженно опустив голову, я просто не могла смотреть ей в глаза.

— В какой валюте синьор Вианнини собирается оплачивать сделку? Что из домашней утвари и мебели остаётся в имении, а что мы решили забрать с собой. Я понимаю всё про личные вещи, которые однозначно принадлежат нам, и всё же. В библиотеке очень много ценных книг, собрана картинная галерея из портретов наших предков и работ Луизы и Каталины, есть напольные вазы — первые работы мастеров с острова Мурано, они безумно дороги и являются историческим наследием. Про зеркала я тебе и напоминать не буду. Особого внимания достойно фортепьяно, сделанное на заказ по твоим чертежам. Вы оговаривали эти вопросы?

Растерянный взгляд княжны мне сказал о многом.

— Не расстраивайся, я всё продумаю. Проекта договора о покупке имения, как я понимаю, ещё и в помине нет? Тогда про какие бумаги ты говорила? Мне ещё их подписать нужно было завтра.

— Синьор Вианнини, просил привести тебя завтра в этот кабинет в любом состоянии и подписать, то что составили его клерки, потому как этот вопрос давно уже требует своего окончательного решения.

«— падальщики, все хотят урвать хоть что-то, хотя топор судьбы над нашими головами его честью синьором Доменико Контарини уже занесён, мы его тайная карта, и помощник прокурора знает об этом ».

— Таки подпишем всё, о чём же речь? Завтра так завтра. Как вовремя ты меня «разбудила», Душа моя, что у нас там с какао и слойками? И всё же я укорочу косу ты не против?

Улыбаясь, слышала вслед гневное сопение и слова сестры:

— Выпечка на кухне, только ты всё сама, пожалуйста, организуй для себя, у нас нянек нет, все уставшие отдыхают.

* * *

— Я не подпишу это!

Голос советника, сочившийся ядом взметнувшись к потолку, осел полным раздражением в сознании.

«— так вот его истинное лицо ».

— Оно не стоит этих денег, ваша светлость. Вы разорить меня собрались.

«— как хорошо, что наша семья в трауре и его внуки находятся сейчас у своих родителей ».

— Оно стоит дороже, и вы знаете это.

Подняв скромно опущенные глаза, совершенно холодным взором смотрела на хитрого венецианца.

— Вы были на слушанье моего дела у его светлости синьора Дожа и знаете, какая сумма была уплачена за это имение, плюс дорогостоящий ремонт и полное убранство всех этажей в здании, я не буду заключать сделку себе в минус синьор Вианнини. Для меня нет таких обстоятельств чтобы сделать это. Я в своём праве.

Меня сверлили тяжёлым взглядом. Я же была уверена в том, что данного мужчину не связывают никакие нежные чувства с донной Маддаленой, он врал княжне, рассказывая о своей юношеской любви к прекрасной маркизе. Это вовсе не век нежных и благородных мужей…

«— если определёнными действиями в данный момент вызвать ещё более его гнев, мы точно узнаем причину, отчего он так спешит. Но этого делать не стоит, данные знания обратной силы не имеют, так мы подтолкнём врагов к действиям ».

А далее мы провожали синьора советника и удручённо склонив головы, будто сожалея о возникшей ситуации, расстроенно теребили платочки в руках.

«— он планирует нас дожать, предприняв что-то, после чего я сама прибегу к нему на полусогнутых, предлагая имение чуть ли не в дар, определённо нужно действовать, сколько времени потеряно ».

* * *

Приняв решение действовать, просто по старой памяти, вызвала с острова Мурано совершенно неродовитого купца Тициано Боско. Мужчина не раз восторгался этим зданием, мечтая иметь своё палаццо в Венеции с большим участком земли. Для его семьи это было практически невозможно, купив себе титул, он вряд ли смог бы осуществить свою мечту когда-нибудь. Лишней земли на островах не было.

Многодетный и очень богатый, умеющий ценить по-настоящему дорогие вещи, приехав, он в изумлении и восторге застыл в парке, разглядывая его убранство.

— Синьор Боско мы приветствуем вас. В сезон парк украшают белые розы, они сейчас цветут в зимнем саду имения. Вы без супруги?

Мужчина, казалось, онемел, не сводя с меня взора. Но княжна верно была больше в его вкусе, увидав её рядом со мной, он и вовсе потерялся, неконтролируемо краска смущения заливало его лицо.

— Мне кажется, уважаемой синьоре Корринэ Боско, было бы интересно осмотреть имение и в том числе сад, я хочу сказать, что на днях мы уезжаем в Шотландию, Его Величество король Карл II собирается к лету посетить наши места, замок д’Фуркево совершенно не готов к принятию таких высокопоставленных гостей. Нам срочно нужно выехать в своё северное имение. Я хотела бы сдать всё имущество на острове Лидо в долгосрочную аренду или возможно продать. Вы восторгались им всегда, и я подумала, что возможно вы купите его у нас.

