Глава 1

Нас с ветром венчали звёзды,

И Волны любили вдруг.

Остановись в полёте времени,

Как красиво, посмотри вокруг!

Лететь бы в Небо птицей, до самых Звёзд!

Да только б не разбиться, о стену из сладких Грёз.

Крались в темноте дома, словно воры, прося детей не шуметь. Не зная, что ожидает впереди могли позволить рискнуть, спасая себя от неизбежного. Чужая воля и интриги, диктовали свои правила игры; мы должны были быть на шаг, впереди несмотря ни на, что. Особые, очень тяжёлые сумки в руках самых доверенных мужчин и заплаканные глаза мадам Марты, что, читая послание мужа, не могла-таки сдержать слёз, служили мне немым укором.

Погрузка на галеон и заселение в каюты не заняли много времени. Мы очень слаженно действовали, оставляя приказчику синьора Боско, что явится рано утром на свою службу, ценные указания и объяснения в том, что вынуждены были незамедлительно отправиться в путешествие в связи с тем, что получили предписание из Шотландии от наместника Его Величества короля Карла в Эдинбурге, о необходимости срочно явиться ко двору.

Сердце сжималось от невыносимой грусти. Я словно теряла часть себя. Мы будто лепестки королевских белых роз, что цвели в зимнем саду имения, безжалостно сорванные, лишённые гармонии и умения чувствовать, подхваченные неугомонным морским ветром, повенчанные с ним навсегда, находились в его вечной власти.

Мы опять должны были срываться с насиженных мест, и птицами, которые несомненно хотели свободы, улетать в неведомые края.

Теребя мои локоны и нежно лаская лицо, ветер словно прикасался губами, и шепча, что я его навеки, не хотел отпускать.

Огни Венеции в ночных сумерках в свете молодого месяца, они удалялись под шум волны. Холодное мерцание незнакомых звёзд, в объятиях которых мы словно застыли на палубе, только они через некоторое время будут освещать наш путь.

Как всё правильно и лаконично там, у них наверху. Своя орбита и безудержное вращение вокруг светил, под силой неведомого притяжения и бесчувственного холода космоса. Как всё предопределено свыше на миллионы световых лет вперёд — без эмоционально и бесчувственно. И как всё сложно у нас, у людей.

Я смотрела на горстку живых Душ в оболочке из тел в старинных нарядах, что сбились в стайку на палубе галеона и очень чётко вдруг осознала, что в данный момент они даже не знают, куда направляются в ночи по водам безбрежного океана, покидая уютный дом.

«— отчего они так доверяют нам с княжной»?

«— так, вроде и нет ничего плохого в том, что огромное семейство едет в другое имение, нет причин не доверять, не усугубляй, пожалуйста, хватит драматизма, пора всем в каюты ».

Я уже рассказывала в своём повествовании про особые звуки на судне, что идёт под парусами на огромной скорости, с попутным ветром в ему одному известном направлении.

Угомонившись и распределившись по каютам, мы уходили в мир Морфея с новыми надеждами и мечтами. Засыпая под скрип мачты и шум волн. Уж так устроен человек, что, уходя на подзарядку, он умеет сознанием погружать себя в неизведанные грёзы, предопределяя таким образом свой путь на многие года вперёд.

Словно прописывая наперёд свою матрицу судьбы, сам не ведая того, меняя её бесконечное количество раз, удивляется позже, отчего же такой сумбур в его буднях.

* * *

— Ваша светлость, на следующее утро мы должны стать на рейд близ Порто-Гарибальди в ожидание шевалье Ноэля.

— Мы уже несколько дней в пути, и с нетерпением ожидаем этой встречи мессир Моррис. Скажите, что нужно для судна в связи с необходимостью дальнего путешествия?

— Это зависит от того, куда мы направляемся ваша светлость.

Я молча смотрела в яркую синеву глаз мужчины, который в данный момент являлся капитаном вверенного ему судна.

«— что мне ему сказать в ответ? Что нам некуда плыть? Что у нас нет дома»?

«— вовсе не так »!

Гордо вздёрнув подбородок, понимая, что нельзя показывать свои слабости я, спокойно ответив, что нам необходимо дождаться шевалье Ноэля, а позже принимать решения, несгибаемая, отправилась в свои каюты.

