Глава 5

— Графиня, что вы вновь делаете в моём доме, в столь раннее время? Не уведомив заранее о своём визите?

Сонный мужчина с изумлением смотрел на молодую особу, спокойно сидящую за столом и читающую его переписку с Её Величеством вдовствующей королевой Марианной, которая в эти годы, после смерти короля Филиппа управляла их великой страной. И с помощью совета была регентом при своём малолетнем сыне, Карле.

* * *

Он не поверил своему управляющему, что разбудил его с докладом, в восемь часов утра.

— Сеньор, в библиотеке соседствующая с нами графиня делла Гутьеррес работает с вашими документами.

— Графиня? Я вас правильно понял?

Хотелось спать, бессонная ночь, полная боли и мыслей о содеянных поступках, далёких оттого чтобы их можно было назвать высоконравственными, совершенно вымотала его. Не было сил открыть затёкшие глаза и вымолвить хотя бы слово. Его хриплый голос не успевал за мыслями, во рту было неприятно, и отвратительно. Выпитый накануне алкоголь напоминал о себе сухостью и ещё чем-то, о чём не хотелось думать.

— Что значит, работает в нашей библиотеке?

— Читает ваши документы, разбирает карты, в замочную скважину плохо видно. Горят свечи, и она что-то записывает, ваше превосходительство, в свою записную книгу, склонившись над большим рабочим столом в библиотеке.

Свет от одинокой свечи метался по стенам его спальни. Неуютной и будто бы совсем не обжитой. Что его держит здесь, почему он до сих пор не в Мадриде? Тело вспомнило объятия королевы и её любовь ко всему неправильному и уродливому. Её возбуждали эти шрамы и его боль, она причиняла сама её, улыбаясь и заводясь всё больше.

Её сын, не переставая, играл с карликами и юродивыми. Отчего даже в своём имении он не может выспаться, стараясь убрать эти воспоминания из памяти. Отвращение к происходящему в алькове королевы всё более и более заполняло всю его сущность. Хотелось смыть с себя всё это.

— Кто сеньору графиню впустил в дом? Библиотека закрыта, ключ у меня, он с вечера лежит на каминной доске.

— По-видимому она каким-то образом сама вошла, сеньор.

Двое мужчин смотрели друг на друга в оцепенении, не понимая, что происходит с ними в последнее время. Отчего рухнула такая спокойная и налаженная жизнь в деревне.

— Я даже не смею предположить, что нам делать с этим, ваше превосходительство. Совершенно невыносимая особа. Говорят, делла Гутьеррес все были такими. Очень старинный и странный род, сеньор, очень. И любимый королями из династии Габсбурги. Нам не повезло быть их соседями.

— Прекратите немедленно, разве вы не помните, с чего всё началось? Вы не доложили мне, что дом посещает прекрасная миледи — чужестранка. Что её заинтересовала наша библиотека. Произошла чудовищная ошибка. Я был чудовищем, понимаете? Я! Если эта история дойдёт до Её Величества, то я не знаю, как буду выглядеть в её глазах, в глазах всего двора и какое наказание мне придётся понести.

Его вдруг передёрнуло от возможности того, что леди Иннес может предстать перед взором его королевы. Эта чистая Душа не должна касаться той грязи. Колющая боль в левой стороне лица опять прицельным ударом чуть не вынесла мозг. Потянувшаяся рука к бокалу с вином остановилась на полпути. В библиотеке дама. Отставить! Раздражение накатывало волной.

«— маленькая интриганка, её пол-Европы ищет, а она тут в деревне занимается необъезженными дикими жеребцами, и совершенно не собирается возвращаться в Венецию, что она замыслила»?

«— хорошо хоть у неё хватает мозгов не выносить всю эту историю на обозрение регентского совета и всего двора Испании ».

Глянув на себя в зеркало и поморщившись от аллегории, вспоминая всех святых и однозначно считая, что он, конечно же, не «дикий жеребец», который нуждается, чтобы его учили ходить под дамским седлом, мужчина приводил себя в порядок.

