Глава 14

Графиня Дениза делла Гутьеррес, Шотландия.

Филипп явно сжигал за собой мосты, да так, что никакое подозрение не должно было коснуться его светлости графа д' Фонтенуа, погибшего вместе с невестой в глубинах озера из-за несчастного случая на кануне венчания.

Озеро то образовалось в результате раскола огромной горы многие века тому назад, и пристанище самого глубокого места в этом большом водоёме до сих пор было под большим вопросом.

Но по порядку.

Тело испанского вельможи до сих пор было не найдено. Многие местные жители поговаривали, что это сделать невозможно. Удивительно, но причины озвучены были разные, и их невозможно было привести к одному логическому концу. В том числе было большое количество домыслов основанных на местных легендах.

Оказывается, души всех утопленников, что лишились жизни именно в водах этого озера попадают в призрачный лес и скитаются там до скончания веков, искупая свои грехи. Ведь только великих грешников принимают сии воды. Тела их уносят многочисленные течения во впадину, глубина которой разве что сопоставима с самой высокой горой, виднеющейся на горизонте. Очевидно, что не упокоенное должным образом тело не даёт возможность душе найти свой вечный покой.

И будто существует некая параллель, куда попасть могут только избранные, и оставшись в другом мире насовсем они могут вызволить пропавшую душу, но взамен нужно было остаться в иномирье на веки вечные.

От всего этого кругом шла голова. И священник несколько раз служил службу на озере, под звон церковных колоколов.

«Злоумышленника », что осуществил-таки, после нескольких покушений, убийство графа, мы так и не нашли в княжестве. Были опрошены все жители долины. Поиски затянулись на несколько недель. Под запись велось целое следствие, охотники поговаривали, что видели силуэт высокого мужчины, ночью в горах, что полная луна освещала его мощную фигуру в широкополой шляпе и в руках он держал кинжал.

Постепенно история обрастала всё большими жуткими подробностями и слухами. Люди стали бояться выходить в темноте на улицу. Мы же учредили конные отряды, которые с рейдами несколько раз в сутки объезжали округу и все посёлки.

«— испанская вендетта » — слышно было из уст жителей, ещё спустя какое-то время. Для многих семей-переселенцев наших посёлков это были не простые слова. Месть испанцев предполагала, что поруганную честь можно восстановить только кровью своего врага.

В конце концов многие стали считать убийцу благородным мстителем, так как тот пощадил молодую баронессу, не отправив её вслед за женихом. Расправился же он с графом оттого, что таким образом смог отомстить за поруганную честь соблазнённой этим вельможей его сестры, что покончила с собой от неразделённой любви много лет назад.

Слухи, то вспыхивали как пожар, то затихали, будто для того чтобы через несколько дней с новой силой начинать накалять и без того не простую обстановку в графстве.

Забрав леди Диан и леди Каталину в замок из их коттеджей, выделив им под постоянное место жительство небольшие, уютно обновлённые ремонтом покои, мы просто решили выждать, когда же начнут затихать страсти.

Наши доверенные люди искали. То, что спрятал Филипп необходимо было обязательно найти. Но все усилия был тщетны. Жители графского замка были в волнительном напряжении. И всё же совместные завтраки и поздние обеды, на Лондонский манер, были теми мероприятиями из которых мы черпали определённый позитив, не смотря на чёрные одеяния друг друга.

— Ваша светлость, — милорд Доминго, обратившись ко мне за завтраком обязательно хотел встретиться со мной до полудня, по его словам нам необходима была личная беседа. Это было непередаваемо, но мы уже привыкли к нему как к члену семьи. Несомненно я помнила о произошедшем когда-то, но достоинства этого человека перевешивали чашу весов в лучшую сторону. Так мне казалось на тот момент.

Леди Иннес, совершенно не мыслящая себя как раз до полудня без милорда, и всегда имеющая его в своё полное распоряжение как раз в это время дня в библиотеке, с удивлением прислушивалась к нашему разговору.

— Я совершенно не против этого милорд, давайте обговорим интересующий вас вопрос.

А после с удивлением видела, как благородный сеньор, зайдя в мой кабинет, держа в руках какие-то записи осторожно, но крепко прикрыл входную дверь. Я внутренне ощутила, как напряглась княжна Элен, находившаяся вместе со мной в кабинете. Мы совершенно не готовы были сейчас лицом к лицу встретиться ещё с какими-либо проблемами.

