Глава 13

Дениза Мари — Роз делла Гутьеррес, Шотландия.

Сумрак. Камин, дающий тепло и уют в малой гостиной моих покоев, и словно в дополнение множество свечей, что горят возле читающей княжны. В тишине угасающего дня, когда свет за окном постепенно погас и день ушёл на покой, одна из самых уютных комнат замка распахнула гостеприимно свои двери. В этом уголке спокойствия на паркете пола красиво отражалось пламя свечей, создавая особую атмосферу.

Будто время остановилось и пространство сконцентрировалось только на этом небольшом отрезке бытия. В мягком шорохе свечей и в изящных складках платьев с кринолином скрывался тихий рассказ этой комнаты. Он говорил о несбывшихся желаниях, жертвенных душах и ушедших эпохах. Изучающий и всевидящий взгляд юной леди Каталины, склонившейся над чертежами с расчётами конструкции очередного кинжала, и вердикт начальника охраны, что верой и правдой служил уже много лет нашей семье — начав этот путь ещё в команде галеона простым молодым матросом, и продолжая его уже в звании шевалье. Всё словно соткано из контрастов.

— Он опасен, ваша светлость, я уверен, он готовит покушение на мадам баронессу.

Мужчина-сильный и ответственный, стоящий напротив меня, он явно обеспокоен своими наблюдениями, о которых толкует мне уже не первый раз.

Понимала, всё понимала, в том числе и то, что им движет личный интерес. Что он не может позволить свершиться чудовищному преступлению. Мадам из Франции нравилась ему, несмотря на то, что была в тягости и собиралась под венец с другим. Но был ли он прав в своих подозрениях?

— Ваша светлость, я служил на судне Его Величества, и мне приходилось убивать. Корсары, бунтующие моряки и готовящие заговор заключённые, неважно. Я привык оценивать противника по многим признакам. Я уверен, сеньор готовит убийство. Это явственно читается в его во всём его облике… Пару раз ночью он покидал коттедж. Гуляя по берегу один в ночи, он после возвращался без ручной клади с которой уходил. Он явно готовит себе отступление.

Его слова повисли в воздухе, который будто становился гуще от напряжения. Словно перед непогодой.

Мадам Диан, урождённая баронесса-де Витре была истиной француженкой, пылкой и слегка ветреной. Влюбчивой до безрассудства, до такой степени, что в своё время вышла замуж за офицера вражеской для Франции армии, и уехала с ним сначала в Англию, а затем в Шотландию, отбросив титул, как нечто совершенно неважное, и связи родни при дворе короля Людовика XIV.

Затем эта история с испанским вельможей. Мы все понимали, что они с графом Филиппом совсем не пара. Если он, конечно, граф; и даже не в титуле дело.

Её легкомысленность поражала, и в то же время приходило вдруг желание защитить эту молодую женщину, вспоминая, как она самоотверженно лезла в лабиринт, пытаясь найти Филиппа, и выхаживала его во время тяжёлого ранения, несмотря на начавшийся токсикоз.

Тёмные локоны с какой-то необычной позолотой и маленькие ручки, сложенные на чуть-чуть округлившемся животике. Простота и неискушённость в мягком обаянии серо-голубых глаз. Она была без искусственной жеманности и придворного лоска, но, может, в этом и был тот шарм, что тянул к ней мужчин.

Женщины и девушки в посёлке на вес золота. Их было мало, и их берегли, ведь не многие в своё время согласились уехать в суровый климат чужой страны. Шевалье Мишель Буа был прав, нужно было присмотреться к ситуации.

И в то же время мы не могли без веских причин взять под арест вельможу, любимца испанского двора. Меня удивляло, почему он не пытался попасть ко мне на приём. Неужели действительно ничего не помнит? А сейчас действуя только на одних инстинктах, похожий на безжалостное животное, припёртое к стене, он и вправду может избавиться от женщины и не рождённого ещё младенца?

Но ведь ситуация вовсе не тупиковая, он может сказаться уже женатым мужчиной или обручённым, почему именно убийство. Почему он не хочет дать возможность родиться этому ребёнку?

Что-то настораживала во всей этой истории.

