Глава 15

Наше появление в посёлке я надеюсь было не особо приметным. Гул, который словно стоял в воздухе и долина, одетая в туман, что пришёл с моря, отвлекли внимание жителей графства. Словно в оковах небесных самые высокие башни замка теряли свои очертания в дымке.

«— люди в домах на озере, о Всевышний ».

— Каталина, как только будем на месте, через лабиринт, скоро проникни в свои покои, и сразу приведи внешний вид в порядок, что бы никто ничего не понял.

— А ты?

Девочка закаменев вцепилась в мою руку, что держала её всю дорогу, и прижимала к моему телу. Не желая покидать спину животного, она сжала крепче ноги вокруг его боков. Nero, замерев совершенно не понял команды. Его уши ловили каждый звук. Обернувшись девочка поймала мой взгляд. Её глаза были живой ртутью. Они следили за мной, энергия лавой плескалась в них.

— Ну что ты так взволнована, Душа моя, люди, что живут на озере, им нужна помощь. Сменю жеребца, возьму с собой отряд. Их просто необходимо спасти. Мы успеем обернуться за этот день. Обещаю, ночью буду обнимать тебя и рассказывать что-то интересное до самого утра.

— Я с тобой.

— Нет. На тебе весь замок, а в особенности княжна.

И тут я услышала её тихие всхлипывания. Шёпот дрожащих губ не оставлял мне выбора.

— Ро’дная не оставляй меня, я боюсь, Он отправит нас опять куда-нибудь.

— Ты с ума сошла, нет конечно, не оставлю. Кто отправит? Я проведу тебя к княжне. Пошли.

Всматривалась в лицо девочки.

«— что с ней, словно и вправду ребёнок »?

— Пожалуйста, не уезжай. В таких ситуациях мы должны оставаться всегда вместе. Пошли людей к озеру, много мужчин, здесь мы справимся сами. Этот Мир, он не позволит что бы с нами что-то случилось. Он вероятно болен нами. Представляешь если бы тебя не оказалось тогда в порту. Представляешь через что прошла Элен. А если вновь суждено случиться нашему перемещению куда-либо, то только вместе.

Смысл сказанных слов, что шептала леди Каталина в отчаянии до меня доходил медленно, можно сказать с великим трудом. Я отвыкла вспоминать о том как оказалась в пустом замке из серого холодного камня. Совершенно забыла, что была когда-то на грани безысходности и сумасшествия. Я сильно старалась вычеркнуть из своей памяти эти постыдные дни.

Я хотела быть сильной.

Минуя широкий каменный мост с ажурными ограждениями и огромными сфинксами, стерегущими покой жителей замка, последнюю дань моде и ландшафтным решениям княжны Элены, мы спешили в конюшни. Сонные люди взволнованно выходили из домов их силуэты в рассеивающемся тумане обозначались то тут, то там.

Считая широкие каменные ступени парадного подъезда к замку, я видела встревоженных жителей, они смотрели из больших окон своих покоев, обеспокоенные происходящим.

А затем пряча мешки с самородками в стойле, покрывая их сеном и кусками высохшего навоза, наказывая своему любимчику никого близко к себе не подпускать не сводила глаз с леди Каталины.

Её гипотеза и тревоги были вряд ли оправданы, однако:

«— он не может так поступить с нами, и всё же, я хочу немедленно видеть Элен ».

Документы и вещи Филиппа летели в отдельную сумочку, все его письма и запасы должны быть похоронены в тайниках в самых дальних покоях.

Проникнув в лабиринт, мы бежали в покои княжны, не размыкая рук. Удивительно, и это было совершенной истинной, но именно в этом каменном извилистом сооружении было тихо.

«— будто убежище, хотя может быть всё успокоилось, там снаружи, ведь здесь тихо и спокойно и, верно совершенно безопасно».

«— только бы она была на месте ».