А далее был просто разговор деловых людей, он всё прекрасно понимал про нас. Понимал, отчего мы уезжаем. Но он очень хотел эту жемчужину в свою копилку. Читая договор и обходя все комнаты и покои в здании, рассматривая, как мы применили стекло его производства, он словно не дышал.

Добили его вероятно мои апартаменты с видом на океан и огромная гардеробная удобно сделанная в стиле самых богатых домов двадцать первого века.

А ещё фортепьяно в зале для приёмов высоких гостей.

Княжна Элена демонстрировала его возможности утверждая, что это второй такой экземпляр во всём мире, и он сделанный по её чертежам. Патент, на который она совершенно недавно оформила с маэстро из монастыря Оспедале — делла-Пьета, и если им всем вместе заняться их производством, то несомненно это будет в будущем очень выгодное дело.

Под тихим звуком вальса мы получили утвердительный кивок от синьора Боско, сбросив небольшой процент при торге, при условии, что за склепом и часовней будет осуществляться должный уход.

На следующий день, подписывая множество документов в кабинете у главы городского совета, я тихим голосом просила благородного синьора Боско разрешать нам навещать иногда маркизу в склепе и совершать молебен в часовне. Отчего-то я верила в порядочность этого немолодого, тучного венецианца.

— Возможно, года через два мы планируем приехать в Венецию к родне.

— Ваша светлость, двери моего дома всегда открыты для вас. Вы можете совершенно, не торопясь готовиться к путешествию. Я оставлю в имении своего приказчика и когда вы съедите мы, мы с семьёй будем потихоньку заселяться.

Моя благодарность была не только устной, видно глаза действительно являются зеркалом Души. В тот момент я мысленно говорила судьбе огромное спасибо за то, что на моём пути оказывались иногда и порядочные люди.

Все последующие два дня мы избегали встреч с кем-либо, загружая ящиками и дорожными сундуками галеон, с тревогой ожидая шевалье Ноэля. Старались действовать в основном в сумерках. Нам передавалось волнение мадам Марты и совершенно уже не разбирая социальные статусы мы, тихонько переговариваясь, последующие дни ужинали на первом этаже кухни все вместе, как когда-то в Тулузе.

— Всё готово для отправки, осталось только взойти на палубу и поднять паруса. Пошёл уже второй месяц, как шевалье покинул нас, что его могло так задержать?

Вспоминая наше путешествие по Италии с Каталиной, я понимала, что вовсе и не много времени прошло по меркам семнадцатого века, учитывая состояние дорог и отсутствие надёжного транспорта. Но беспокоясь за действия синьора Вианнини и других заинтересованных лиц, понимала, что нужно незамедлительно отправляться.

«— как бы досмотр судна они нам ни устроили, да чего не подбросили во время этого, вот говорят, и кинжал до сих пор не найден с места преступления на острове Мурано».

Тревога, грозила перейти в неконтролируемую панику, и в то же время было страшно разминуться с человеком, который когда-то спас возможно наши жизни, оставляя его среди врагов на произвол судьбы.

Не находя себе места, металась по спальне, стараясь не думать о плохом. Наверное, сейчас уже и не вспомню, как в лучах закатного солнца оказалась в часовне, колено преклонённая, что та дева, стоящая недалеко от места захоронения маркизы.

— Тебя, Мария, посредница наша и помощница, небесные Ангелы, мой Ангел-хранитель и святые в небе, всем сердцем благодарю за заботу и помощь…

Все мои мысли уходили в молитву, словно и не было меня более в мире интриг и коварных заговоров. В это время, как будто бы я не существовала в этой действительности, надеясь на прощение и спасение. Теперь, когда я вспоминаю тот период моей жизни, я понимаю, что, прося поддержку у Вселенной, я действительно уверовала в её великие возможности.

— Ваша светлость, — этот шёпот и тень в маленьком тёмном помещении, я испуганно озиралась, боясь уже, и подумать, что, кажется, мне всё это и не со мной происходит.

«— однако почему же, кажется, я явственно слышала голос ».

Осеняя себя крестным знамением, зайдя за колонну и дрожащей рукой сдвинув в сторону небольшую ширму, прикрывающую большое окно в пол, я действительно увидела силуэт человека, что прятался в простенке. Сколько мыслей пролетело в одно мгновение, только и было слышно сердце, стучавшее в висках.

Безоружная я стояла перед крупным мужчиной, скрытым в темноте.

— Кто вы? Отчего прячетесь?

— Это я, Тибо Дюран, в доме чужой я не решился явиться к вам мадам графиня. Вы под арестом?

— Нет. Отчего же? Мы продали имение, это чужой приказчик, ожидает нашего отбытия.

— Слухи всякие ходят, уезжать надо немедленно. Утром может быть поздно. У меня к вам послание от мессира Ноэля. Вот оно. Моё воззвание не осталось без ответа. Рука помощи протянута; главное — понять и принять.

— Гасите свечи, и быстро в дом, месье.