И то же время трепетные вспоминания бередили душу, про то, как я наивная верила в наши родственные объятия с Филиппом. Тогда я была совсем одинока. Кончики пальцев пронзила необъяснимая теплота, она разлилась, уютно разместившись ещё где-то:

Обняв брата, шептала в сумерках:

'— Будьте осторожны виконт, я умоляю, у меня больше никого нет в этом мире.

Ради меня сохраните себя '.

Отчего всё так? Какой он всё же настоящий? Неужели всё так дурно в нём?

Почему эти чувства нужно вырывать из сердца?

Встав, ходила из стороны в сторону, не замечая взглядов окружающих. Умом понимая, что он враг, не могла сердцу приказать оставить к нему те чувства, что успели зародиться когда-то.

«— что подумают жители долины, если француженка погибнет-таки, ведь мы были предупреждены о готовящемся, возможно, несчастном случае с ней ».

Поймала себя на мысли, что это обязательно будет несчастный случай.

Я была уверена в этом.

«— а если уверена, отчего тогда медлишь»?

«— значит, просто не хочешь ломать свои воспоминания, но ведь уверена в его возможностях, что он способен на убийство, ведь смог же он тогда играть в кости на вас и Иннес ».

Встретившись взглядом с начальником охраны, уже готова была задать вопрос о наших дальнейших действиях, желая убедиться, что у него уже есть план.

— Я хочу убедиться во всём лично, — леди Каталина, спокойно заявив об этом в момент моих раздумий, была непреклонна всё оставшееся время.

— На какой-то, возможно, период, я стану ещё одной компаньонкой мадам Диан, пожилой донне, что в данный момент приставлена к ней, справляться стало совсем уже сложно. Моя помощь будет как раз вовремя.

— Как можно леди графиня, вы разве решитесь быть компаньонкой у такой дамы? Она не в браке сожительствовала с мужчиной. Вы скомпрометируете себя.

Княжна Элена была тверда в своём решении.

Упрямо сжатые чётко очерченные губы начальника охраны, его лицо, всё говорило о волнении.

«— да он влюблён, и сильно, как неприятны ему слова княжны Элены ».

— Я ничем не рискую, хочу несколько дней видеть благородного сеньора, кем бы то он не был, хочу наблюдать за ним. Моё слово в дальнейшем может сыграть решающую роль. Вся эта история, мне кажется, чьей-то злой игрой. В таком случае, чтобы всё это выглядело более-менее правдоподобно, хочу занять соседнее пустующее жилище с целью, допустим, поправки здоровья. Длительные прогулки на свежем воздухе и катания на лодке по озеру, тёплые источники в горах — сам Господь мне велел заняться своим здоровьем.

Мне нужен штат, охрана, донна Исабель и леди Эйлис в компаньонки.

* * *

Нужно ли говорить, о том, что, когда бледненькую девочку, юную графиню, родившуюся в колониях Ост-Индии, разместили в соседнем коттедже, и за ней начался бесконечный пригляд и уход, все проживающие семьи возле озера всполошились от таких новостей.

К большой их радости правящая графская семья стала закупать свежие продукты, замороженные ягоды и мёд, и свежую рыбу с озера.

Наспех отремонтированный, но хорошо протопленный небольшой коттедж вместил совсем немного жильцов. И вскоре все привыкли к такому порядку вещей, уверовав в целебных свойствах озера. Наличие же главной кормилицы княжества в этом доме, дало всем ещё большее основание полагать, что девочка действительно болезненная и студёный воздух с моря ей в большой вред.

Она подолгу стояла возле водной глади, укутанная в тёплые одежды. Хрупкая и бледненькая.

Ежедневно ей привозили с источников лечебную воду, и несколько раз отправляли её в горы к тем самым источникам. Это был целый кортеж, сопровождающий леди. Она никогда не оставалась одна.

Домик стоял на отдалении, и никто и подумать не мог, что юная девушка, так послушно следовавшая всегда за своей няней, нежная будто первый весенний цветочек, как только оставалась одна в своих покоях, пробиралась осторожно на мансарду дома и часами простаивала возле окна, не выпуская из рук подзорную трубу.