— Леди Дениза, у меня к вам очень непростое дело. А в рамках последних событий, оно весьма деликатного характера.

Напряжение, что сковывало мои мышцы, и всё тело, а особенно разум, в последний месяц жизни, сейчас оно стало в разы сильнее. Казалось, я с большим трудом размыкала губы.

— Продолжайте, милорд.

— Находясь под кровом вашего дома уже практически больше месяца я ни в коем случае на хотел за вашей спиной вести двойную игру. Поверьте, мне ваша светлость, я уповаю на Господа нашего, что избавил меня от душевных метаний в поисках путей сближения с вашей семьёй.

Молча сверлила взглядом говорящего. Проигрывая в голове все варианты возможного исхода этого разговора. Основательно веря в то, что леди Каталину никак невозможно было отследить ни в лабиринте, ни в кустах возле озера. Теряя нить разговора вытаскивала себя из холодного омута размышлений и предположений.

— Письмо, мне его передал ваш управляющий. Поверьте, ознакомившись с началом содержания сей рукописи, подумал, что это очередной безумный расклад его светлости графа д' Фонтенуа. А как известно интриги и происки сего вельможи известны своей изобретательностью, я не счёл нужным, а вернее побоялся ознакомить Вас с ними. Считал, что вы можете подумать о моей двойной игре. Но в данный момент утверждаю с полной уверенностью, что граф действительно боялся, что его могут убить. Прочтите, ваша светлость.

Его пальцы прикоснулись к моим передавая листы бумаги, исписанные мелким почерком, вздрогнув, я заглянула в глаза мужчине, что с неподдельным участием изучал моё бледное лицо.

— Мне очень тяжело милорд. Много лет я считала сеньора Филиппа своим братом. Не смотря на его жуткие поступки, мне тяжело осознавать, что он вот так нелепо ушёл из жизни.

* * *

Почерк Филиппа и стиль изложения. Без удержанные мысли о попытке покушения на него, всё было пронизано грустью. И тут же отдельной нотой звучало благородное желание защитить любимую женщину и не рождённое ещё дитя, в случае своей трагической смерти, если он не доживёт до своего венчания. Всё это характеризовало Филиппа крайне благородным мужчиной.

Он доверял дону Доминго Карлос д’Севилья сделать это за него, по доверенности через сорок дней после его кончины. Итак, вновь венчание по доверенности, просто рок какой-то. Графский титул, практически безземельный, учреждённый для него его приёмным отцом, по указанному письму должен был отойти сыну сеньора Филиппа, если таковой родится в установленный срок.

Мадам Диан, урождённая баронесса де Витре, должна была принять виконство при своём сыне и удалиться жить в Испанию в небольшое местечко в горах Каталонии и править там в древней крепости рода соблюдая интересы юного графа.

Если бы я точно не знала о планах Филиппа, если бы не принимала столько усилий по сохранении беременности леди Диан в последующие дни после трагедии, и не боролась бы с её истериками и нервным срывом из-за того, что происходило в лодке в ту ночь, я бы однозначно поверила в искренность писавшего.

Но в данный момент с огромной болью в душе осознала насколько Филипп был прожжённым циником. Ведь по его замыслу погибнуть они должны были вдвоём с девушкой. И баронессе де Витре не суждено было стать супругой графа, никогда. Филипп же посмертно должен был остаться благородным и честным, и уж конечно ни в чём не повинным человеком.

Постепенно, мелкими штрихами «картина маслом» начинала проявляться на холсте жизни. В процессе творчества не всегда можно предсказать как поведёт себя смешение тех или иных цветов и судеб, и это порой непредсказуемо, но в данной истории, казалось мы взяли этот процесс полностью под контроль.

Или нет?

Я передала письмо княжне Элене. Хмуро обдумывая прочитанное. В который раз рассматривая ситуацию совершенно под другим уклоном.

— Последняя воля графа, она конечно будет исполнена, не сомневайтесь в этом милорд. У вдовы погибшего будет достойное содержание. Сеньор Филипп в своё время, оставлял в замке на хранение свой неприкосновенный запас золота, небольшой, и всё же после рождения ребёнка леди Диан сможет безбедно заниматься его воспитанием. Священником уже было сделано оглашение предстоящего венчания, и в установленный Филиппом срок леди, в узком кругу посвящённых, официально станет вдовой погибшего. С письма при свидетелях будет снята копия и приложена ко всем необходимым документам. Я обещаю вам это.