Рассматривая спящую, вымотанную всеми этими днями и сборами, княжну Элену, расстёгивала сумку с документами и географическими картами; мысленно ругала себя за потраченное впустую огромное количество времени.

«— у меня всего сутки на альтернативное решение, всего сутки. Ведь если бы было всё гладко шевалье несомненно приехал бы сам за нами. Прислав самого молодого и выносливого, что мог держаться верхом без устали, он явно дал понять, что необходимо предпринять все усилия для принятия правильного решения ».

* * *

Месье Тибо Дюран тихо шептал нам тогда в имении, что шевалье задерживается, так как ожидает очень важные сведения из Флоренции.

— О каких слухах вы говорили в часовне месье?

— Что вы, ваша светлость под домашним арестом находитесь, так как скрывали очень долго в подвалах своего дворца последователей рыцарства Ливонского ордена, и что есть в имении потаённая комната с большим арсеналом оружия ордена и их укрытыми сокровищами, принадлежащими святой церкви.

— Да где же та комната месье? В слухах об этом ничего не было сказано?

— Нет, ваша светлость. Никак нет.

«— чувствуется работа Мальтийского Ордена, видно поэтому и торопился синьор советник с покупкой имения, значит, кто-то в Венеции про комнату ту ведал».

«— сейчас пусть с этим разбираются тот, кто в этом заинтересован, комнату действительно открыть невозможно, и я уже не владелица имения, а купеческую гильдию Венеции сдвинуть с места и забрать у её представителя какое-либо имущество, это в принципе невозможно сделать ».

Итак, куда же нам ехать?

Понимала, что нечаянно столкнула две основополагающие силы в республике; а далее успев вовремя скрыться, как ящерица, вильнув хвостом, исчезла в никуда. Действительно нужно исчезнуть по возможности в никуда… чтобы начать всё по новой, искусно вплетая в это опыт, прожитых дней в этом времени.

Думала, чем это закончится для всех, кто оказался втянут в интриги испанцев и семейства Торризи. И о том, чего мы ещё не знаем, и вероятно не узнаем никогда.

Безвозвратно пострадал род Никола Бертолини, который однозначно не простит содеянного с его дочерью, и семьи в Вероне, что являлись приверженцами Мальтийского Ордена.

Люди гибли, отдавая свои жизни за непонятную идею и веру в бессмысленное. Надеюсь, синьор Тициано Боско, имея за спиной поддержку влиятельной купеческой гильдии, сможет противостоять козням кого-либо, иначе он бы не купил имение.

Закрывшись в уютной кают-компании и разложив на большом столе карты и полный состав всех документов, читала заново дневники Каталины и прилагаемый к ним перечень имущества, о котором было упомянуто хоть когда-нибудь.

«— отчего всплыл ещё и Ливонский орден? По слухам, основная часть сокровищ, принадлежащая тамплиерам, и наиболее преданные Ордену рыцари в 1307 году, под предводительством магистра Гуго де Шалона, очень своевременно исчезли из Парижа. Король Филипп I Красивый, был в ярости. Их следы обрываются в морском порту Руана. Более десятка кораблей покинуло порт в неизвестном направлении, напоминая истории про призраки. Что стало с судами и людьми — неизвестно. Но через совершенно непродолжительное время Ливонский орден отстроил около тридцати огромных крепостей по всей Европе, откуда у бедных храмовников взялись такие капиталы, куда ещё нас угораздило вляпаться с Эленой »?

Приказывая себе не отвлекаться, склонилась над столом, за которым около трёх с половиной лет назад брат Филипп проигрывал перстень своего пра-про — деда. А может, и не Филипп вовсе это был, хотя документы его, что я держала в руках в своё время были подлинными.

Взгляд скользил по записям, сделанным уже моею рукою — об имениях в Шотландии и во Франции. Вспоминались слова леди Вайолет, что в огромном городе укрыться легче всего, но также не выходили из головы слова и опасения княжны Элены в отношении новой правящей династии. Понимала, что во Францию нам нельзя пока вовсе.

«— нужно время, Версаль ещё не построен окончательно, двор тусуется в Париже, ещё лет пять и можно спокойно будет обосноваться в этом большом городе, а пока нужно где-то затаиться ».

Ночь, как быстро идёт время. Совсем скоро звёзды станут не видимыми и придёт самое любимое моё время дня. Рассвет.