Знакомство с француженкой состоялось буквально через неделю после заселения. Запуская модели судов с приехавшим из замка шевалье Люком и любуясь его жеребцом девочки с охраной слишком удалились от дома, а затем и вовсе разговорились с дамой, жившей по соседству.

Леди француженка смущённо была представлена юной испанской графине; леди Эйлис ни на минуту не покидала их. А мадам действительно была смущена своим неоднозначным положением и в сопровождении своей пожилой компаньонки стала иногда бывать в гостях у соседей, не в силах отказаться от приглашений.

Ведь это были неофициальные визиты, соседские, так сказать.

Её рассказ был прост. Правдив. Её вера в действительно честные намерения Филиппа была по-настоящему твёрдой.

— Всему виной его ранение, ваша светлость, но день венчания уже назначен, это двусмысленное положение, оно уже всем в тягость. Мы не можем явиться на глаза хозяйке княжества, графине делла Гутьеррес. Мы живём практически в разных половинах дома. Представляете у сеньора отдельный вход в его покои, с улицы. Мы редко видимся с ним.

— Оглашение уже состоялось мадам?

— Да, ваша светлость, мы помолвлены и священник уже сделал оглашение, венчание через неделю. А малыш, он будто всё понимает, он стал шевелиться. Я исповедовалась на днях, священник приезжал к нам в дом, Филипп признал ребёнка своим. Разве же это грех? Малыш, зачатый в любви.

Начальник охраны коршуном, следивший за дамами, гуляющими по берегу, прислушивался к происходящему.

Он сам себя не понимал, но мадам баронесса была бесконечно дорога для него. И её ребёнок и она сама, в этом доме всё было мечтой для мужчины, мечтающем о семье.

Интуитивно понимая, что всё что дорого ему, находится в опасности, что сеньор испанец основательно решился на подлость, если подписал признание своего отцовства на не рождённого ещё младенца, мужчина был готов на всё. Но он не мог даже предположить, когда это всё произойдёт, в тревоге упуская что-то очень важное.

— Сегодня ночью, — шепнула юная графиня. Показывая пальчиком на модель парусника, подаренную ей шевалье Люком.

— Его отнесло далеко, шевалье. Там очень глубоко, потяните за бечёвку, верните его на берег, — а далее тихий шёпот звучал для него набатом огромного колокола — она дала почитать свой дневник мне сегодня на пикнике, там есть запись о ночном свидании с Ним. Романтическая ночь накануне венчания, проведённая вдвоём.

Холодный пот струился по спине бывалого вояки.

«— каков подонок, благородный сеньор ».

— Глаз не спускайте с неё, если я права, то это приговор. Бить нужно будет на поражение. Смотрите не промахнитесь и не попадите в девушку. Подготовленные стилеты в ножнах я спрятала в молодом ельнике, как договаривались.

* * *

Каталина д’Вальде-Эсе ла Куэва, Шотландия.

Сомнения, что рука шевалье Мишеля в последний момент дрогнет и девушка может погибнуть, одолевали меня. Но на пирсе ничего не происходило, не было даже поцелуев и объятий. Пара о чём-то мирно беседовала, затем они сошли на берег. Медленно идя по широкой аллее вдоль озера, Филипп поднёс ручку мадам Диан к губам. Он заботливо помогал ей ступать в темноте по земле, будто подозревая что-то и чувствуя, что вся поляна оцеплена лучшими из лучших. Воины ждали.

Молодая женщина была счастлива. В темноте мало что было видно, лунный свет сквозь тучи, и яркие звёзды, вот и все помощники в этом непростом деле.

Но рассматривая баронессу в подзорную трубу, я словно видела её улыбку и надежду в глазах.

Рыбацкая огромная лодка, повстречавшаяся у них на пути, ввела вероятно в соблазн нашу пару.

«— что она творит, зачем дала согласие на прогулку? Немедленно сойди обратно, безумная »!

Девушка, поддерживаемая женихом, удобно располагалась рядом с ним, любуясь водной гладью. Они держались за руки.

И эта идиллия позволила взять под сомнения наши подозрения. Я просто ощущала, как она неуверенно поддерживает животик рукой и поджимает захолодевшую ножку, не собираясь об этом говорить жениху, желая продлить мгновения счастья. Чувства переполняли влюблённую девушку.