— Ваша светлость, учитывая всё произошедшее в вашем графстве я не оставлю вашу семью без своего участия. Вы несомненно можете рассчитывать на меня, — дон Доминго не отрываясь изучал эмоции на моём лице.

Я же, держа все чувства под контролем, казалось бы, железной рукой, в какой-то момент, не выдержав и не сдержав слёзы благодарила мужчину уставшим голосом.

Разыгрывая свою партию как по нотам понимала, что милорд не покинет нас ещё долгое время, что ему как никому очень выгодно произошедшее. Наверное, и нам тоже. Страшно было ошибиться в нём.

А буквально через не продолжительное время леди Каталина, ознакомившись с последней волей графа, раздумывая и что-то сращивая в своей голове огорошила нас своим открытием.

— Он спрятал всё в том месте, вы понимаете о чём я говорю леди Дениза? Ведь вы говорили, что доверились в своё время брату и он сопровождал вас туда. Нам просто необходимо попасть в это место вдвоём, завтра рано утром. Нужно убедиться, что все плоды трудов его последних дней не тронуты, это нам даст основание думать, что граф действительно погиб. Иначе мы все в большой опасности. Хотя я не понимаю, как он мог уцелеть и выплыть смертельно раненным, и всё же так будет вернее.

* * *

Эта птица. Она словно поселилась навечно в долине. Чем ближе к району озера мы подъезжали, тем чаще слышали её дикий крик в ночной тиши. Она словно звала нас к себе, моля о чём-то… а то будто ругала кого-то невообразимо грубо, будто имея необъятную боль на сердце с которой не могла справиться.

«— как бурно порой фантазия реагирует на ночные звуки», — думалось под мерное покачивание на спине верного жеребца.

Приоткрыв в полночь двери стойла моего Nero* (Уголёк, исп. Сarbonero), а затем оставив открытыми их и в самой конюшне, просила жеребца не дрыхнуть долго как в прошлый раз, а часика через четыре явиться за нами в обычное место.

Верный друг фыркая вздыхал, путая мои волосы и кладя голову на плечо, будто намекая что хоть сейчас готов пуститься рысью куда мне угодно.

— Тихо. Я свистну тебе, конечно я тебя люблю. До встречи, — шептала на испанском, целуя в нос своего любимца.

По дороге я рассказывала Каталине про наше знакомство с Угольком, про жизнь в Испании и необычайно красивое имение там, да и вообще про многое.

— Я помню, как оставляла тебе всё необходимое для начала жизни в другом столетии. Только я ни предполагала даже, что мне самой придётся этим когда-нибудь воспользоваться.

Тихо и грустно звучал её голос.

— Мы с княжной и не думали, что нам выпадет такое счастье как свидеться с тобой вновь. А ты вроде, как и не рада.

Прижав девочку к себе крепче прошептала ей слова признательности.

— Ну что ты так напряжена и очень грустна в последнее время?

— Знаешь Дениза, всё по-другому сейчас, я словно потеряла что-то очень важное. Юношескую наивность что ли, и какую-то доверчивость, я стала вновь взрослой, и почему-то очень быстро. Злой и не терпимой к врагам, решение приходит сразу, без сомнений. С ними нельзя медлить, хочется прожить жизнь более спокойную нежели в прошлом. И вновь приходится убивать, только уже без сожаления.

Замёрзнув, мы пустили Nero рысью. Наше потаённое место, оно становилось всё ближе.

Душа замирала от горестных слов девушки.

Но как всегда не было времени на раздумья.

Теплее закутавшись в двубортные, подбитые мехом, мужские камзолы мы, аккуратно раздвигая кусты крались, стараясь лишний раз не шуметь. Помнили, что в замке осталась княжна, без сна сидящая сейчас в ожидании, в своём любимом кресле у камина. Не сводя глаз со страниц романа, которые уже битые как два часа не переворачивались, она вероятно пребывала в раздумье только о том, что надо было ехать с нами, что не приведи Господь что-то случиться с её девочками.

— Дениза, мы на месте, смотри, я была права в лаз кто-то проникал недавно. Будь осторожна. Старая листва сдвинута и явный подкоп на лицо.