Хотя. Его взор, затуманившись, воспроизводил специально для него нежную «английскую розу», что, заснула в саду вчера и была воплощением элегантности, кроткой нежности и той безупречности о которой он мечтал для своей дамы сердца. Его сознание рисовало картинками ту ситуацию, когда он держал её беззащитную на своих руках.

«— я готов для неё на всё, я убил бы себя, если навредил бы ей в тот момент, отчего она не моя до сих пор »?

* * *

— Я задал вам вопрос, сеньора делла Гутьеррес. Что вы делаете в моей библиотеке? За моим рабочим столом?

— То же самое, ваше превосходительство, что и вы вчера делали в моём саду. Вы подслушивали и подсматривали, я же только подсматриваю. Не правда ли, интересное занятие?

Не отвлекаясь более, графиня углубилась в прочтение письма королевы к своему военному советнику.

— Что за почерк у Её Величества, или это секретарь-такой грамотей?

Брови девушки, что с вниманием вникала в текст, сошлись к переносице. Шагнув было к ней быстрым шагом с мыслью поступить отвратительно, но тем не менее очень правильно, а именно вырвать секретное послание из этих наглых и загребущих ручонок, дон Доминго, услышав примечательный свист в воздухе, замер.

Осознав, что в стену в миллиметре от его плеча вонзился стилет, он стал походить более на статую, обездвиженную своим мастером на века.

— Я не промахнулась, ваше превосходительство, это просто предупреждение.

От полки с книгами отделилась и вышла из тени тоненькая фигурка в строгом платье с примечательно дорогим кулоном в дивных каменьях на ажурной золотой цепочке до низа груди. Новый персонаж сего действия двигался словно приведение в его сторону; грациозно и очень плавно.

— Пока сеньора графиня занята, давайте присядем и объяснимся. Меня не представили вам в своё время, но вы верно и так знаете кто перед вами, я могу судить об этом из прочитанных нами донесений сеньора герцога дель Альбуркера к вам господин генерал, поправьте меня, если ошиблась в звании. Итак, я княжна Волконская, урождённая д' Фуркево.

Отчего у вас так много вопросов к нашей семье, сеньор генерал? У вас, у сеньора — герцога дель Альбуркера и вашей королевы? В Венеции кризис власти, а если честно, то и в Испании тоже, а мы здесь при чём?

Гибнут девушки, и пожилые достойные дамы, взрослые достойные синьоры, развлекаясь, играют в политику и любовь, сорят целыми состояниями на подарки возлюбленным, но не могут признать себя виновными в одном простом деле. Вы готовы принять в этом участие? Не советую. Ваш посол забросал вас депешами. Так, его не выпускают из республики. Отчего думаете? Виновен, я так вам скажу. Виновен! Интриги страшное дело стоит только начать. Знаете, как говорят у нас в Государстве Российском «коготок увяз, всей птичке пропасть» .

Вот вы две недели назад чуть не погубили невинную душу, считая девушку, попавшую к вам в дом гувернанткой наших детей, а как узнали, что она благородна и носит высокий титул, воспылали к ней чувствами отчего-то. А если бы совершили насилие над этим хрупким созданием, растерзали её в угоду своей похоти, смогли бы признать свою вину перед всем светом? Верно нет. Никогда. Ведь она же сама пришла к вам в дом, в неподобающе простом виде. Правда? Значит, гувернантку насиловать можно?

Он не сводил взгляда с говорившей. Дивясь её правильному испанскому языку и манерам. Королева Марианна не столь изыскано и утончённо вела себя обычно. Видно было, что девушка родилась как у них, говорят уже с короной на голове. Однако её вопросы, заданные напрямую некорректны, дамам не принято говорить о таком, но как ей сказать об этом? Ведь вопросы касаются его поступка. Так кто из них некорректен?

— Как вы проникли в дом?

Его глухой голос прозвучал будто карканье старого ворона; лицо, дёрнувшееся от боли, было не очень интересным зрелищем для неё. Однако взгляд княжны не выражал презрения и явного отторжения. Она будто не видела его шрамов, хромоту и перекошенное плечо. Зато необычайно правильно её сформулированные вопросы потрясали до глубины души.