«— новобрачная ».

Итак, завтра.

Красивое платье, присланное мадам графиней, лежало на кровати, качнувшись, испытывая неопределимое желание прижаться к будущему мужу она не заметила вовсе как не осознанно отклонилась его спина.

Всего лишь одно движение, оно сказало мне о многом.

Сдёргивая с себя юбку, я одевала толстый тёмно-коричневый рыбацкий свитер, не вытаскивала из него косы, что струились по спине, поднимая выше воротник старалась закрыть бледное лицо. Молниеносно одела штаны и черный камзол без рукавов поверх.

«— Мадонна, что он задумал »?

Стилеты были уже в руках.

Выйдя на улицу, тенью скользила по земле в сторону лодки, что находилась уже во власти сильного течения.

Тишина окутала это потаённое место, Вселенная затихла в ожидании. Замерли все. Лодка постепенно удалялась и я, просчитывая наши возможности, понимала, что с каждыми минутами их остаётся всё меньше и меньше.

Оценивая ситуацию понимала, что мне просто необходимо попасть в то место, где скалистый берег огромными серыми влажными валунами заходит в воду. Мысленно просила облака не открывать нереально огромный спутник этого мира в полную силу, а сама в этот момент пыталась бесшумно продираться через кусты.

Громкий крик раздался в тишине. Озёрная ночная птица хриплым, как у старого деда голосом громко и жутко кричала, наводя страх на всё живое. Как же стало тоскливо и муторно от мыслей, что нас провели вокруг пальца, что на наших глазах сейчас погибнут невинные души, что это озеро будут обходить десятой дорогой местные суеверные жители, называя его слезами Дианы и Филиппа и их не рождённого младенца.

В лодке что-то происходило.

Я слышала голос девушки. Торопясь, не могла смотреть в сторону, мне необходимо было успеть раньше. Раньше до того мгновения, как случиться непоправимое.

Он однозначно столкнёт её в воду. А сам в нужном ему месте перевернёт лодку и будет выбираться на берег. Он изучил подводные движения в озере, мы невольно помогли ему в этом со своими маленькими моделями судов. Лодку отнесёт течением на середину озера, где невозможно будет найти тело.

Его тело.

* * *

— Помолитесь мадам, мы скоро уже будем на месте.

— Отчего вы так говорите Филипп? Моя вечерняя молитва, она уже состоялась сегодня, а Вы беседовали сегодня с Создателем?

Поморщившись мужчина с презрением, не таясь более, глянул ей в глаза.

— Сколько раз я говорил вам, обращайтесь ко мне ваша светлость. Мадам, вы так и не стали получать в занятиях этикет, как я вам советовал.

И только, наверное, в этот момент Она всё поняла.

Каждый человек на какую-то секунду, вдруг понимает, что он умрёт, через мгновение.

Потому что он единственное смертное существо во Вселенной, которое знает, что конец всегда един. И он живёт с этими знаниями всю свою жизнь.

И он всегда узнаёт этот миг.

Потому что застынет всё вокруг будто в нереальности, и взгляд любимого и его напряженная фигура будет выражать в этот момент безумную решительность сделать Это.

С Ней!

Она поняла, что не только её судьба сейчас зависит от этого человека.

Ведь в преддверии чего-то страшного облака расступившись открыли возможность полной луне созерцать зловещее нечто.

Тишина!

Какая она громкая порой может быть. Как она режет слух, своей безысходностью.

— Не делайте этого с нами, ваша светлость.

Не прошенные слёзы катились по щекам девушки, ещё минуту назад доверчиво желающей прижаться к нему.

— Не нужно венчания, я всё поняла. Уезжайте. Я отпускаю Вас.

Её ручка легла на живот. Но лучше бы она не делала этого.

Звериный оскал мелькнул на Его лице.

— Ублюдок никогда не родиться. Не нужно этого смешного благородства, и слов — «Я, отпускаю Вас»…

Его жуткий смех эхом умчался в горы.

— Вместо брака и Жизни, — Молитва, это всё что я могу вам предложить, мадам.