* * *

Итак, вернёмся вновь в прошлое, граф Антонио делла Гутьеррес очень много времени проводил в Испании, совершенно забыв про влиятельный Мальтийский Орден. Отчего же такая смелость, мой братец? Находясь постоянно в свите королевы Елизаветы, урождённой принцессы Валуа, он и его супруга Элеонора, пользовались очень большими преференциями королевской семьи. И это было предсказуемо.

Имение делла Гутьеррес где-то высоко в горах Испании меня совершенно не интересовало, хотя определённо судьба заставит и в горы полезешь.

Но было ещё нечто, кружочком обозначенное; небольшое место на карте между Валенсией и Бенидормом, почему бы и нет.

Мы всегда избегали Испанию, а вот умный Антонио решил вернуться на родину, имея графский титул и родственную душу в любимой всем народом этой страны королеве. Это было практически сто лет назад, но ведь было.

Мой мозг работал на удивление спокойно. Казалось, я нашла ту изюминку, что искала долгое время.

«— ведь никому и в голову не придёт нас здесь искать, а дальше видно будет, как говорится — посмотрим. Герцог дель Альбуркера надолго завис сейчас в Венеции, Торризи вовсе не известно где, а это место также принадлежит нашей семье и требует нашего участия. А уж как мы в нём нуждаемся в данный момент и словами не описать ».

Ещё раз перепроверила записи своего покойного супруга, которые раньше упускала из виду. Упускала оттого, что в Испанию вовсе никогда не собиралась.

«— загнали бедного тигра собаки, он и на берёзу полез ».

Итак, имение будет не совсем в жилом состоянии, как я поняла, потомка Антонио — графа Этьена тяготила его удалённость от светской жизни. Он часто любил бывать во Флоренции у сестёр и снимать апартаменты в Мадриде. В Испании в поместье деда он наведывался крайне редко.

Вспоминая про Флоренцию, желала находиться именно там.

«— родня и общество, и замок маркизы Анны, но как же близка Венеция с её интригами и желанием знать слишком многое, не хочется вновь испачкаться в недомолвках и страстях ».

Уставшее сознание действительно металось как загнанное животное.

Сложив всё аккуратно в сумки, и заняв спальное место напротив княжны Элены в нашей каюте, я вновь и вновь вспоминала то своё состояние, когда попыталась спрятать своё горе на плече у благородного синьора Никола Бертолини.

«— а ведь он посылал мне знаки внимания, Ангелы-заступники, что бы это значило »?

* * *

Новости были неутешительные. Шевалье Ноэль уставший обнимал супругу и тихонько делился новостями.

— Власть Дожа сильно покачнулась, боюсь, что будет беспрецедентный случай в истории Венеции — перевыборы. На Пьяцца Сан-Марко ранним утром сутки назад, появилась голова казнённого Иларио делла Торризи с надписью о мести. Только непонятно кто мстил и за кого. Слухами полнятся венецианские острова.

Окаменев с Эленой, мы слушали ужасные новости о кровной мести семейства Бертолини. Хотя не факт, что это были именно они.

— Но ведь все Торризи покинули Венецию.

— Пожилой синьор Иларио жил во Флоренции, убийство верно произошло там, а голову на площади Венеции установили ночью, через несколько дней, без ведома правителя. На то самое место, где мёртвыми застывшими глазами на зевак смотрела бедная синьорина Лидия. В домашнем аресте находится посол Испании, герцог дель Альбуркера, все знали об их вражде с Торризи, он подозреваемый номер один в этих убийствах.

Элена взволнованно дыша, шептала с трепетом и даже страхом. Покинув недавно надёжное укрытие в монастыре, она была явно не готова к такому. Её пальчики перебирали сложенную в красивые складки, ткань верхней юбки.

— Нам нельзя оставаться на Апеннинском полуострове, столкнулось слишком многое, политика и кланы, большие деньги и интересы правителей многих государств, мы должны уехать в Шотландию.

— Нет. Я не поеду в Шотландию, я умру там от холодного моря, мрачного неба и постоянных дождей. Серые камни замка высасывают из меня жизненную энергию, я там тихо схожу с ума. Пустая деревня и ржавая решётка над морем и крепостная стена с видом на всю эту серость. Вечная сельдь в меню и отсутствие фруктов. Возможно, в старости, но не сейчас.

— Франция?