* * *

Её фигурка, замершая возле окна, была просто силуэтом в свете. Поворот головы, это движение, оно замерло для нас в пространстве. Руки, сложенные в молитве на груди и глаза на измученном лице, просящие Всевышнего о чуде.

— Мадонна, вы живы.

Спешные шаги навстречу друг другу, приглушённые ковром с длинным ворсом.

— Вы живы, девочки мои.

Прижав нас к себе Элена словно не дышала.

— Пока да. Что видно из окна? Что сказал шевалье Ноэль?

Я вдыхала запах её волос. Фиалки. Как же хочется в Тулузу.

— Говорят в горах сильный обвал, и землетрясение. Внутренние воды на огромной поляне где произрастал ракитник и багульник выходят наружу и могут затопить всю округу. Вода прибывает очень быстро. Слышала в беседе шевалье Ноэля и милорда Доминго, что возможно в графстве будет новое озеро или река.

Её дрожащий голосок был словно отголоском нашей вины.

— Элена прости нас.

Я тихо шепотом рассказывала ей о произошедшем на русском языке.

— Прости за все волнения, сестра, — обнимала, желая вселить спокойствие.

— Я понимаю вас немного, — вторила нам Каталина.

— Сеньор Эрнесто, он очень зол, он ищет вас, ваша светлость, и при этом шепчет что-то глухо на испанском языке, я уверена это ругательства. Кормилица, она в замке. Вас, а вернее нас, ждёт сильнейший разнос. По всем статьям, так сказать.

— Мне есть что им показать и рассказать, это точно. Однозначно требуется всех людей из долины на время забрать в замок. При необходимости нужно эвакуировать тех, кто живёт возле озера. А ещё нам жизненно важно привести себя в порядок.

Я с сожалением рассматривала свои руки. В какой момент были потеряны перчатки сейчас уже и не вспомнишь.

«— остались где-то на кустах, вероятно ».

Ссадины болели, на них было большое количество засохшей крови. Особенно глубокие раны были будто только нанесёнными и сочились сукровицей. Больно было прикасаться к ним. Грязь и пот разъедали кожу. Нужно будет лечение и водные процедуры в первую очередь. Как ни странно, более всего пострадали запястья с нежной кожей и верхняя сторона ладоней.

— Мне необходимо попасть хамам, но пойдём мы туда вместе. Я не оставлю вас одних. Элена, если бы ты слышала гипотезу Каталины, то, наверное, и вовсе не отходила бы от неё никогда.

Nero, он вынес нас буквально на себе, без него мы бы не справились. Мадонна, я просто обязана позаботиться о нём. Сколько боли он перенёс. Сколько дел… предстоит сделать…

Обернувшись на осязаемую тишину за спиной, увидела стоящую в дверях кормилицу. Её сведённые к переносице брови не обещали ни чего хорошего. Вина переплелась с непонятным, но хорошо известным чувством. Его мы испытываем только в детстве, когда, набедокурив стоим под строгим взглядом родителей. Вся эта гремучая смесь хлынула в сознание. Она заставляла меня быть другой, ведь любовь родителей это очень большая ответственность для их детей.

Я не хотела волнений этой дорогой для меня женщины, не хотела чувствовать себя нашкодившим ребёнком. И всё же…

— Просите донна Исабель, — мой шёпот был полон искренней мольбы. Глаза просили о прощении.

Неосознанно я присела в реверансе перед простой, деревенской женщиной, что кормила когда-то своим молоком малютку Розу. Её лицо дрогнуло.

Оставив сестёр, я бросилась к пожилой Донне, целуя её просила о прощении. Слушала причитания, о том, что лучше вырастить десятерых сыновей, чем троих дочерей.

Что стоило ей только покинуть замок, так начались беспорядки, что сеньора Софи рассказывала какой я могу быть неуправляемой и непредсказуемой.