Отшатнувшись девушка, вдруг забрав свою руку, с ненавистью глянула на мужчину.

Оттолкнула его от себя вовсе, желая бороться за свою жизнь до последнего. Ловко для её положения, она отпрянула к носу лодки. Ступив при этом застывшими ногами во что-то мокрое, что уже было на дне судна.

Её крик — воззвание к небесам о помощи, раненной птицей пронёсся над водной гладью, изначально такого романтичного озера.

— Вы даже умереть не можете как леди. Ничтожество.

Он будто рычал в своей злобе. Теряя лицо, становясь зверем, жутким и чужим. Будто дьявол вселялся в мужчину.

Он тянулся к ней, заставляя с трепетом подчиняться неизбежному.

Её сердце с обречённостью открывало его новым, безумным и очень страшным, окончательно теряя надежду. Рука же в защитном жесте закрывала того, кто был бесконечно дорог ей.

— Пощадите, дитя. Его сердце, оно впервые вчера забилось в унисон с моим.

— Не нужно прикрываться младенцем, не нужно меня им шантажировать, вы нелюдь, вы ведьма. Таких нужно жечь на кострах инквизиции. Воды, они сегодня сойдутся над вашей головой мадам. Они не вытолкнут, принимая вас, они станут могилой. Я так хочу этого.

Примите смерть как должное — добровольно, тихо и спокойно.

Его взгляд гипнотизировал Диан. Неугомонная жажда покончить быстрее с этим делом влекла, окончательно затягивая его своим трагизмом.

Она отрицательно махнула головой.

— Нет. Не прикасайтесь ко мне! Я опять закричу!

Его руки тянулись к девушке, он рывком перешагнул через ещё одну доску для сидения гребцов в лодке.

Раскачиваясь судно в любой момент грозило зачерпнуть ещё больший, просто огромный объём воды. Пленительные и коварные глубины они ждали их обоих, словно решив, что дьявол не должен жить, в принципе так же, как и его дитя.

Его ухмылка жутким оскалом будет сниться ей вечно, даже, наверное, на том свете.

Его последний рывок, и она не справиться уже с ним. Никогда.

Жуткий крик птицы раздался в тишине. Будто старый колдун в гневе проклял его. И Филипп, неосознанно повернувшись на этот звук, от которого волосы шевелись на его голове, увидел, как в его сторону летит орудие смерти.

В последний момент, думая, что судьба решает всё за него, приняв решение уклониться от клинка, с тем чтобы подставить под удар девушку, стоящую на носу лодки, действуя на опережение мужчина был стремителен.

«— как вовремя, всё спишем на убийство, и буду считать себя безутешным вдовцом».

«— буду чист, как святой, или дьявольски погрязший в грехе, не всё ли равно, ведь наихудшее, что вы можете сделать сеньор, — это плакать перед всем светом, скорбя о той, которая так и не смогла стать женой вашей навек ».

Отвратительная улыбка тронула его лицо.

«— придётся совершенно изменить планы» — шептали губы

Её шаль на дне лодки, что он дарил когда-то.

«— ненавистная и неуклюжая, просто девка, продажная ».

Запнувшись и покачнувшись, и замерев на мгновение, а затем поймав-таки равновесие с удивлением понял, что поздно.

В шею вошло что-то тяжёлое и совсем ему не нужное. Это чуждое, оно мешало всему, парализуя волю и разум…

И он летел… Изумлённо он не хотел парить только один.

Но в руке была только шаль.

Их глаза встретились, губы безмолвно шептали, зовя Её с собой.

Девушка в шоке отрицательно повела головой. Прижимая руки к животу.

А птица, она продолжала кричать по-старчески невыносимо жутко, словно уже скорбя о нём. Но ведь Он ещё жив. Это только тело прощаясь с ним уходило в глубины, совсем теряя свои очертания в темноте.

А ведь больше скорбеть было некому.

«— Дениза, прощай».

«— Сестра, моя».

«— Мечта моя».

И Он летел вместе с птицей к дереву — мёртвый к мертвому.

Летел и надрывно кричал, о похищенной кем-то Душе…

— Всевышний!.. От чего всё так!.. И мёртвый лес, и всё вокруг будто не живое.