Каталина решила проникнуть первой в пещеру. Но хотелось, чтобы хоть не много расцвело. Не торопясь небо серело, и слегка поддавалось синеве, последние звёзды со своим холодным блеском становились всё менее заметными. Молодой месяц уходил куда-то в предрассветную дымку. Лёгкий туман окутывал землю.

Пора.

— А вдруг он там?

— Кто?

Каталина в изумлении подняла бровь. Её глаза стали ещё больше.

— Филипп.

— И что? Там, значит там. А если так оно и есть, то думаю, ему не сладко сейчас, с раной на шее, без капли крови внутри, пришедшему с самой глубины озера. Придётся опять его лечить. Шутка. Я пошла. Услышишь мой голос, следуй за мной. Если я буду долго молчать уходи, и несись за подмогой. О другом мои мысли сейчас, потом расскажу.

Наш тихое кельтское наречие, кто его мог понять в этой глуши.

А через нескончаемо длинные минуты я услышала, как Каталина зовёт меня.

— Дениза. Полезай сюда. Всё хорошо, поверь тебе есть чему удивиться.

Проникнув в лаз, я не поверила своим глазам. За эти годы ручей проделал себе не плохую возможность выходить на поверхность земли и прятаться далее в скальных породах.

Многое наталкивало на мысль, о помощи ему человека. А возможно это был результат обвала, который устроил Филипп когда-то, отгородив нас от навязчивых соседей. Небольшой ручеёк преобразовался в водопад, шум его воды практически совпадал с тем водоёмом, что журчал где-то не далеко в густых зарослях ракитника и багульника.

В этом гроте можно было отсиживаться, прячась от всего мира, несколько недель, если иметь хороший запас пищи. В самом тёмном его углу, за большим каменным выступом удивительным образом появилась небольшая пещерка. Впрочем, это было просто вырытое нечто — нора, под скальной породой она уходила вглубь. Исследовать ещё и это подземелье совершенно не хотелось без дополнительного освещения.

Сидя на корточках в этом укрытии Каталина раскрыв найденный тут же заплечный мешок удивлённо пропускала между пальцев золотые самородки.

— Что это Дениза?

— Я была здесь с ним, в первый раз, как только появилась в этом мире. Он помогал мне, как брат… он не только сопровождал меня — я виновато отвела взор.

— Ты поспешила с этим, люди прошлого не готовы к таким подаркам судьбы. Я уже вовсе не удивлена от чего у него так сорвало «крышу», зачем чего-то добиваться в жизни? По сути ты обеспечила этого человека до самой смерти. Он верно и сам не ведал до этого каким может быть мерзавцем.

— Смотри, — продолжала девушка.

— Я нашла запасы с продуктами, он планировал здесь отсидеться, пока бы продолжались поиски его тела. Он всё продумал. Практически непромокаемый мешок. Эта мешковина отлично чем-то обработана и пропитана. Ещё один мешок, и тоже очень тяжёлый. Одежда и документы на имя Рауля д’Фуркево, кольцо отца с чёрным ониксом, ювелирного дома делла Гутьеррес, серебряные монеты Англии. Через несколько лет он «приехал бы к нам из Нового Света», как потомок Рауля, и ты бы приняла его.

Опять как брата.

В глазах Каталины не было осуждения. Нет. Просто усталость. Вселенская.

— Прости, я наделала много ошибок. Я была в отчаянии, одна, совершенно не готовая к тому, что на меня свалилось.

Не пролитые слёзы вновь застилали глаза.

— Всё после, дорогая. Мы ещё поговорим об этом. Самое главное, что вы выжили с Жанной, и дождались меня. Это вовсе не ошибки, это жизнь. Не известно какие ещё испытания нас ожидают, но нам нужно подумать о каждом человеке, в нашем окружении. В том числе придумать, как аккуратно можно будет избавиться от ненадёжных и сложных для нашего восприятия людей. А пока, княжна Элена переживая не спит всю эту ночь. Нам пора выдвигаться. Давай разделим самородки по сумкам, так удобнее будет нести. Не спорь, я привыкла к нагрузкам. Золото ни в коем случае нельзя здесь оставлять.

Потянув за лямки ещё один мешок, мы удивлённо обнаружили в нём небольшой бочонок. Какое-то время ушло на открытие пробки.

— Виски?

— Нет, порох.

— Что задумал наш герой? А мадам графиня? Зачем ему нужен был порох? Что он решил взорвать напоследок, перед своим отбытием?