Что леди Иннес вообще ничего не замечает со своими книгами и без дуэньи находится с мужчиной наедине, компрометируя себя при этим на всю оставшуюся жизнь. Что княжна ночами бодрствует, увлекаясь романами и совершенно не замечает, что всё в доме катится в тартарары, а затем не прибранная до полудня не покидает свои покои.

Она показывала мне мои перчатки, выловленные рыбаками в потоках грязевых волн и спрашивала о чём я думала, уезжая с невинным дитём рано утром на прогулку.

— Вы представляете моя Роза, что я передумала за те минуты, пока поднималась в покои княжны держа в руках вот эти перчатки? Вот будет у вас ребёнок я посмотрю на вас!

У меня кругом шла голова от её вопросов и причитаний.

— Что подумает уважаемый гость, благородный сеньор если увидит вашу светлость в таком виде?

— Милорд Доминго, он наш сосед в Испании, моя Донна. Он видел меня совершенно по сельскому одетой, что он может подумать? Я такая какая есть.

Оправдываясь, тонула в чёрном омуте её глаз; затягивая, он обещал новости, которые мы совершенно ещё не слышали. Почувствовав рядом присутствие сестёр уж не знаю по счастью ли, или по какой другой доле, задала вопрос, который застревая в горле прозвучал хрипло и волнительно:

— У нас гости? Моя Донна?

— В заливе на рейд встало судно, ваша светлость. Посланник герцога дель Альбуркера просит ускорить по возможности их приём в имении госпожи графини.

Повернувшись на голос, я не сводила взора с шевалье Ноэля.

«— ещё один привет от Филиппа, обложил по всем статьям, когда он успел вызвать главу Ордена, и самое главное зачем»?

«— тысячи чертей, что за день сегодня, интересно, когда объявили знаменитую фразу про Ревизора, все так же застыли в оцепенении»?

* * *

Никто не ожидал услышать этот голос.

«Нежный цветочек» тоном, не позволяющим никому ей возразить, объявила о необходимости созвать семейный совет.

Леди Каталина была собрана и очень строга. Она давала нам с княжной Элен прийти в себя.

— Уважаемые члены семьи, совет состоится через час в кабинете леди Денизы.

Невесомая, лёгкая улыбка на губах шевалье Ноэля, который уже ничему не удивлялся в этом доме, и взгляд полный обожания сеньоры Исабель, всё это было в адрес тоненькой девчоночьей фигурки, стоявшей в окружении взрослых.

— Я попрошу о присутствии на совете шевалье Ноэля с супругой, и донны Исабель с братом графини, сеньором Эрнесто. Мы откроем вам причину нашего отсутствия сегодняшним утром, и, объясним, что происходит в данный момент с членами нашей семьи на самом деле. Всё это должно остаться в тайне. В данный же момент под предлогом траура замок должен покинуть посланник герцога дель Альбуркера. Это приказ. На главной башне замка необходимо поднять траурный флаг рода д' Фуркево.

Обрабатывая мне раны Элена с кормилицей совершенно упустили из виду Каталину, которая словно исчезла на мгновение, а затем появилась вновь примерно через час, с новостями, собранными со всех концов замка.

Итак, гул под землёй стал тише. На много. И это радостное известие вроде успокоило всех. Однако, в заливе поднялось небывалое волнение, и высота волн превысила все разумные пределы в такой степени, что суда покинув залив направились в более тихий регион в окружении Порт-Глазго.

— Испанцы покинули нас, это радует. Но и капитан «Донны Каталины» встал на рейд в более спокойном месте, у входа в наш залив. Невероятно рискуя он решил не оставлять без прикрытия берег графства.

Вторая новость успокаивала — жители дальних посёлков не пострадали, на месте зарослей ракитника действительно образовалось озеро, грязевой водоём или река время покажет. Граница с соседями стала ещё более не преступной, предположительно отрывистые склоны скал будут спускаться к самому озеру, глубина которого пока не известна.

«— золотоносная жила ушла под землю, а возможно и под воду и всё же, когда ситуация будет полностью под контролем этот факт нужно будет проверить ».