— Оставьте это. Так ли важно сейчас всё пустое и второстепенное? Лучше скажите отчего вы стали приезжать к нам и искать встречи с виконтессой? Вы готовы связать себя узами брака с девушкой, которую чуть не изнасиловали, которая потеряла от пережитого потрясения память? Что скажет ваша королева об этом браке? Советник Её Величества и никому не известная дворянка из обедневшего английского рода.

Вы не отвечайте мне, мне не нужны ваши слова. Поверьте, я и так всё знаю про вас, вы ответьте себе, зачем ищете встречи с леди Иннес, а если, увидев вас, она всё вспомнит? Что нам потом с этим делать?

— Я не думал сейчас о браке, княжна, я просто хочу её видеть, и возможно просить сеньору делла Гутьеррес разрешить оказывать знаки внимания виконтессе.

— А о чём вы думали, приезжая к нам вчера? В отличие от вас синьор Контарини был настроен в отношении миледи очень серьёзно. В Венеции речь шла о браке леди Иннес с его честью правителем страны.

— Отчего же брак с Дожем не состоялся?

У него перехватило дыхание от этой новости.

— С одной стороны, в это дело вмешалась большая политика, с другой — девушка не видела себя его супругой, она удивительно трепетно любит своего погибшего в Англии мужа, чтит его память и не позволяет себе ничего лишнего. Спокойно воспитывает дочь, развивается в интересном ей направлении — изучая языки, музыку, финансы, она погружена в мир литературы. Для чего вам Она? Вы очень разные с ней. Что вы можете ей дать? Хотите совет?

Неосознанно мужчина, заворожённо смотря в дивную зелень глаз говорившей тихо шептал.

— Вы хотите дать мне совет, как жить дальше? Вы, совсем ещё дитя. Вам самой нужны советы.

Отстранившись, девушка замерла. В строгом величии молвила:

— Вы судите неправильно, вы видите одно, но я совсем другое и обыкновенно я редко даю советы, считая, что люди не готовы их слушать, что им проще, делая ошибки пройти самостоятельно свой жизненный путь.

Итак, забудьте про нас, сеньор. И не ввязывайтесь в историю, связанную с Венецией. И возьмите вот это.

— Что это?

— Лекарство от недуга вашего. Лицевой нерв, его нужно лечить незамедлительно, а то лицо перекосит, и уверяю вас, что сильно. И ещё, простите за правду, но тогда ваша королева точно не сможет дать вам быть счастливым с какой-нибудь достойной сеньорой. Обезображенного окончательно она не отпустит вас от себя. А нам уже верно пора.

Отдавая небольшую сумочку с горшочками, с лекарствами и большое описание к ним, княжна нечаянно коснулась его запястья приметным перстнем с васильковым сапфиром.

Её лицо приблизилось, она смотрела ему прямо в душу.

— Забудьте про нас сеньор Доминго.

Всё плыло вокруг, усталость таки взяла своё, а нежный голос шептал убаюкивая.

— Вы сейчас уснёте, а после, не пытайтесь нас разыскивать. Отчего вы подумали, что мы ничего не узнаем? Зачем неделю назад вызвали сеньора герцога в имение? Как я уже говорила, его не отпустят из Венеции. Он заговорщик, поверьте, совсем скоро у Дожа будут на руках доказательства к этому. Вам вероятно припишут сговор с ним, будьте осторожнее. Забвения вам не гарантирую, но заполучить в руки несчастную молодую женщину в качестве любовницы у вас не получится. Вы меня поняли?

Безвольно кивая, закатывая глаза, генерал наконец-то засыпал сном праведника, или просто невинного ребёнка, не понимая, как это раньше ему не удавалось этого сделать.

* * *

Итак, оказавшись дома у соседа, проникнув к нему в библиотеку через большое окно в пол, которое заранее для нас оставили без замкнутого в закрытии механизма. Разобравшись в его переписке, мы пришли к весьма неутешительным выводам.

Он действительно решил «слить» нас с княжной Эленой, оставив в имении графини одинокую и совсем потерявшуюся леди Иннес. Учитывая, что женщина будет в очень неоднозначной ситуации в чужой стране, одна с юной дочерью на руках, очень влиятельный покровитель ей ой как мог бы пригодиться.

Он хотел её получить любым способом.