Сдвинув ненужный балласт в сторону, мы тихо шептались осторожно, распределяя по мешкам тяжёлую ношу. Порох решили с собой на брать.

Неожиданный шум привлёк наше внимание. Даже в принципе не шум, а просто изменился жизненный эфир вокруг. И появилось другое восприятие звука, будто валуны кто-то перекатывал в скале, под которой мы сидели в норе. Или это было где-то рядом… Не могли же камни сами это делать. В тишине явно было слышно. И этот звук, он словно приближался к нам. Мне кажется, или это голоса?

Оцепенев мы в шоке с Каталиной смотрели друг на другу. Не задумываясь ни на мгновение потянулись к ножнам. Клинки появились в наших руках.

Озарение пришло мгновенно. Спрятав кинжалы, поняв откуда может появиться опасность мы не сговариваясь потянулись к бочонку с порохом.

— Выносим сумки за периметр, быстро. Каталина, ты маленькая пролезь и сложи всё не далёко от входа.

Оказавшись снаружи Каталина приняла у меня сумки с самородками и документами Филиппа.

Затем рассыпав порох из бочонка тоненькой дорожкой установили его обратно в нору. Заметила, как у девочки в руках появился мешочек с огниво.

Звуки приближались.

— Не успеем, убегай. Затем поможешь мне.

Достав зажигалку двадцать первого века, которую всегда брала с собой в горы на всякий случай, последними остатками горючей смеси подожгла начало дорожки из пороха.

— Всевышний помоги нам!

Кинулась к выходу вспоминая всех святых. Вылезала из проёма выгибаясь как гусеница.

А дальше схватив кладь мы ринулись в обратном направлении. Стараясь как можно дальше держаться от скал.

Мы не успевали покинуть это место, и это было ясно как день. Кустарник задерживал все наши передвижения. Nero ржал в утренней тишине, словно умоляя идти на его голос. Мы усиленно продирались через ракитник.

«— надо было к чертям всё оставить там, похоронить в камнях это золото, вместе с теми, кто лез без спросу в долину».

Всё это погрязло в страшном грохоте, мысли, наши усилия, волнительное ржание жеребца. Пригибаясь мы спешили, сбивая ноги о корни и камни. Скалы за нашими спинами, они начали будто раскалываться изнутри, бренный мир под ногами дрогнул. Безумный гул бил по ушам из-под земли. Что мы наделали! Будто складываясь вовнутрь в место взрыва, заваливая внутри всё пространство, огромные камни летели куда-то в преисподнюю.

Вернувшись на несколько шагов назад, подбежав к девочке, выхватив у неё из рук мешок, кричала не своим голосом что бы она быстрее бежала за мной. Врезалась в кусты, нисколько не оберегая руки, прикрывая ими лицо и голову, тащила на спине мешки, которые пригибали меня к земле, оглядываясь постоянно назад. Расчищала как могла путь для себя и Каталины.

— Каталина не отставай!

Я слышала хрип и какой-то шум впереди. Nero, он продирался к нам на встречу.

— Мальчик мой! Мы здесь!

Земля продолжала дрожать. Я кричала не переставая, боясь, что она могла расколоться у нас под ногами. Слышала вибрацию там, внутри. Сквозь каменистые трещины, из-под корней кустарников и огромных пористых чёрных валунов стала проступать вода.

— Мадонна!

Он появился просто неоткуда, мне снова придётся залечивать все его бока, подранные колючками они кровоточили. Глаза, налитые необъяснимой звериной яростью, встретились с моими.

— Помоги нам, пожалуйста, — шептала не отводя взора.

Схватив девочку под мышки, ощущая, как ступни и щиколотки погружаются в воду, закинула её на спину жеребца. Видела её испуганные глаза и ручки, что молниеносно схватили гриву животного.

— Мы успеем. Надо было мешки оставить там, внутри, под скалой.

— Поздно уже. Их могут найти. Это опасно для всех жителей долины. Золото — это зло.

Передав мешки Каталине запрыгнула сама. Обратный путь был словно в жутком сне. Вода прибывала, наверное, она могла затопить всё вокруг. Что мы натворили. Долбанные колючки. Что с За’мком и с источником внутри него?

Закинув мешки за спину, укрывшись плащом, выискивая взглядом выход из зарослей, управляла жеребцом только ногами, крепко прижимала к себе девочку, которая была дороже для меня самой жизни.

— Мы справимся, ещё немного.