— Уголёк, ваша светлость, страдая, сейчас находится в том же положении, что и вы. Мессир Бриан занялся его лечением, больше он никого не подпустил к себе.

Вскинувшись, поймала взгляд леди Каталины.

— Не беспокойтесь, — она кивнула головой, — я помогла лекарю зайти в стойло, жеребец принял меня благосклонно и даже разрешил шепнуть ему на ушко все новости о вас.

«— итак, самородки спрятаны, осталось совещание, просто революционный заговор какой-то».

«— и, да, ещё испанцы, гости так сказать ».

* * *

Леди Каталина де — Эсе ла Куэва, Шотландия.

Не гаснущий мягкий свет от пламени длинных свечей, что отливали в мастерских графства, стоящих в красивом бронзовом подсвечнике, и сестринские объятия спящей Денизы.

Наши кудри смешивались и дыхание сливалось в единое целое, всё дышло негой и ароматом нашего любимого парфюма в этих покоях и девичьей спальне.

Днём, я постоянно старалась не отпускать её из вида.

Понимая, что пока она явно сильнее меня.

Что она уже «Это» давно пережила.

Сумела не отторгнуть себя из этого мира, прижилась в нём, на, казалось бы, странных для всех условиях.

Дениза и Элен — роднее никого не было. Леди Иннес, живущая в своём мирке удивляла восторженностью и бесконечной любовью ко всему прекрасному.

«— при таком складе характера как она умудрилась выжить одна на озере с грудным ребёнком »?

С Эленой было по-другому, хотелось защищать её постоянно, не смотря на её изменившийся характер. Хотелось возможно бесконечно долго звать князя д’Фуркево из прошлого и просить присматривать за княжной Волконской пока она спит в отдельной спальне.

Уют и наличие отопления и большие туалетные комнаты в шикарных покоях графини, ставшими уже нашими в полной мере, говорил о многом. Эти удобства были везде, ведь указанные благородные дамы однозначно приняли замок в Шотландии, северное имение, как они говорили своим основным и самым безопасным жилищем. Обосновались и конечно не собираются мотаться по всей Европе в поисках лучшей доли.

«— ловко у неё получается засыпать, это происходит просто мгновенно, она словно соткана из противоречий, а, впрочем, как и прежде, моя Анжелик ».

Моник лежащая у нас в ногах и виляющая хвостиком не сводила с меня глаз из-под кудрявой чёлки. Не спит, готовая к играм и прогулке в любое время суток.

Страх перед сном, он появился недавно.

Тени от свечей на стенах в уставшем сознании приобретали удивительные образы, я следила за ними из-за полога, уплывая в воспоминания, и словно была в своём личном, самой построенном безрассудстве.

Прошлое и будущее мешалось в единое целое. Соревнования в двадцать первом столетии, жуткие нагрузки на тренировках и меткая выверенная мною стрельба из винтовки, побег из Парижа от дядюшки Франциска, противостояние с ним за герцогиню Анну и тёрки в команде биатлонисток за вечное первенство.

Преследования испанского графа Хуана Альберто делла Серда, и сожжённый на кресте герцог Габриэль, мамочка и уход в вечность отца в горах, кадры, кадры, — они были стремительны, они будто вращались, — Венеция и карнавалы, заснеженные горы Чехии и склеп — металась широко, раскрыв глаза, борясь с усталостью, стараясь не спать.

Страшась услышать шёпот, понимая, что у этого миро воздания однозначно мужское начало:

«— Каталина, отныне ты моя… навеки »!

— я так не уверена в этом, не говорите со мной, Так!!!

«— ты любила меня, признавшись в этом когда-то в горах Испании, восхищалась и старалась отдавать всю себя без остатка, отчего же сейчас отвергая прячешь взор, не принимая сердцем? Верни мне свою улыбку. — Моя… Каталина…»!