Но только не рассчитал того, что временная приходящая горничная, которую наняли навести порядок в жилых комнатах и библиотеке генерала, прочтёт его наброски письма в Венецию. Девушка многие месяцы ходила на наши занятия грамотности. И она в панике рассказывала нам о послании, в котором говорится о неких молодых особах, которые скрыто и обособленно живут далеко от всего мира в горах Испании.

Но это не самое главное. Важно то, что мы действительно нашли материалы, порочащие герцога дель Альбуркера, что как глава Ордена он плёл заговор в Вероне с целью ослабить положение Дожа как правителя перед лицом важных семей республики. Документов было много. Королева Испании вела весьма себя занятно, играя в преданность с королём Франции и правителем республики Венеция; пытаясь столкнуть их с Англией и между собой.

Мы готовы, были поделиться некоторыми документами с синьором Контарини, отправив в республику тайных посыльных, которые, подбросив объёмный пакет городскому совету Венеции, выполнив своё дело вернуться в назначенное нами место обратно.

Итак, на следующее утро из Валенсии отправилось купеческое венецианское судно, трюмы которого были переполнены бочонками с великолепным игристыми винами и маслом оливы. Единственными пассажирами судна, была очень почтенная и состоятельная семейная пара, что ехала помолиться в монастырь Оспедале делла Пьета и получить благословение от матери настоятельницы, вручив ей очень богатые пожертвования. Пара мечтала взять на воспитание маленькую одарённую девочку, так как своих детей у них не было, а это была мечта несомненно всей их жизни.

А спустя несколько дней пришедший в себя дон Доминго, удивлённо обводя глазами свою спальню, понимая, что совершенно превосходно себя чувствует; спрашивал у приказчика, отчего это он не разбудил его раньше, ведь день уже идёт к закату, а у него очень много дел и работы.

— Так, вы уже три дня, как почивать изволите, ваше превосходительство, всё в точности, как госпожа графиня описала в руководстве по вашему лечению. Мы готовили для вас компрессы, пользовали мази, и шрам уже не должен так болеть, но лечение необходимо продолжать ещё две недели.

Ничего не понимая мужчина, окончательно придя в себя, поднявшись и, готовясь по привычке получить сквозной удар прямо в мозг с удивлением, понял, что действительно очень хорошо себя чувствует.

Накинув что-то из домашней одежды и, спеша в библиотеку с нетерпением, ожидал он новых писем и указаний от своей королевы.

Но увидев единственный конверт на толстой столешнице тёмного дерева, замер изумлённо, не понимая, что происходит.

Итак, в этом одиноком слове было много смысла и значения — «прощайте», хотелось всё ломать и крушить вокруг.

В памяти вставали подробности того раннего утра, когда он в беседе с княжной заснул так не своевременно. Странное недоказуемое подозрение шевельнулось в его душе.

«— а ведь я верно мог и не проснуться, меня явно пощадили».

«— я убью их, где все документы и карты с последних военных действий Испании на суше и на море, с учётом всех колоний»?

«— мерзавки ».

В желании придушить своими руками зарвавшуюся вконец графиню он не щадил своего гнедого жеребца, но соседнее имение было пусто. На кресле во внутреннем садике лежал нежного шёлка кружевной платочек с тонким запахом чайной розы. Завядший цветок в изысканном бутоне словно дожидался его одного. Старый привратник передал благородному идальго ценную книгу, что читала последнее время сеньора из Англии.

Увидев травинку, которая служила закладкой, предчувствуя нечто, дон Доминго, раскрыв издание Сервантеса на последней странице, увидел необыкновенно схожий портрет в карандаше, что любила иногда по рассеянности ваять княжна Элена.

Нежная улыбка была на устах миледи. Иннес, она была просто восхитительна. Обидой обожгло сердце, он потерял её так и не сказав о своей любви. Уехала. Его душа будто взмывая ввысь на качелях, то взвывала от ярости, то рыдала от невыносимой грусти, осознавая всю тяжесть потери.

В сознании пролетело такое жуткое по своему содержанию, но очень краткое их знакомство с любимой. Он плёл тогда княжне, что не собирается жениться? Безумец.

«— я просто обязан их найти, миледи, она не должна быть более ничьей ».