— Нет. Думаю, нам подойдёт уединённо стоящая в холмах неподалёку от Валенсии вилла моего покойного мужа, графа Этьена делла Гутьеррес.

— В Испанию?

Задумчиво кивая в ответ сестре, понимала какой это гениальный план.

— Нас никто там не будет искать, никогда.

— Если только вы в Валенсии вновь не откроете казино, ваша светлость, — если с её уст сорвалась шутка, значит, не всё так плохо.

— Обещаю, будем жить тихо и замкнуто, никаких казино и судебных процессов. Играть в покер будем дома, а ещё музицировать, воспитывать детей и читать Шекспира.

Перекрестившись Элена попросила пресвятую Мадонну, и небесных Ангелов быть свидетелями всех моих слов и, конечно же, все их записать будто под диктовку в своей небесной канцелярии в главные книги по учёту моих клятв.

Изумлённая виконтесса, слушая наш разговор, недоумевая была вовсе не готова к такому повороту событий. Думаю, что втайне она, конечно, наделась на Шотландию.

— Испания? Пресвятая Дева Мария, как неожиданно. Но что мы там будем делать?

— Так как княжна не разрешает нам открывать казино и торговать домами, будем купаться в море и читать Шекспира, виконтесса.

— И даже в суд не пойдём? — Мне кажется, мы отсудили уже всё, что могли миледи.

Её смех, казалось, наконец-то разрядил накалившуюся обстановку.

— Капитан, объявите команде, что мы покидаем Адриатику, кому с нами не по пути, в ближайшем порту они могут покинуть судно.

* * *

Наше плаванье продолжалось уже много дней и ночей.

Согласно моим планам мы искали уютное прибрежное место, дабы сменить название судна. Мастера на галеоне резали по дереву новое название — Donna Catalina.

Встав на рейд недалеко от берегов небольшой рыбацкой деревушки, спустив паруса и развернув судно, так чтобы было непонятно, чем мы там занимаемся, мы вверяли себя Донне, что когда-то стояла за честь семьи, не жалея себя; просили её заступничества и пособничества во всех делах.

Перекрывая краской, старые синие, окрашенные когда-то тона палубы и остальные конструкции судна в тёмно-коричневый, практически шоколадный цвет, мы меняли весь облик галеона. С новыми парусами, которые никто ещё практически не видел, и флагами Испании, а ниже и нашего графского рода, это действительно был галеон рода делла Гутьеррес.

А далее наслаждаясь путешествием, вовсю стараясь обновлять знания испанского языка; мы неукоснительно двигались в сторону Валенсии, отсчитывая дни и недели.

Затянувшиеся поиски виллы и поджимающее нас время вовсю давало о себе знать. Всё предвещало сильный шторм, море было неспокойным, темнеющее небо заставляло матросов срочно сворачивать паруса.

— Неужели нам придётся пережить в море непогоду? Надвигается большое ненастье.

— Пока оно нас не обижало. Дай бог всё обойдётся.

Ещё одна деревушка рыбаков среди скал и неплохая бухта с глубоководным заливом, в котором мы решили переждать надвигающийся шторм. Заканчивая работы по эвакуации парусов и собираясь женщин и детей, отправить на берег, с удивлением увидели направившийся в нашу сторону добротный рыбацкий бот.

А далее приветствия и слова рыбаков о том, что они сразу признали графский флаг и готовы сопроводить нас на виллу, что ветер крепчает, а путь не близкий и нужно, конечно же, поторопиться. И мой взволнованный перевод для всех наших; этих мгновений мы ждали очень долго, с самого начала нашего путешествия, радостные улыбки таких близких и ставших уже родными людей.

— В добрый час княжна, наконец-то мы дома. Само провидение нас вело сюда. Что там приготовил для нас граф Антонио давайте посмотрим.

А далее мы спешили к пирсу по фарватеру известному пожилым рыбакам и выгружали всё самое необходимое, отправляя сразу на виллу мадам Марту, Софи с детьми, месье Паскаля и мадам Анн — Клер, виконтессу и княжну.

— Всех их в дом сопроводите, в первую очередь сеньор Гонсало, позаботьтесь о детях и молодых сеньорах.

— Сколько лет прошло, а вы помните меня Донна Роза, а ведь совсем малюткой были, когда приезжали гостить со своей бабушкой на виллу к графу.

Резко обернувшись я не сводила глаз с пожилого мужчины.