Он будто был всюду и нигде, он был у меня в сознании каждую ночь и каждую секунду дня, желая получить самое главное — мою Душу.

«— прими мою любовь, девочка, прими меня, Всего »…

Перед взором медленно кружила целая Вселенная, центром будто уходя в никуда. Воронка с тёмной пустой временно’й дырой посередине засасывала всё и покинуть её не было возможности. Звёзды, а возможное целые миры и их параллели уходили туда словно пылинки, с тем чтобы не вернуться уже никогда. Она была горизонтом событий, а далее была неизвестность и холодная пустота.

«— откройся новому Душа моя, прими себя такой ».

Я кружила вместе со всем, что вращалось вокруг пустого круга, понимая, что эта медлительность на самом деле запредельная скорость, из которой нет возврата.

Притяжение в пустую временную дыру посередине, вот что уже внушало бесконтрольный ужас.

«— я боюсь, забери меня отсюда, боюсь этой грани, я устала бесконечно бороться »,

«— помоги, мне »- шептала, уже взывая к Нему.

И стремилась в его объятия, меняя своё мнение, и тихий шёпот становился ласковым и всё тело было словно в мужских нежных и в тоже время очень сильных руках.

«— я молод, я вначале своего жизненного цикла, миллионы лет мне до горизонта, до воронки — грани, за которой просто ледяная мгла и пустота, будь со мной, Душа моя».

«— вечно».

Прижавшись к чему-то очень сильному и казавшемуся таким надёжным, я не хотела отрываться. Слышала биение ритма его огромного сердца, его жизненной энергии.

«— хорошо, побуду с тобой, немного, а если понравиться, то останусь ».

И он, ласково бормоча что-то и посмеиваясь покачивал Душу, полную сомнений на волнах перемен и временных пространств, шепча ей, что непременно всё будет хорошо, что он защитит её такую нежную и трепетную, наделяя всем необходимым для нового пути в его мире.

* * *

— Отчего она так долго спит? Помнишь, как тогда, ты ведь понимаешь о чём я говорю? Её веки, смотри, они приоткрыты и глаза они словно живут отдельно, они движутся под ними и будто проживают эти мгновения где-то в другой реальности.

Княжна Элена беспокойно навивала круги, и казалось ей спальни уже было мало.

— Она проспала ночь и целый день и собирается это делать дальше, я места себе не нахожу. Отчего ты так спокойна, Дениз?

— Не знаю, мне кажется так и должно быть, такое чувство что именно сейчас происходит что-то очень важное. Что там на море?

— Все бояться цунами, хотя поговаривают, что волна немного стала стихать. Лишь бы крепостная стена выдержала в случае несчастья, иначе долина в опасности и людям придётся скрываться в горах.

* * *

Графиня, она красива. Необыкновенно. Будто Франсуаза Немур сошла с одного из своих портретов. Но другая. Мужчинам сложно с ней. Такая подавит, а затем и вовсе раздавит, оставив мокрое место на асфальте. Ой. На камнях.

Кто-то тихо смеялся в сознании.

«— мы с тобой только друзья, слышишь»?

«— всё как ты скажешь… моя Каталина ».

Не дышала оберегая сон сестры.

Разглядывая её длинные тёмные ресницы и брови формы крыльев ласточки, тоненький носик и красивые губки. Какая кожа, чистый фарфор. Мой пальчик очерчивал черты её лица.

«Я же своим пальчиком обводила ей бровки, носик и губки говоря, что рисую маленькую Анжелик, которую все любят…»

Это уже было когда-то… У вас так бывает?

— Дениза, я люблю тебя.

Её ресницы взметнулись, открывая сонный взгляд и ртуть оболочки вокруг чёрного зрачка.

— И я… люблю, очень. Наконец-то ты проснулась, я слышу шаги княжны Элены, ты проспала сутки и ещё ночь. Не пугай нас так больше, — она встревоженно хмурила брови.

— Я сейчас бы искупалась в бассейне с теплой морской водой и погрелась на солнышке.

— Это невозможно, ты бы видела теперешнего главу рода Торризи. Это просто «мрак в ночи», очень неприятный тип. Мы с ним сцепились в Венеции. Остров весь под этим кланом. Мы туда не поедем никогда в этой жизни, я не хочу замуж, княжна со мной солидарна. Это же просто итальянская мафия, вспомни что они творили в Штатах в двадцатом столетии.

После тренировки пошли в хамам? А если честно мы задержалась в имении, ещё несколько недель и пора в Лондон. Там уже сейчас я думаю накопилось много работы и проблем.

Её величество ещё не знает про книги и огромную библиотеку. Попечительский Совет дам из высшего общества Великой Британии отнимает слишком много времени. А ещё бухгалтерия и отели. Вот разгребёмся и можно будет съездить в имение в Испанию, думаю, ты будешь впечатлена, но опасаюсь в этот вояж брать леди Иннес, мне до сих пор кажется, что она может восстановить свою память.

Милорд Доминго, как донна Исабель права, они так много времени с миледи проводят вместе. Хорошо хоть леди Эйлис всегда с ними. А где она, там значит и шевалье Люк. Нам просто необходимо назначить ей дуэнью. Думаю, это будет госпожа Диан, вот только состоится её венчание по доверенности.

Кругом идёт голова от всего. Хорошо хоть галеон «San Martin» покинул акваторию залива и присутствие испанского герцога нам более не грозит в нашей гостиной.

А ещё к Пасхе нужно попасть в Париж. Мои меблированные комнаты в очень хорошем отеле ждут нас, леди Каталина. Нам необходимо будет предложить придворному ювелиру Людовика XIV те бриллианты, над которыми мы работали с тобой всё это время.

Шорох, в кресле возле будуарного столика показал нам, что мы уже не одни в комнате.

— Мадонна сколько у вас планов госпожа графиня. Я же предлагаю всем сейчас выйти на крепостную стену и глянуть на это великолепие. Мне может кажется, но этот мир вероятно пришёл в полное согласие с самим с собой.

Тихий отголосок мужского смеха звучал в сознании.

«— ты теперь всегда будешь рядом»?

«— изредка, Душа моя, только изредка, мне так интересно о чём вы говорите ».

Княжна Элена в прекрасном настроении, убранная, с причёской и в красивом тоненьком колье на изящной шейке была воплощением утренней свежести. Тёмное траурное платье было ей очень к лицу. Чья-то строгая критика несомненно влияла на всех в замке.

Донна Исабель, она вероятно просто заточена была на воспитание красивых и милых девочек, а судьба дарила ей одних только внуков.

* * *

Графиня Дениза делла Гутьеррес, Шотландия.

Как будто и не было непогоды.

— Полный штиль, ваша светлость, — шевалье Ноэль рассматривал в подзорную трубу горизонт, на котором видно было чьё-то судно.

— Слава Всевышнему. На воскресной службе нужно несомненно благодарить Ангелов, и заступницу Деву Марию за спасение душ наших.

— «Донна Каталина» , зашла в акваторию. Всё в полном порядке, я думаю… Хотя…

Встревоженно смотрела вдаль.

«— что значит 'хотя…»?

— Что видно там, шевалье?

— Наше судно идёт в сопровождении галеона «San Martin».

— Вот как?

— Мы должны их выслушать, ваша светлость. Врагов нужно держать как можно ближе к себе.

— Или их нужно просто убирать из нашей жизни. Навсегда.

Я видела, как вздрогнул шевалье Ноэль после моих слов.

— Конечно же в честном бою, шевалье. Не подумайте плохого. Завтра утром я приглашаю вас на спарринг. Посмотрим пошли ли мне в пользу тренировки с милордом, он удивительно виртуозно владеет шпагой. Не удивляйтесь, что леди Каталина присоединиться к нам.

И вновь улыбка на лице мужчины. Он действительно уже ничему не удивлялся. Ну, это и к лучшему, говорят очередная пассия короля Людовика, практически не снимает мужское одеяние, играя роль преданного мушкетёра и великолепно владеет шпагой.

«— если так, зачем мы повезём готовое уже ожерелье в Париж? Возможно я хочу его себе ».

* * *

Мы могли их не принимать в доме, ссылаясь на траур. Мы долго могли делать вид, что не понимает отчего герцог шлёт нам свои гневные послания и стоит на рейде угрожающе близко к нашему галеону.

Мы спокойно вздыхали и шли в тренировочные залы на уроки фехтования, представляя себя в спарринге с ним, и выматывали своей неуёмной энергией милорда Доминго и шевалье Ноэля.

Спокойно вздыхали, потому что княжна Волконская брала в это время в свои пальчики остро заточенное перо, а значит герцог получит очень скоро очередное воззвание — ответ к его порядочному сердцу настоящего идальго, от дамы, которая не может опять его принять по ряду причин.

Да ему должно было бы быть уже стыдно от такой вот навязчивости.

Мы готовились защищаться и отстаивать свои интересы пером и шпагой, но совершенно не учитывали великую силу религии.

Святая Церковь!

Ну кто же откажет сыну божьему в исповеди и воскресной службе?

Итак, служба.

Я лишилась дара речи, когда наш несравненный и совершенно старенький уже аббат Элуа спокойно известил меня о том, что на воскресной службе будет присутствовать его светлость герцог дель Альбуркера со свитой.

Юная графиня Каталина, она замерла. Та самая церковь, полная людей, и вновь герцог, спустя почти полтора века, всё повторяется вновь. Дрогнули её пальчики, с крестным знамением и взгляд ушёл далеко в себя.

— Я увезу всех нас в Лондон, под защиту её величества, она не выносит испанцев, я обещаю, только выдержи этот день. Умоляю.

Девочка, вздохнув, гордо поставив голову и развернув плечи, замерла на своём месте. В тёмном строгом платье и мантилье на высокой причёске, словно статуэтка.

С длиной нитью идеального бесценного чёрного жемчуга, что обвивал большую брошь на её груди. Это был герб испанского графского рода Валь-де — Эсе ла Куэва.

— Зачем столько бриллиантов, — говорила я ей.

— Хочу, — и она восторженно замирала над эскизом, якобы старинной работы.

— Совсем ещё дитя, — целуя, выдавала ей в работу необходимое количество драгоценных самоцветов первого порядка.

— Ты балуешь её, — шептала Волконская.

— А кого нам ещё баловать, княжна? Она ведь прекрасна, не правда ли?

Не помню, как пролетела служба. Они молились вместе с нами, и я ловила обжигающие взгляды. Восторженно почтительные.

И понимала, как тяжело сейчас леди Каталине, вспоминающей однозначно Габриэля перед его жуткой смертью. Не слышала, как схлынул народ после причастия. Наша семья в присутствии охраны ожидала, когда опустеет церковь.

Не поднимая головы, коленопреклонённая, творя молитву о спасении всего населения Золотой Долины, специально тянула время. Знала, меня ожидают, но впереди ещё исповедь.

Понимала, разговор состоится здесь и сейчас.

«— отменить Это невозможно, значит пускай ждут ».

Не ощущала возле себя леди Каталину.

Повернув осторожно голову, боковым зрением видела, как она, молясь, скорбно опустив мантилью стояла посередине зала, на том самом месте. Старинные чётки и крест, платок в её руках.

«— Мадонна!!! Всё как тогда».

Это было странно, для непосвящённых.

И всё же это было.

«— простите нас герцог Габриэль, да упокой Создатель вашу Душу ».

Она действительно просила своего Ромку о прощении, и я готова была закричать, как тогда. Только сейчас мою грудь разрывало безумное чувство, я каялась, прося Всевышнего отпустить мне этот грех.

Непонятное действие происходило перед всеми. Княжна присоединилась к Каталине, а затем подошла и я. Память, она дана была нам. Свыше.

— Ваша светлость.

Вздрогнула. Это обращение, конечно же я ждала его, но как неожиданно оно прозвучало.

— Вы очень настойчивы, герцог.

Солнечный свет лился из окон что были выложены мозаикой из Муранского стекла. Убранство церкви было очень богатым. Статуя и святой лик Мадонны держащей на руках младенца, был так похож на Рафаэлевский.

— Вам не подобает сеньор обращаться ко мне, мне не представили Вас. Как в принципе и всю вашу свиту.

Гордо шла к выходу, на какое-то мгновение выигрывая всем нам время.

«— Дениз, вспомни покер, вспомни в чём твоя сила, блефуй и пусть в это поверят Все»!

Милорд Доминго, замерев, в конце концов, не позволяя ситуации зайти слишком далеко, и как истинный лорд представил мне находящихся в церкви мужчин иностранцев.

Посланники её величества королевы Испании были представлены в очень высокопоставленных лицах. Я удивлённо вскинула бровь услышав о присутствии не только герцога, но и в роли стороннего наблюдателя, советника её величества графа Жан — Кристофа де Фонтенуа.

«— ещё один де Фонтенуа, сколько их там, в этом деле несомненно нужно разобраться ».

Пустое пролетало мимо сознания. Я внимательно следила за герцогом, который словно в некоторой растерянности рассматривал церковь. Ловила витиеватость его слов ни о чём, и взгляды мужчин испанцев, сдержанные и словно обжигающие. Не давала себя обмануть никчёмной лестью.

Он знал меня как сильного игрока. И более не медлил, решив сразить наповал:

— Ваша светлость, мы знаем о том, что вашей семьей была найдена единственная наследница нашего угасающего рода, юная графиня Каталина Рене Мария Валь-де — Эсе ла Куэва. Виконт Филипп де Фонтенуа, он рассказал об этом нам в своём послании.

Поверьте, моё ходатайство перед её величеством было очень трогательным. Уверяю, мы не ходим навредить ребёнку, но девочка очень хрупкая, и она должна воспитываться в лоне семьи.

При дворе ей уготовано место наперсницы в играх с маленькой инфантой. Мы готовы забрать малютку прямо сегодня, на судне есть несколько нянь и дамы-дуэньи нашего круга. Будут соблюдены все приличия.

Кровь ударила мне в голову.

Рука скользнула к тому месту, где ещё утром в ножнах висел стилет.

«— я убью эту заразу, я покажу ему 'несколько нянь ».

Мне нужно было время. Буквально две минуты, иначе я бы разнесла церковь. И это было так явно видно в напряжении всей моей фигуры, и в выражении лица, что мужчины сделали шаг, отступив назад.

Казалось сильный, шквальный ветер коснулся главного колокола. Гул прошёлся будто по спирали, дрогнуло пламя на свечах. Молившиеся оставшиеся прихожане удивлённо подняли головы.

Её голос звучал спокойно и очень уверенно. Так разговаривают королевы со своими подданными. Она уже успела открыть лицо, мантилья покрывала слегка склонённую голову. Изящество было во всём. Старинный герб Альбуркера с графской короной переливался на её груди.

— Ваша светлость, я не поеду с Вами в Испанию. Прошу принять это как истину. И это не подлежит обсуждению. Я не буду играть с малышкой инфантой. Так как по указу своей прародительницы, герцогини Немур я получу образование в семье рода, а позже уеду в её имение в Париже.

Принцесса по крови с самого первого своего рождения в этом мире, она приближалась к нему, диктуя взглядом свою волю.

И он приклонил колено, не сводя взгляда с её лика.

— Моя Донна, — шептали его губы.

— Моя леди, Каталина.